Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
Сквайр одобрительно кивнул и велел мне принести выпить что-нибудь горячее для мисс Тимменс. Миссис Тодхетли, выглядевшая так, словно была напугана до беспамятства, спросила, что же теперь делать.
Да, что же теперь делать? Что можно сделать? Началось какое-то обсуждение, один говорил одно, другой – другое. Казалось, ничего нельзя придумать.
– Случись с ней что-нибудь по пути домой, упади она в снег, например, или что-нибудь в этом духе, мы бы увидели или услышали ее, – заметила мисс Тимменс. – Она непременно пошла бы напрямую – той дорогой, которой мы пришли сюда и вернулись обратно.
– Ребенку легко потеряться – дороги и поля сейчас как одна большая белая равнина, – возразила миссис Кони. – Она могла заплутать и среди деревьев треугольной рощи.
Мисс Тимменс с сомнением покачала головой.
– Она бы не пошла туда, мэм. С тех пор, как там нашли Даниеля Феррара, дети не любят это место.
– Послушайте, – вдруг заговорил старик Кони. – Давайте обыщем все места, где она могла бы сбиться с пути, по обеим сторонам от дороги.
Он поднялся, и все остальные встали вслед за ним. Ничего лучше и придумать было нельзя. К тому же, все мы чувствовали бесконечное облегчение от того, что можно начать действовать. Сквайр приказал Макинтошу (который все еще не пришел в себя) принести фонарь, и мы все, надев самые теплые пальто, вышли наружу, оставив матушку и миссис Кони поддерживать тепло в камине. На фоне снега мы выглядели сплошным темным пятном, и я вдруг обнаружил, что мисс Тимменс тоже была среди нас.
– Я не могу сидеть без дела, – шепнула она мне. – Если малышка все это время пролежала в снегу, мы найдем ее мертвой.
Стояла прекрасная тихая и холодная ночь, высоко в небе светила луна, снег, белый и чистый, искрился в ее лучах. Том Кони и Тод, в которых пробудились все их лучшие качества и способности, решительно бросились вперед, проваливаясь глубоко в снег возле изгороди, располагавшейся теперь вровень с дорогой. Роща, столь губительная для несчастного Даниэля Феррара, была осмотрена первой. И в этот момент мы убедились в пользе фонаря, который приказал принести сквайр, над чем мы втихомолку посмеивались: фонарь освещал самые темные места, где стволы деревьев росли почти вплотную. Макинтош, ненавидевший рощу, был не в восторге от поисков, несмотря на то, что находился в хорошей компании. Но, судя по всему, Нетти здесь не было.
– Она бы не свернула сюда, – повторила мисс Тимменс, глубоко в этом убежденная. – Уверена, она бы не стала. Она скорее понеслась бы дальше, к матери.
То быстро шагая, то еле плетясь сквозь снег, то громко, то тихо зовя ее по имени, мы продолжили поиски Нетти Тревин. Было уже за полночь, когда мы вернулись домой и встретили миссис Тодхетли и миссис Кони, которые в беспокойстве стояли у дверей, завернувшись в шерстяные шали.
– Нет. Безуспешно. Нигде не можем ее найти.
С этими словами сквайр почти упал на один из стульев в гостиной, словно он и минуты больше не смог бы удержаться на ногах, до смерти вымотанный поисками и разочарованием. Возможно, так оно и было. Что же делать дальше? Что вообще можно сделать? Мы стояли вокруг камина в гостиной, глядя друг на друга, как куча бессмысленных мумий.
– Что ж, – сказал сквайр, – первым делом стоит выпить чего-нибудь горячего. Я до смерти замерз. Который сейчас час? – В этот момент часы на каминной полке пробили один раз. – Половина первого.
– И она наверняка уже мертва, – выдохнула мисс Тимменс слабым, полностью обессиленным голосом. – Не могу не думать о ее бедной овдовевшей матери.
Миссис Кони, часто болевшая, заявила, что она уже больше ничем не поможет и хотела бы лечь в постель. Старик Кони ответил: он пока ложиться не собирается, так что миссис Кони повел домой Том. Не прошло и десяти минут после этого – хотя я и не засекал точного времени, – как я увидел Тома Кони, просунувшего голову в дверной проем и манившего Тода к себе. Я пошел с ним.
– Послушайте, – сказал нам Кони, – после того как я отвел мать домой, решил поискать немного на заднем дворе: мне кажется, я видел следы детских ботиночек в снегу.
– О нет! – воскликнул Тод, бросаясь к задней двери, через двор к полю.
Да, так и было. Недалеко по тропинке, ведущей в овраг Крэбб, снег был взрыхлен и испещрен следами, словно кто-то шел туда и обратно. А потом от тропинки отделялись маленькие следы, по всей видимости, детские, ведущие наискосок через глубокий снег, словно оставивший их сбился с пути. Когда мы прошли по этому следу половину пути через поле, Тод остановился.
– Я уверен, это следы Нетти, – сказал он. – Выглядят похоже. Кто еще это мог быть? Она могла упасть в овраг. Кому-нибудь из вас лучше вернуться и захватить одеяло – и сказать, чтобы подогрели воды.
Страстно желая быть полезными, мы с Томом Кони вместе побежали обратно. Тод продолжил идти по следу. Теперь маленькие следы вели к тропинке, как если бы их владелец внезапно обнаружил, что заблудился, и затем эти следы полностью терялись среди других, крупных, которые уверенно держались тропы.
«Интересно, – подумал Тод, когда остановился, потеряв след, – не был ли огромный призрак Макинтоша всего лишь несчастной маленькой девочкой, одетой в белое? Какой же этот парень непроходимый трус! Это его следы. Чтобы подобным образом разбросать снег, бежать надо было быстро».
В этот момент, когда Тод стоял лицом к оврагу, огонек, напоминающий пламя свечи, маленький и отчетливый, яркий, словно светлячок, возник на противоположном берегу и запетлял среди заснеженного кустарника и стволов деревьев. Что это был за огонек? Откуда он взялся? Мы бы, наверное, никогда не перестали задаваться столь бессмысленными вопросами. Тод не знал, понятия не имел. Он думал о том, как испугался Макинтош, и о призраке, глядя на то, как огонек то исчезает в одном месте, то появляется на расстоянии нескольких ярдов от него. Однако чары призраков не имели власти над Тодом – в том смысле, что они его не тревожили, – и он пошел дальше, пытаясь найти новые очертания маленьких следов.
«Не представляю, что привело сюда Нетти, – думал он. – Надеюсь, она не разбила себе голову в овраге! Проклятый трус! Так взрыхлить снег!»
Но наконец в следующее мгновение он опять увидел следы. Маленькие ножки вновь свернули в сторону, провалившись в глубокий снег. С этого момента Тод больше не терял след, что привел его к низкой узкой лощине (не больше канавы), которая огибала изгородь, ограждавшую овраг.
Сперва Тод ничего не увидел. Ничего, кроме ровного снега. Но, присмотревшись, он заметил что-то прямо под ногами. Было ли это всего лишь углубление в снегу или что-то лежало на нем? Тод опустился на колени в глубокий мягкий белый ковер (провалившись в него почти до талии) и вгляделся, протянул руку, чтобы коснуться того, что там лежало.
Нетти Тревин! Она была здесь! Льняные локоны смешались со снегом, ее маленькие ручки и ножки обнажены, прекрасное белое платье промокло насквозь. Она лежала здесь, в глубокой яме. Тод, грудь которого вздымалась от переполнявших его эмоций, взял ее на руки с нежностью матери, баюкающей младенца. Бледное личико было совершенно безжизненным, сердце, казалось, перестало биться.
– Очнись же, несчастная крошка! – воскликнул он, прижимая ее к груди. – Очнись, малышка! Очнись, маленькая замерзшая птичка!
Никакого ответа. Девочка лежала в его руках бледная и неподвижная.
– Надеюсь, она не замерзла до смерти! – пробормотал он, охваченный странным чувством. – Нетти, ты меня слышишь? Боже, что же делать?
Он побежал через поле с девочкой на руках и почти сразу встретился со мной. Я бросился ему навстречу.
– Прочь, Джонни Ладлоу! – грубо крикнул он, весь во власти спешки и страха. – Не останавливай меня! О, это одеяло? Хорошо. Заверни ее, парень.
– Она мертва?
– Будь я проклят, если знаю.
Он шел быстро, прижимая к себе девочку, завернутую в одеяло. Ну и переполоху же они наделали, появившись в дверях.
Глупая малышка, не в силах преодолеть свою робость, улучила момент, когда задняя дверь была открыта, и ускользнула сквозь нее в надежде добраться домой, к матери. Вероятно, сбитая с толку пустой белой равниной, или, возможно, собственной робостью, а может, перепутав заднюю дверь с главным входом, через который она вошла, девочка отправилась прямо через поле, не представляя, что идет в противоположном направлении. Это ее встретил Люк Макинтош – величайший из идиотов! – и своим внезапным появлением, всполошенным воплем напугал так же сильно, как и она его. Девочка побежала вперед, ослепленная ужасом, и ее бег прервался у изгороди, где она упала в канаву и осталась лежать, засыпанная снегом. Наиважнейшим вопросом сейчас было – могла ли она вернуться к жизни или же в самом деле умерла?
