Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
«Я тоже очень скучала по тебе, мой хороший», — подумалось Майе.
— Не торопись только… Быстро я и сам могу. Просто не давай мне успокоиться, — сухо прокомментировал Саймон, закрывая глаза. В ванне было тесно, Майя неудобно упиралась локтем всякий раз, когда отводила кисть вниз, до упора… Но ей казалось, что она могла бы делать то же самое, даже лежа в гробу. Главное, чтобы Симме лежал рядом, изредка подавая полные пафоса реплики или просто шумно выдыхая ей в ухо.
Она прекрасно знала, что нужно сделать, чтобы он кончил тут же. Нужно быть резче и быстрее. Если взять мочалку — можно даже услышать такой знакомый стон. Хриплый и матерный…
Притормозив на мгновение, она мягко прошлась ладонью по головке, борясь с желанием поднырнуть, прижаться губами, впуская в себя твердую и горячую плоть. Будто угадывая ее намерения, Саймон надежно прихватил ее за горло, не давая своевольничать.
— Полегче… — почти что взмолилась Майя, чувствуя, как его длинноватые ногти больно впиваются в слишком податливую от горячей воды кожу. Оставляя следы, да. Но Саймон только улыбнулся, показывая зубы.
— Неа…
— Симме!
Вместо ответа он накрыл ее губы своими, втискивая внутрь язык и заставляя забыть о воздухе.
Время превратилось в медно-красный гонг, звуки которого растягивались до кисельного беззвучия. Казалось, она вот-вот задохнется от переизбытка эмоций и вполне реального недостатка кислорода, чувствуя себя избыточно влажной даже в воде, когда он кончил. Хеллстрем медленно разжал пальцы, давая ей глоток воздуха, но не обрывая поцелуя. Наваливаясь, прижимаясь лбом и подминая ее под себя так, что вода мгновенно подступила до самого подбородка. Чтобы впустить его между ног Майе пришлось буквально упереться пятками в металлические ручки по обе стороны бортика. Положив скользкие ладони на плечи Саймона, Майя мстительно прошлась по его коже ногтями.
Слыша его сдавленный, похожий на рычание, стон, она соскальзывала в багровую муть собственного волнения. Оставляя позади неуютную горечь долгой разлуки и острую радость узнавания. Ей хотелось только одного: чтобы ее Симме оказался внутри. На все свои пылающие дюймы разом.
— Нет, милая. Не так. И не сейчас… — наваливаясь на нее всем телом и не давая желаемого проникновения проговорил Саймон, зарываясь лицом в ее влажные волосы. Горячий и какой-то очень тяжелый в теперешнем расслабленном состоянии, он буквально вдавил Майю в теплую белую эмаль, почти лишая возможности двигаться. Понимая, что прямо сейчас ничего не будет, она скрестила лодыжки у него над поясницей, предвкушая неприятную щекотку от попадающей внутрь воды.
Внезапная идея — дурацкая, достойная старших классов школы, — заставила ее улыбнуться, а потом закусить его плечо, чтобы не рассмеяться.
— Что? — живо поинтересовался Симме, чуть приподнимаясь на руках, чтобы видеть ее лицо.
— Я просто подумала о том, что плавает в воде прямо сейчас, — уклончиво сформулировала Майя.
— И?
— Как думаешь, это ничего?
— Вопрос на Нобелевскую премию в области долбоебизма, детка. Сама как думаешь?
Она почувствовала, как краснеет снова от одной мысли о том, что у них могут быть дети. Какие, вправду, дети? Они сами еще не очень-то взрослые, если рассудить… Сколько там ему? Неполные тридцать пять, если верить шепоткам из гримерок. С другой стороны, дети — это то, что она никак не могла себе позволить.
Слишком личное. И слишком много ответственности.
— Я почти уверена, что это невозможно, но опасаюсь того, что может получиться. Гипотетически…
— Гипотетически, — тут же передразнил он, сминая ее губы поцелуем, оттягивая момент вдоха, давая ей немного надежды на продолжение. — Если так, то это «что-то» точно будет чемпионом по плаванию. Олимпийским. Или хотя бы второй Терезой Альсхаммар [17].
Он рассмеялся, и Майя чувствовала, как его смех отдается у нее в груди бархатисто-вибрирующей волной. Мысль о том, что у них запросто могла бы получиться такая вот маленькая Тереза, казалась ей безумной. Впрочем, Майя уже наметила для себя примерный выход из любого, даже интересного, положения.
Не бывает безвыходных ситуаций. Всегда можно умереть.
Как раз в этот момент Саймон снова навалился чуть сильнее, будто выжимая из нее остатки дыхания, и прижался лбом к ее лбу. Поймав в ладони его впалые щеки, она улыбнулась.
— Хорошо, что ты здесь. Правда.
Он не ответил, но холод в его глазах — такой привычный, обжигающий холод, — медленно таял.
Кухня казалась буквально выстуженной, когда Майя вернулась после горячей ванны. Зябко кутаясь в махру халата, она посматривала на Хеллстрема, который меланхолично курил в чуть приоткрытое окно, обернув бедра полотенцем.
Всего лишь…
Не успел выпрыгнуть из воды — уже присосался к сигаретам.
Ни слова не говоря, она устроилась рядом, стараясь не стучать зубами, когда сквозняк юркнул за пазуху. Не дожидаясь разрешения или приглашения, Хеллстрем развернул ее к себе, совершенно безапелляционно пристраивая к ее заду обе свои ладони одновременно.
— Спать хочешь? — поинтересовался Саймон, виртуозно перебрасывая сигарету в другой уголок рта. Он явно вознамерился выкурить ее до золотистой полоски фильтра, жмурясь от едкого дыма, прущего прямо в глаза. — Ммм?
Обнимая его за пояс, она без раздумий подставила свежевымытую голову под его дымный выхлоп. Спать… Быть может, ей и хотелось спать там, в полутемной прихожей, где было тепло, липко и немного нервно. А теперь, когда даже воспоминания о том, что он обещал ей, будоражили похлеще внезапного холода, гуляющего сквозняком по комнате, об этом не могло быть и речи.
— Ты издеваешься? — она едва слышала собственный голос, будучи не вполне уверенной в том, что вообще осмелилась произнести это вслух, в то время, как ее губы очень даже отчетливо касались горячей кожи груди Саймона. — Ты же обещал…
— Я не помню точно, — он перевел дух, наверняка выдыхая дым через ноздри. — Но мне почему-то казалось, что ты мне тоже кое-что обещала. Возможно, это был мой наркоманский сон, хуй знает… Кажется, ты обещала не пропадать надолго.
Она не обещала, сама идея подобных обещаний не очень-то вписывалась в ее представления об их отношениях, но фрекен Нордин послушно кивнула. Пусть, это она пропала. Ведь она действительно собиралась сбежать, как только поняла, насколько плотно залипла.
Собиралась, но не сбежала.
— Я больше не буду. Правда, — коротко пообещала Майя, запрокидывая голову, чтобы увидеть его лицо.
— Забей, — отозвался он, мгновенно пряча короткий окурок во рту и тут же сплевывая его, потухший и мокрый, прямо на пол. — Я все равно найду тебя, если понадобится. Как сегодня.
