Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи
— Вы уверены? Боюсь, потом Ёсико отругает меня за то, что я навязал вам покупку…
Голос Кэна-тян вдруг стал таким слабым и неуверенным, что я невольно рассмеялась.
— Все в порядке! Я сама как следует все объясню Ёсико-тян.
— Хорошо, тогда рассчитаемся позже, когда вы будете уходить.
Кэн-тян слегка поклонился и тихо спустился вниз.
Оставшись одна, я аккуратно положила новую тетрадь в левый верхний угол стола и подтянула к себе тетрадь под номером 10. Медленно, глубоко вдохнув, я еще раз перечитала последнюю страницу, написанную Такуми. Потом достала из сумки пенал, взяла привычную гелевую ручку и коснулась кончиком пера соседней страницы.
Вспоминая по порядку все тетради тренировочных записей, начиная с первой, я продолжала писать все, что приходило в голову о клубных делах и о своих чувствах. И то, и это, и еще вот это… Каждый день, кроме воскресенья, были заняты только тренировками. А по воскресеньям проходили тренировочные матчи или официальные соревнования, так что за весь год свободных дней без планов не набралось бы и десяти. Все это время я была рядом с Такуми.
Радость, грусть, досада… Столько всего было, но я, никогда не умевшая говорить о своих чувствах, так ни разу не сказала вслух, что у меня на душе.
Однажды Такуми сказал мне вот что. Это было по дороге домой после тренировочного матча, где мы с треском проиграли:
— Сегодня результат опять ужасный… Почему же я все равно продолжаю стараться? Наверное, это потому, что ты, Нанами, стараешься вместе со мной.
На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Обычно он называл меня просто «Савамура», по фамилии, без всяких суффиксов, а тогда назвал по имени: «Нанами» [130].
Это было так внезапно, что я сделала вид, будто не расслышала, и ничего не ответила.
Я стараюсь только потому, что стараешься ты, Такуми.
Вот бы я тогда смогла сказать это честно. За все эти три года именно об этом я жалею больше всего.
Когда я опомнилась, написанное уже заняло больше десяти страниц разворота. Я вдруг посмотрела в окно. Солнце клонилось к закату, и вечер уже почти переходил в ночь. Я глубоко вдохнула.
Капитану Морикаве Такуми.
Спасибо за этот год. Пусть на соревнованиях нам и не удалось добиться результата, думаю, все понимают, как много ты как капитан сделал, чтобы наш клуб кюдо стал лучше. Именно поэтому все шли за тобой, даже когда ты говорил строгие вещи или выбирал стрелков независимо от их года обучения.
Мы, конечно, не сможем вернуться, но я уже скучаю по тем дням, когда каждый день стояла рядом с тобой на тренировках, натягивая тетиву лука. Если бы у нас было хотя бы еще немного, еще чуть больше времени, я уверена, мы бы обязательно достигли результатов. Может быть, в следующем году, может, через год, а может, когда-нибудь еще позже, уже у следующего поколения, но однажды результаты твоей работы обязательно проявятся. Поэтому, пожалуйста, гордись собой как нашим капитаном. Никто, кроме тебя, точно не смог бы им стать.
Честно говоря, я немного волнуюсь: кажется, если отнять у тебя клуб кюдо, ты потеряешь весь интерес к жизни и, не дай бог, заболеешь. Я надеюсь, в скором времени ты найдешь что-то новое, что будет разжигать в тебе такой же интерес. Мне самой удивительно, что такая робкая и застенчивая девушка, как я, не просто вступила в такой строгий клуб, как кюдо, но продержалась до третьего года. И больше того, пусть и не очень умело, но целый год смогла прослужить заместителем капитана. Все, абсолютно все это благодаря тебе, Морикава-кун. Спасибо.
Дописав все на одном дыхании, я достала из пенала маленький желтый стикер, вывела на нем: «Продолжение в новой тетради!» — и приклеила в самый низ страницы. Затем я открыла первую страницу совершенно новой тетради Campus и честно написала, что любила его все это время, с нашей самой первой встречи на дне открытых дверей три года назад.
Странно, но стоило мне написать слово «люблю», как во мне появилась какая-то смелость, и фраза «Давай будем встречаться» далась удивительно легко. Наверное, это тетрадь Campus меня поддержала.
Потом я добавила:
Если ты можешь ответить на мои чувства, пожалуйста, дай этой тетради название и верни ее мне. Так же, как тогда, когда мы только начали вести тетрадь тренировочных записей. И пожалуйста, напиши не фамилию, а только свое имя — Такуми. Все эти три года я мечтала однажды назвать тебя Такуми. И я хочу, чтобы мы перестали быть капитаном Морикавой-кун и заместителем Савамурой и стали просто Такуми и Нанами.
— Прости-и, я задержалась! Простишь меня?
Ёсико-тян взбежала по лестнице как раз в тот момент, когда я закрыла новую тетрадь. Я мельком посмотрела на смартфон, было уже больше шести.
— Но! Руми тоже к нам присоединится! Она сказала, что была бы совсем не против поужинать в нашем ресторанчике перед возвращением домой.
— Что? Вы связались с мамой?
— Да… Не надо было? Просто мы ведь задержали тебя допоздна. И еще мне очень хотелось, чтобы она повидалась с Кэном-тян. Мы так давно не виделись.
Я поспешно убрала все одиннадцать тетрадей в сумку.
— Эм…
— Да поняла я, поняла!
Ёсико-тян улыбнулась. Кэн-тян, стоявший за ее спиной, тоже глубоко кивнул.
Стояла непривычно низкая для этого времени года температура, и люди, идущие по переулкам Гиндзы, шагали торопливо. Среди них Ёсико с корзинкой и термосом в руках быстро прошла под качающимися ветвями ивы и вошла в «Сиходо». За ней внутрь прошмыгнули еще две тени.
— Прости-и, я опять опоздала! — закричала Ёсико, едва зайдя.
— Слушай, я не хочу язвить, но отсюда до «Ходзуэ» всего минут пять. Но несмотря на это, ты продолжаешь каждый раз опаздывать. Ты ведь специально это делаешь, да? — с усталым недоумением произнес хозяин «Сиходо» Такарада Кэн.
— Простите, Кэн-тян, это мы виноваты. Так что, пожалуйста, не ругайте Ёсико-тян, — сказала Нанами, вошедшая в «Сиходо» следом за Ёсико.
— А-а, Нанами-тян, добро пожаловать. Кажется, мы не виделись около месяца. Э?.. — начал было говорить Кэн, но потерял слова.
— З-здравствуйте…
Юноша в школьной форме, выглядевший по-своему очень подтянуто и достойно, немного запинаясь, вежливо поклонился.
— З-знакомьтесь… Это Морикава Такуми-кун, — сказала Нанами и тут же покраснела до кончиков ушей.
— А-а… д-добро пожаловать. Я Такарада Кэн, владелец «Сиходо». Надеюсь на ваше расположение.
Пока трое неловко обменивались приветствиями, Ёсико распаковала принесенные сэндвичи.
— Ну вот, прости, что заставила ждать.
Когда Ёсико обратилась к Кэну, Нанами добавила:
— Кэн-тян, прости, что пришлось ждать. Сначала поешь. А мы с Такуми пока походим по магазину.
Сказав это, она взяла Такуми за руку:
— Слушай, тетрадей Campus, оказывается, столько разных видов! Пойдем, сюда-сюда!
И вместе с ним исчезла в отделе тетрадей.
— …Как здорово, правда?
В голосе Ёсико, провожавшей их взглядом, звучало глубокое облегчение.
— Руми и Нанами-тян… Ты, выходит, для двух поколений, матери и дочери, сыграла Купидона. Как заботливо с твоей стороны.
Кэн сказал это, откусывая сэндвич.
— Ну… да.
— Но, знаешь, может, тебе уже пора перестать заботиться только о других?
Ёсико тяжело вздохнула и, качая головой, тихо пробормотала:
— Да уж…
В магазине канцтоваров «Сиходо», стоявшем в уголке токийской Гиндзы, меж стеллажей струился мягкий, тихий воздух, бережно укутывая разговоры двух пар.
Глава 4. Открытка
— Папа, ты в порядке?
