Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– И что же, вы больше не знаете никаких подробностей того дела? – поинтересовался я.
Мой собеседник только хмыкнул:
– Ну вы и спросили, сэр! Я бы и рад ничего не знать, да только ведь с полицией-то расчесться куда трудней, чем с покойником. Они меня теми «подробностями» прямо за… гм… ну, замучили прямо, пока тянулись всякие ихние экспертизы да следствия. Полицейские доктора установили – когда этого человека запихивали в мой кэб, он уже какое-то время был мертв. Вроде бы задушен: на шее, рядом друг с другом, отыскали четыре синих пятна. Причем говорят, сэр, только ручка женщины пришлась бы к ним впору… Вот такие дела, сэр. Очень аккуратно все было сработано: ни тех женщин не вычислили, ни, смеяться будете, даже того мужчину – ну, который покойник. Его карманы и прочее, видать, хорошо «почистили», чтобы там не осталось чего, позволяющего определить личность. Полиция была в большом недоумении, сэр! По-моему, и осталась. Эх, а я-то, уже говорил вам, сперва так нахваливал себя за предусмотрительность: мол, правильно сделал, что взял плату вперед, – потом-то джентльмен мне, глядишь, и не заплатит…
Произошло совпадение: на этих словах голос кэбмена приобрел ту же хрипотцу, что и в начале поездки. Вдобавок кэб – о, по чистой случайности, конечно! – сбавил скорость; а поскольку мы (очередная случайность!) как раз проезжали мимо большого трактира, то я счел целесообразным повторить эксперимент со стаканчиком джина. А раз уж так, то мы заказали по бокалу вина еще и для леди. Сам я в качестве подкрепляющего воспользовался той же жидкостью, что и мой сосед по козлам.
– Вообще, я вам скажу, сэр, был и еще один случай, когда полиция мне, что называется, «удружила», – продолжил ветеран после того, как мы снова тронулись в путь. – Представляете: они заарестовали лучшего клиента, который у меня когда-либо был! Эх, если б им совсем чуть-чуть подождать – я как раз заработал бы на нем полный сороковник. А так самую малость не хватило. Тоже, правда, ничего!
И, словно совсем не заинтересованный продолжать рассказ, кэбмен отвлекся на созерцание местности. Потом принялся насвистывать. Наконец прокомментировал состояние погоды. По всем правилам хорошего тона мне пора было проявить интерес к прерванному повествованию, что я и сделал.
– Так вот, я и говорю, – мой собеседник с облегчением вернулся к теме. – Как-то раз еду по Vauxhall Bridge, и вдруг останавливает меня этакий скрюченный старикашка в толстых очках и со здоровенным кожаным саквояжем. Адрес не называет: говорит – «езжайте помаленьку, куда именно – на ваш выбор, главное – только помаленьку: не растрясите меня, я ведь старенький». Сел, значит, в кэб, закрылся наглухо, даже окна затворил… Возил я его часа три, пока он не высунулся и не сказал, что хватит. Расплатился со мной честь по чести, но не уходит: стоит, обдумывает что-то. Ну, я тоже жду. «Э-э-э, кэбмен…» – говорит он мне. «Да, сэр?» – «Вы мне кажетесь порядочным человеком и опытным работником. Я просил вас меня не растрясти – и вы действительно ехали очень осторожно. Вот и славно: я не люблю лихачей. Готов, так сказать, заключить с вами ежедневный контракт. Врачи рекомендуют мне постоянные неспешные прогулки. Вы, я вижу, ведете экипаж именно так, как нужно. Будьте завтра в то же время и в том же месте, где я вас окликнул. Идет?» Еще бы не идет! Короче говоря, месяца четыре я каждое утро встречал этого старичка с его саквояжем на одном и том же месте и катал его по Лондону часа три. Расплачивался он щедро. Я, раз такое дело, и рессоры обновил, и маршрут особый разработал – чтоб ехать как можно более плавно, совсем без тряски. Сказать по правде, сэр, чтобы я полностью купился на эту его историю – так нет: хотел бы я посмотреть на доктора, который прописывает подобные прогулки в закрытом экипаже! Однако совать нос в чужие дела – оно тоже паршивое дело, и вообще, знаете, сэр, не зря говорится: «Меньше знаешь – крепче спишь»… Ну, я живой человек, любопытство мне, как и всякому, присуще. Однако никогда я не пытался за этим моим пассажиром проследить или еще что. Нет, сэр, чего не было, того не было. У него своя игра, и она меня не касается. Но всему приходит этот предел. Однажды я уже подъезжал к месту, где обычно высаживаю моего странного пассажира (теперь у нас были постоянные места не только для начала прогулок, но и для их окончания) – и вдруг вижу перед собой бобби [49]. Стоит и, знаете, весело так поглядывает, как я подъезжаю, будто в моем кэбе для него подарок припасен. Оно вообще-то так и вышло: едва я остановился – бобби подскочил к дверце, и мой пассажир, получается, высадился прямо в его объятья. Вместе со своим саквояжиком. «Вы арестованы, Джон Малоун», – говорит полицейский. «По какому обвинению?» – спрашивает мой пассажир, невозмутимый, словно рисовый пудинг. «По обвинению в подделке денежных знаков Государственного банка!» – так же спокойно объясняет ему бобби. И, гляжу, еще один полисмен рядом появился. «Что ж, выходит, вы меня переиграли», – соглашается старичок. Снимает очки, бакенбарды, седой парик – и оказывается крепким джентльменом в расцвете лет, вроде, к примеру, вас, сэр. «Пока, кэбмен!» – крикнул он мне на прощанье. И ушел между двух полицейских: один держал его, другой – саквояж.
– А почему он все-таки арендовал ваш кэб? – спросил я, не на шутку заинтересованный этой историей.
– Н-ну, видите ли, сэр, а где ж ему, собственно, этими своими делами заниматься? Все, что ему нужно для работы, было у него с собой в саквояже. Делать это где-то на съемной квартире? Так ведь подозрительно – все время сидеть по нескольку часов взаперти, да еще есть риск, что кто-то или в окно увидит, или в замочную скважину захочет подсмотреть, что там за секреты жилец развел. Снять отдельный дом, как следует занавесить окна, управляться со всем самому, вообще без слуг? Тем более подозрения на себя накличешь! Нет, этот Малоун все рассчитал правильно: лучшего места, чем закрытый кузов «ворчуна», во всем Лондоне не найти. Другое дело, что он уже был на примете у полиции – так что они его в конце концов и вычислили… А, куда прешь, черт безглазый?! Вы видели?! Нет, ну вы видели, сэр? Чуть не задел нас этим своим фургоном, извозчик криворукий! Вообще, сэр, я так думаю, если посчитать, сколько воров, грабителей и, может, даже убийц за эти сорок семь лет проехались в моем «ворчуне», то я, пожалуй, целый Ньюгейт перевез. Этого парня, фальшивомонетчика, прямо на моих глазах арестовали – и только потому я о нем знаю, что он преступник. Хотя… Был ведь еще один – может, похуже их всех вместе взятых. Это если я, конечно, правильно понял, что он за птица. Да и понял-то я с опозданием, так что уже поздно было его искать. А вот все же получается, совесть моя неспокойна: ведь я из-за этого своего нежелания совать нос в чужие дела, выходит, малость соучастник…
– Да что же это за история такая?
– А вот сами судите, сэр. Лет десять назад – точнее не помню, я всегда был слабоват в датах – ко мне сел моряк, здоровенный такой детина, рыжеусый. Сказал ехать к докам. После того случая с фальшивомонетчиком, сэр, я решил, что все-таки приватность приватностью, но надо, чтобы у меня при случае была возможность проверить, что творится внутри. Поэтому теперь в моем кэбе [50], как видите, прорезано небольшое окошко – да-да, вот это самое, к стеклу которого сейчас прижался носом мальчуган (ваш сынишка, я угадал?)… Уж не знаю, что именно меня насторожило, но за этим моряком я решил понаблюдать. И знаете, сэр, – он всю дорогу ехал с большим куском угля в обнимку. Вот просто держал его перед собой на коленях, очень осторожно. Я решил, что парень просто перебрал рома и, чего доброго, начнет чудить – поэтому, пока вез, то и дело на него поглядывал. Окошко-то махонькое и расположено так, что изнутри не очень рассмотришь, заглядываю я в него или нет. В общем, вижу – моряк, как бы это сказать, разъял уголь на две части, а внутри этой глыбы вроде как полость. Я так смекаю, что это был, ну, сундучок, то ли замаскированный под кусок угля, то ли и вправду из угольной глыбы вытесанный. Во-от… Ну, мало ли… Ничего я в этом не понял, а стоило ему выйти у доков и расплатиться – так вообще выкинул тот случай из головы. Но когда вскоре случился тот взрыв в Бремерхафене [51] и пошли слухи об угольных бомбах… Тогда только я сообразил, что происходило у меня прямо-таки на глазах. Рассказал об этом в полиции, но, видать, поздно: они уже не сумели найти концов. Вы не знаете, что такое «угольная бомба»?! Ну, сэр… Короче говоря, если судно страхуют на сумму, гораздо большую, чем оно стоит, это понятно? Ага. Идем дальше: как теперь сделать, чтобы… Уже догадались, сэр? Внутри глыбы угля прячут заряд динамита или какую уж там еще взрывчатую дрянь сейчас напридумывали, а потом помещают ее в запас того угля, который корабль берет с собой… И когда такой уголек попадает в топку – бабах! Ходят слухи, не один старый корабль так завершил свой путь…
