Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Убогий новодел середины прошлого века за окнами сменили современные высотки, улицы впустили больше рассеянного весеннего света. Где-то совсем рядом шуршала огромная многополосная Свеавэген… Видимо, Симме расплатился заранее, потому что таксист молча подвез их к дому, многозначительно отщелкнув автоматические замки задней двери.
Майя вжикнула зиппером, аккуратно застегивая джинсы Хеллстрема. Это слегка напоминало попытку впихнуть невпихуемое, но она кое-как справилась, едва сдерживая улыбку.
Ей все еще нравилось, что он ее хочет. Что он всегда готов, даже если это та самая химия, рассказывая о которой, он был так убедителен.
Дом был сер и не слишком высок — стандартная городская многоэтажка без намека на излишнюю благоустроенность. Саймон быстро набрал код, впуская Майю за дверь до того, как холодный ветер показался бы ей маленькой, но неприятной проблемой. В его кармане нашлись и ключи от двери квартиры на третьем этаже.
В полумраке прихожей Хеллстрем вдруг полез с объятиями, прижимаясь всем телом, вдавливая девушку в стену и склоняясь к ее лицу. Вцепившись в пестрые перья его волос, она пыталась понять, что значит этот его неподдельный энтузиазм. Будто чувствуя немой вопрос в ее взгляде, Саймон медленно, с оттяжкой, лизнул ее в щеку. Вернул давешнюю любезность, не иначе.
— Я совсем забыл, что догнаться здесь нечем. Осматривайся, детка. А Папочка, так и быть, сгоняет за пивом.
Уже через мгновение, когда о его присутствии напоминала только прохладная влажность следа, Майя почувствовала странное, почти болезненное дежавю. Когда-то с ней уже такое было… Радовало только то, что он обещал вернуться. Слишком быстро, чтобы она всерьез успела задуматься о том, что отпускать его от себя иногда даже больней, чем позволять ему все, что взбредет в его красивую голову.
Разувшись, она несколько минут напряженно соображала, куда ей приткнуть обувь: небольшая галошница была плотно заставлена дамской обувью весьма непритязательного вида. В отдельном отсеке стояли ботиночки, явно принадлежащие детям разного пола и возраста. Буквально зачарованная этим открытием, Майя застыла, держа в руке собственные сапоги, позабыв о времени и нетерпеливом характере Саймона Хеллстрема.
Интересно, куда это он ее притащил? На холостяцкую берлогу совершенно не похоже…
Небольшая прихожая открывалась в светлую, но совершенно неприбранную гостиную, из которой три двери вели в оставшиеся комнаты дома. Гадая, которая из них кухня, Майя толкнула ближайшую дверь — и оказалась в детской.
Маленькая кроватка, оформленная в кремово-голубых тонах, настолько не вписывалась в повседневную канву жизни фрекен Нордин, что она отпрянула, будто увидев змею.
Кухня отыскалась со второй попытки. Она была маленькой, но при этом изрядно загаженной: брызги чего-то вроде супа успели подсохнуть на светлых квадратиках достаточно дорогой плитки, большое пятно той же субстанции украшало плиту… Выпить кофе расхотелось почти сразу. Тем более что выпитый ранее в объеме пары чашек уже просился на выход. Местный туалет оказался оклеен маленькими стикерами, поверх которых были написаны испанские слова с переводом. Места в нем было ровно столько, чтобы войти задом, а потом выйти — передом.
Собственное, не слишком-то большое гнездо в Седермальме — твои ебеня — показалось Майе просторным и уютным. Но самое главное: в ее мозгу пульсировала одна только мысль… Причем тут дети?
На каминной полке в гостиной обнаружились отпечатки маленьких ладоней, испачканных краской, и фотографии — в рамках и без них.
Молодая женщина с темными волосами обнимает девочку лет пяти, которая держит на руках младенца — явно, младшего брата.
Та же самая девочка, но чуть младше, с большой булкой в руках.
Внезапно, Саймон. Фото десятилетней, наверное, давности: нордический блондин с запавшими щеками и выступающими гребнями скул, волосы свободно лежат по плечам. Взгляд крайне неуютный.
Девочка и мальчик, девочка старшая. Цветная, точнее, почти выцветшая фотография, сделанная на полароид в конце восьмидесятых, не позже. На коротко остриженном, не по-детски серьезном мальчике надет полосатый свитер с эмблемой христианской школы. Рядом угловатая, неуловимо похожая на этого мальчика, старшая девочка в спортивной куртке с чужого плеча.
Догадка крутилась где-то на грани сознания, потому Майя взяла фото в руки, чтобы рассмотреть его поближе. На обороте было что-то надписано.
«Симме и Трине, 88»
— Прикинь, у меня есть сестра, — голос Саймона у нее над ухом прозвучал настолько неожиданно, что Майя вздрогнула, отступая назад и оказываясь прямо в руках у Хеллстрема. — И даже пара племянников.
— Напугал! Зачем подкрадываться?
— Да не старался я… Просто ты была слишком увлечена изучением моей родословной.
Майя попыталась обернуться, но Саймон только сильнее сжал руки, перехватывая ее аккурат по солнечному сплетению, прижимая к себе и стискивая, будто после долгой разлуки. Его ладони были холодными то ли от улицы, то ли от пива, но вырываться ей не хотелось. Хотелось ловить его пахнущее недавним кофе дыхание.
— Это твоя сестра? Правда-правда?
— Охуеть, детка… Конечно! Трине со своими спиногрызами уехала на юга. В какую-то сраную Хорватию или Турцию, я не ебу вообще.
— И какого черта мы здесь? Обещал полить цветочки, пока она не дома?
Он фыркнул, медленно отступая прочь от полки с фотоснимками.
— Меня просили присмотреть за рыбками.
— И где же они, Папочка?
— Ну… Наверное, уже в заливе, вместе со всем остальным дерьмом, что плывет из благословенного нашего города в большое море.
— В каком смысле?
— Не тупи, ладно? В самом что ни на есть туалетном.
— Ты что с ними сделал?!
Он рассмеялся вполне добродушно, явно купившись на неподдельный интерес Майи к его выходкам в доме сестры.
— Спустил их в унитаз в первый же день. Ко всем хуям, так сказать…
— Саймон!
— Что?
— Ну, не знаю… Зачем?
— Просто так. Со злости… С бодуна был. Все равно они всплыли бы кверху брюхом, пока я был в отъезде.
— И что теперь будет?
— Моя сестрица дурно воспитана и склонна ко всепрощению. Так что ничего не будет. Максимум — душеспасительная беседа, но это ведь тебя не касается, правда? Считай, что Трине пригласила тебя в гости.
— А она могла бы?
— Дай подумаю… — немного ослабив хватку, он позволил Майе повернуться к нему лицом. Запустив пальцы в его заметно побледневшие голубые волосы, она прижалась лбом к его лбу. — Узнай она, что ты выделываешь со мной в койке — нет. Но ты же можешь прикинуться душкой и сделать вид, что ходишь в церковь по воскресеньям?
