Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Саймон… — выдохнула Майя, в очередной раз подаваясь навстречу его бедрам и чувствуя, как ныряет в прошитую красным бездну болезненного удовольствия. Он не ответил, не остановился, накатывая на нее снова и снова, будто волна. — Саймон…
Сколько еще раз будет вот так? До каких пор? Где грань?
Эти вопросы, прописанные где-то в глубине подсознания Майи, уходили один за одним, оставляя после себя мягкое послевкусие легкого недоумения.
Как она могла думать о таком? Рядом с ним вообще невозможно думать.
Так будет всегда, потому что он подходит ей, как ключ — замку. Потому что он — ее. И он сам знает об этом. Не может не знать! Потому что пока он толкается внутри, она чувствует себя ближе к Богу. К тому, которого никогда не боялась, и в которого не всегда верила.
— Не торопись, умоляю… Дай мне кончить, — проговорила она вслух, неожиданно даже для себя самой, но Хеллстрем просто приложил палец к ее губам, мягко размазывая по ним какое-то подобие улыбки.
— Да без проблем, детка. Подождешь меня?
Где-то внизу шершаво комкалась очередная доза удовольствия — острого, как само ее желание его получить.
Уже потом он закурил, сидя на краю постели и устало-расслабленно потирая плечо. Майя не могла этого видеть, но она прекрасно знала, что расписной дракон на его спине дополнительно украшен багровыми полулуниями от ее ногтей. Ей хотелось обнять Саймона всем телом, прижимаясь грудью к его многострадальной, блестящей от пота спине, но она сдержалась.
Майя Нордин прекрасно знала, каким раздраженным мог быть Саймон Хеллстрем.
— Ни к черту вечер, — бросил он, не оборачиваясь. — И мне в очередной раз нужно выспаться, Майя.
— Не слишком плохая идея. Опять до обеда?
Обернувшись, он усмехнулся.
— О, было бы заебись. Позволишь?
— В смысле?
Он протянул ей наполовину выкуренную сигарету. Затянувшись, Майя почувствовала свою внутреннюю пустоту особенно гулкой. Горечь на губах звучала в унисон с самыми грустными из ее мыслей.
— В смысле не подорвешься, чуть свет, пытаясь свалить. В смысле, я хотел бы заснуть, держа тебя за задницу. В смысле, было бы охуительно проснуться и поцеловать тебя в губы. До тебя доходит, что я имел в виду в этом смысле?
— Завтра?
— Завтра ты будешь здесь. И меня не ебет совершенно, что ты там себе напридумывала.
Желание обнять его стало просто невыносимым, и она не смогла отказать себе, даже рискуя нарваться на острый угол его абсолютно непредсказуемого настроения. Ее прохладные ладони коротко скользнули вдоль его напряженной горячей груди; сердце гулко стучало где-то в горле, а уже знакомая острая нежность так и подступала влагой к глазам.
— Хорошо, Симме, — только и сказала Майя, прижимаясь губами к его плечу. — Я буду здесь завтра.
— Не сомневался, хотя ты же можешь и передумать, — не без ехидства отозвался Саймон, накрывая ее ладони своими, притягивая ее еще ближе, будто это были и не руки вовсе, а рукава наброшенного на его плечи пуловера. Устроившись поудобнее, девушка поцеловала его в шею. — Детка, ничего не выйдет, даже не начинай…
— Перестань, а? Можно подумать, я делаю это только тогда, когда хочу, чтобы что-то вышло.
— А то нет! — он смотрел прямо перед собой, но даже теперь, когда в каждой складке его живого лица танцевали переменчивые тени, фрекен Нордин видела, как нервно дергается уголок его рта.
— Тебе приятно, когда я тебя обнимаю?
— Типа того.
— Может, мне перестать?
— Да нет, продолжай…
— Иногда мне кажется, что у тебя были серьезные проблемы с матерью, Симме. Ты дикий, будто тебя и полюбить не за что.
— Не лезь к моей матери, сделай одолжение!
— Где болит, Симме? Дай, поцелую… — она шутливо прихватила его губами за ухо, но он резко отшатнулся, рискуя оставить одну из своих сережек у нее во рту.
— Прекрати это! Бесишь только…
Обида вошла плотно, как длинный стилет под ребро. Майя молча кусала губы, не зная, как ей быть с ним дальше. Сонливость, накатывавшую еще пять минут назад, как рукой сняло: по спине гуляли горячие волны, будто кто-то насильно одел ее в заполненные сухой горчицей носки.
Детский рецепт от простуды, слезы от которого наворачивались прямо сейчас.
Ей не хотелось бы плакать в его присутствии, но она понимала, что попала в точку. Сделала ему даже больнее, чем он просил. Первая же попытка по горячим следам заставить себя извиниться успехом не увенчалась: слова точно застревали у нее в горле, сжимая его еще больше. Все, что она могла — шумно дышать, медленно втягивая и выпуская воздух через нервно дрожащие ноздри.
Она хотела бы убрать от него руки, но его пальцы по-прежнему удерживали ее запястья.
Выдержав паузу еще несколько долгих минут, Саймон полуобернулся, пытаясь увидеть ее лицо.
— Ты сама понимаешь, правда?
Это значило что-то вроде извинения в его неподражаемой манере. Майя только неуклюже передернула плечами, чувствуя, как от этого короткого движения ее грудь весьма ощутимо трется о его спину. Это было приятно, и оттого — еще обиднее.
— Забей, — ее голос был почти бесцветным, несмотря на огоньки электричества, которое снова ощущалось между ними. — Я не буду больше лезть туда, куда ты не просил. Проще всунуть палец тебе в зад, чем говорить с тобой о серьезных вещах.
— Только попробуй, детка. Сразу поймешь, насколько ты ошибалась во мне.
— Если ты намерен продолжать ссориться, отпусти мои руки. Мне больно, и я устала.
— Не намерен, — одной фразой он покончил со всем. Значит, обиду придется проглатывать, какой бы горько-колючей она ни была. — Давай спать, а? Утром поговорим, если тебе захочется.
— Не захочется, — она уже смирилась с мыслью о том, что его запах, равно как и следы их страсти, смыть с себя прямо сейчас не удастся. — Не беспокойся. Я из понятливых.
— Обиделась? — поинтересовался он, скорее, для проформы. — Майя…
— Ты прав. Давай спать, — с этими словами она потянула его на себя, укладываясь спиной на простыни. Саймон не сопротивлялся, и тяжесть его тела немного привела ее в чувство.
Как бы там ни было, они по-прежнему обнимались.
Еще через несколько слишком долгих минут ожидания он перевернулся, подминая ее под себя, распластывая, больно упираясь колючим подбородком в ее податливое тело и тут же соскальзывая вниз шершавым наждаком щеки.
— Прости меня. Пожалуйста, Майя… — его дыхание щекотно прошлось по ее коже, заставляя вздрогнуть и податься навстречу. — Не хочу, чтобы ты уходила.
