Спасите, меня держат в тюряге (ЛП) - Уэстлейк Дональд
22
Бодрствовать было достаточно тяжело, но ночные кошмары оказались ещё хуже. Остаток ночи я провёл на койке в спортзале, в одной комнате с Эдди, Филом и Джерри. Каждый раз, когда ужас заставлял меня подскочить и открыть глаза, я изумлённо смотрел на эту крепко (в случае с Джерри ещё и шумно) спящую троицу сквозь пелену взрывов и пожаров, всё ещё бушевавших в моём воображении.
Во сне меня преследовали длинноносые танки, живые и обладающие сознанием; меня скручивали солдаты, превращающиеся в полицейских, превращающиеся в «веселых ребят» где-то на крыше; меня расстреливали, взрывали, сжигали, травили собаками – всё, что угодно, только не отпускали с миром.
В семь утра я поднялся, совершенно не выспавшись; никогда в жизни не чувствовал такой усталости. Я поплёлся на перекличку и завтрак словно мул, которого ударили камнем по затылку, затем побрёл в свою уютную камеру – подальше от спортзала, подальше от мирских забот – и до часу дня провалился в глубокий, без сновидений сон, из которого меня выдернула новая ужасная мысль: «Сегодня мы грабим банк!»
О, божечки, сегодня. Мы раздобыли лазер. Макс Нолан и Джо Маслоки нашли, где сотрудник «Твин Ситис: Пишущие машинки» каждый день не позже пяти минут шестого паркует свой фургон, и подделали ключ от автомобиля. Мы достали пишущую машинку и форму охранника для Эдди Тройна, оружия хватало на всю банду, имена, адреса и домашние телефоны основных сотрудников банка были записаны в блокноте, что Фил держал в заднем кармане. Внезапная тюремная проверка или шмон, как её обычно называли, точно не случится сразу после предыдущей и не нарушит наши планы. Ничто не могло помешать ограблению. Оно произойдёт сегодня. В половине шестого вечера, через четыре с половиной часа.
Я вскочил с койки, дрожа и трясясь, и бросился в спортзал.
Там я встретил Боба Домби; он и Макс останутся в спортзале – присмотреть за лавочкой, пока остальные отправятся совершать двойное ограбление. Если бы я мог каким-то образом поменяться с Бобом или Максом местами, то всё не казалось бы таким ужасным. Мысль о том, что я окажусь в банке с пистолетом в руках, а испуганные клиенты будут шарахаться от меня, заставляла мои колени дрожать, как желе. И мой желудок. И мозг.
Боб, выглядящий как обычно, то есть как пронырливый хорёк, пребывал в хорошем настроении.
– Ты ведь ещё не знаком с моей женой, да? – спросил он.
– А? – Я едва вспомнил, что Боб женат. – О. С женой? Нет.
– Она хочет с тобой познакомиться, – сказал Боб. – Вы бы поладили. Элис заядлая читательница.
Моим тюремным образом, как я уже упоминал, являлся «толковый налетчик». Для малообразованных людей все читатели будто связаны общей нитью, неким признаком, гарантирующим, что они найдут общий язык и поладят друг с другом, независимо от своих читательских предпочтений. Похоже на убеждение некоторых белых, что все чернокожие знакомы между собой. Поэтому на предложение Боба я пробормотал что-то вроде: «Было бы здорово». В этот момент бо́льшая часть моего мозга отчаянно грызла ногти.
– Мы подумываем устроить небольшую вечеринку на Рождество, – сказал Боб. – Элис любит готовить для большой компании, но у неё было не так-то много возможностей с тех пор, как она поселилась здесь.
– Угу, – ответил я.
– Я вскоре дам тебе знать. – Затем Боб хитро ухмыльнулся, наклонил голову и взглянул на меня, словно выглядывая из норы. – Может, праздничный ужин после сегодняшнего дельца, а?
– Э-э, – протянул я, лихорадочно пытаясь вспомнить, как улыбаться. – М-м-м, – промычал я сквозь дрожащие губы. – Ну, я подумаю… – сказал я и побрёл прочь в поисках какой-нибудь могилы, где мог бы упокоиться.
Десятью минутами позже, в помещении, где в межсезонье хранилось бейсбольное снаряжение, я выдавливал щедрую порцию вазелина в каждую перчатку, и тут спасительная идея обрушилась на меня, будто пузырь с водой, брошенный из окна верхнего этажа.
– Ах! – воскликнул я и поднял голову, изумлённо глядя на свет, появившийся в конце туннеля. Но смогу ли я? Смогу!
Я восторженно хлопнул себя ладонью по лбу и измазал все лицо вазелином. Чтоб тебя! После того, как я смыл с себя эту гадость, что было не так-то просто, я снова вернулся к Бобу Домби и через минуту-другую довольно обыденно произнёс:
– Ну, думаю, мне пора на ту сторону. Увидимся позже.
– Удачи, – отозвался он.
– Спасибо.
Я прополз по туннелю и оказался снаружи, в мире свободы, ещё до двух. Тем не менее, до закрытия банка мне предстояло много чего сделать, и я быстрым шагом покинул дом Домби, направившись к центру города.
Я посетил пару магазинов: аптеку и торгующий всякой мелочью по пять и десять центов. Затем я заперся в мужском туалете на заправке, чтобы подготовить всё необходимое. У меня дрожали руки от спешки, и я не был на все сто уверен в том, что собираюсь сделать. Как можно в точности рассчитать время для такого? Если потороплюсь – толку не будет. Если опоздаю… я даже не хотел об этом думать.
Наконец я вышел из туалета с двумя небольшими пакетами в карманах куртки. Я зашёл в банк, выписал чек на двадцать пять долларов, побродил по банку, осматриваясь, обналичил чек и вышел на улицу. Было без десяти три. Я заглянул в «Бар и гриль Тёрка» и вернул владельцу часть денег, похищенных у него с помощью ящика для молока.
23
В четыре часа, успешно выдержав искушение напиться, я покинул бар Тёрка и вернулся к банку, где не происходило ничего необычного. Обескураженный, но не сломленный, я пересёк улицу и зашёл в закусочную, где за нашим обычным столиком у окна уже сидели Фил, Джерри и Билли. Я присоединился к ним. Фил наградил меня свирепой ухмылкой.
– Итак, наступил великий день, – сказал он.
«Улыбнись», – велел я сам себе.
– А то ж, – ответил я.
Мы поговорили о футболе. Джерри играл в школе и в армии, обычно в защите; Билли когда-то имел дело с бывшими профессиональными футболистами, организовавшими штрейкбрехерскую контору, [33] действующую в штатах Теннеси, Кентукки и Каролина; а Фил принимал в тюрьме ставки на исход профессиональных игр. Прямо сейчас Фил рассуждал о процентном соотношении ставок и выплат в предстоящем матче «Джетс» против «Ойлерс», Джерри описывал, что можно проделать на игровом поле с надоедливым соперником, а Билли рассказывал весёлые истории о сломанных руках, спинах и свёрнутых шеях.
Кажется, у меня снова начался нервный тик. Пока остальные беседовали, я задумчиво смотрел в окно на банк, где по-прежнему ничего не происходило. Каждый раз, стоило мне перевести взгляд на своих спутников, глаза принимались неудержимо моргать, но даже так я видел их отчётливей, чем хотелось бы.
Рядом со мной сидел Билли; его рука, та, что ближе ко мне, размером и плотностью напоминала дубину пещерного человека. Его голова походила на валун, обтёсанный так, что получилось нечто, с натяжкой сошедшее за лицо. Плечи выглядели, будто он носил футбольные наплечники, но нет, это были его собственные плечи.
Напротив я видел Джерри и Фила. Джерри тоже казался монстром, если не из-за внешности, то из-за размеров. Честно говоря, в облике Джерри проглядывало что-то детское, несмотря на его внушительные габариты, а его плоть была не твёрже и не холодней, чем у любого нормального человека. Тем не менее, его футбольные байки о сломанных лодыжках и разодранных ноздрях наводили на мысль, что лучше его не злить.
Что касается Фила, то он не обладал такой же массой, как двое других, но в нём ощущался шустрый коварный интеллект и жилистая сила, не менее устрашающая. Джерри и Билли могли бы разорвать меня на части голыми руками, но Фил стал бы первым, кто догадался, что меня нужно разорвать на части.
Около половины пятого человекоподобный студент-официант проплыл мимо, как бутылка с запиской, получил заказ – четыре кофе – и исчез навеки. Я смотрел мимо скалистого профиля Билли на банк, и моя левая щека нервно подергивалась. Ничего не происходило. Ни-че-го.
