Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик
- Ужасно сожалею, отец, - сказал Стивен. - Они никогда прежде такого себе не позволяли, мне бы следовало их выпороть, но сегодня воскресенье.
- Никоим образом, сэр, возлюби вас Господь; было бы бесконечно жаль, если бы им пришлось молчать, подобно кармелиткам - здоровый ребёнок должен время от времени смеяться, иначе что это будет за мрачное существование. На самом деле они очень хорошо себя вели, сидели прямо и правильно пользовались салфетками.
Он передал миндальное печенье, налил кофе и продолжил:
- Что касается настроений в обществе здесь в Перу, то должен сказать, что имеется довольно сильное стремление к независимости, особенно после нескольких непопулярных постановлений нынешнего вице-короля, принятых в пользу рождённых в Испании в пику местным уроженцам. Иногда оно соединяется и с желанием положить конец рабству, но не думаю, что в такой же степени, как в Чили. Ведь рабов здесь раз в десять больше, и многие плантации полностью зависят от их труда; однако немало очень уважаемых и влиятельных людей ненавидят это явление. Я дружен с двумя коллегами, которые разбираются в данном вопросе гораздо лучше меня: один из них отец О'Хиггинс, генеральный викарий и мой непосредственный начальник - он очень, очень добр ко мне; а другой - отец Иниго Гомес, который читает в университете лекции по индейским языкам. По материнской линии он происходит от одной из великих семей инков - уверен, вы знаете, что их здесь по-прежнему много, даже после недавнего отчаянного восстания. Они из тех, кто противодействовал мятежному инке Тупаку Амару, и у них до сих пор немало последователей. Он определённо знает эту часть населения лучше любого кастильца. Вы хотели бы с ними познакомиться? Они оба аболиционисты, но, не сомневаюсь, будут стараться говорить непредвзято.
В кармане Стивена раздался звон часов - они опять воззвали к его сознательности, как и много раз до этого. Он вскочил и торопливо заговорил, понизив голос:
- Послушай, Сэм, я не хочу злоупотреблять доверием твоих друзей и тем более твоим собственным. Ты должен знать, что я яростный противник не только рабства, но и зависимости одной страны от другой – тут ты как человек, воспитанный ирландскими миссионерами, да благословит их Бог, можешь закономерно улыбнуться, но мне действительно противна зависимость любой страны от другой, какой бы она ни была; поэтому власти предержащие могут заподозрить меня в политической, даже подрывной деятельности. Не подвергай себя и своих друзей опасности: потому что в делах, где замешаны те, кого сочтут агентами разведки, или их помощники, даже сама инквизиция покажется воплощением кротости по сравнению с блюстителями существующего строя.
Увидев на лице Сэма сдерживаемую, но вовсе не неожиданную улыбку, и услышав его слова: «Дорогой доктор, вы безмерно откровеннее здешних французов, они настоящие змеи», Стивен продолжил:
- Сэм, скажи мне, где находится улица де лос Меркадорес? Если до неё десять минут, то я опоздаю всего на двадцать.
- Я вас выпущу через конюшню, и тогда это будет третья улица справа; а девочек передам моряку, когда он за ними приплывёт.
Несмотря на своё имя, Паскуаль де Гайонгос был каталонцем; и когда при помощи ряда условных вопросов и ответов Стивен установил его личность, он заговорил именно по-каталонски:
- Я ожидал вас много, много раньше.
- Чрезвычайно об этом сожалею, - ответил Стивен. - Меня задержал необыкновенно увлекательный разговор. Но, любезный сеньор, разве лишние двадцать минут - это чересчур долгое ожидание?
- Я говорю не о двадцати минутах и даже не о двадцати неделях. Эти средства оказались у меня в руках гораздо раньше.
- Да, конечно. Кое-какие сведения о наших планах были переданы испанцам - (Гайонгос кивнул) - поэтому сочли целесообразным, чтобы я отправился на другом корабле и вновь перешёл на «Сюрприз» в условленном месте. Разумный план, и он не должен был вызвать сколь-нибудь существенной задержки; но он не предполагал, что это второе судно потерпит крушение в отдалённой части Ост-Индии, а также то, что неизбежные стоянки на Яве и в Новом Южном Уэльсе поглотят дни, недели и месяцы - и безвозвратно.
- За это время, - сказал Гайонгос недовольно, - ситуация тут совершенно изменилась: теперь Чили намного более подходит для реализации нашего проекта - на самом деле целого ряда мероприятий.
Стивен внимательно посмотрел на него. Гайонгос был крупным, грузным мужчиной старше среднего возраста, он производил впечатление угрюмца и имел лишний вес; в эту минуту жир у него под кожей подрагивал от эмоций, которые он умело скрывал. Его торговая деятельность уже принесла ему богатство; он не стремился что-то получить, и его побуждения казались благородными, если, конечно, к таковым можно отнести ненависть; он ненавидел испанцев за то, как они обращаются с Каталонией, и ненавидел революционную бонапартистскую Францию за разорение своей страны.
- Правительство осведомлено об этом? - спросил Стивен.
- Я представил доклад по обычным каналам, но мне сказали не лезть не в своё дело, дескать, Форин-офис знает лучше.
- Мне знакомо подобное обращение. - Поразмыслив, Стивен, продолжил:
- В данных обстоятельствах я безусловно связан инструкциями: о любых изменениях я смогу узнать только через шесть месяцев, а за эти шесть месяцев с прибавкой нынешней задержки вся выстроенная здесь и в Испании структура уже развалится. Мне придётся сделать всё возможное; и в то же время всеми силами постараться не пускать в ход имеющиеся у нас средства, пока не появится серьёзная уверенность в успехе.
Гайонгос немного помолчал, а затем жестом изобразил покорность и произнёс:
- Если бы Форин-офис был морской страховой конторой, то разорился бы в течение года. Но я должен следовать вашим указаниям, так что организую согласованные встречи, по крайней мере те, которые ещё имеют какое-то значение, как можно скорее.
- Прежде чем обсуждать это, будьте добры, расскажите вкратце о том, как именно изменилась обстановка.
- Во-первых, погиб генерал Мендоса. Его сбросила лошадь, и он умер до того, как его успели поднять. Он был одним из самых популярных людей в армии, особенно среди креолов, и его бы поддержала половина офицеров. Во-вторых, архиепископ: язык не поворачивается говорить такое о столь хорошем человеке и убеждённом аболиционисте, но он постепенно впадает в старческое слабоумие, и мы больше не можем рассчитывать на его полноценную поддержку. В-третьих, Хуан Муньос вернулся в Испанию, и во всех делах, касающихся правительственных запросов, разведки и прочей негласной деятельности, его заменил Гарсиа де Кастро, человек слишком робкий, чтобы быть настолько же продажным, и в любом случае совершенно ненадёжный; он умён, но очень слаб - боится нового вице-короля, боится потерять место. Он не тот, с кем можно вести дела, ни при каких обстоятельствах.
- Отъезд Муньоса меня беспокоит, - сказал Стивен. - Если у Кастро есть доступ к его бумагам, это делает моё положение крайне уязвимым.
- Не думаю, что вам следует беспокоиться, - возразил Гайонгос. - Мы были щедры с Муньосом; но и даже без подарков он был полностью на нашей стороне. Не буду делать вид, что богатые подношения или должности, которые я обеспечил его племяннику и побочным сыновьям, никак на него не повлияли, но он не был слабым и бесхребетным, как этот Кастро, и был способен на решительные действия, чтобы помочь своим друзьям. Сообщения о нашем возможном вмешательстве здесь – к слову, в Мадриде им никогда не придавали серьёзного значения - прежде всего попадали к нему в руки, и он по сути клал их под сукно; это было несложно, потому что тогдашний вице-король собирался уезжать, он был очень болен, и ему осточертела и эта страна, и всё, что с ней связано. А когда появился «Сюрприз» - я имею в виду в первый раз, ещё без вас - он тайно съездил в Кальяо, убедился, что судно действительно является капером, как и было заявлено, а на следующий день официально проинспектировал его и пропустил. Перед отбытием из Перу он уничтожил огромное количество документов. Если какие-то из самых объёмистых обычных безобидных учётных книг и сохранились, вы в них фигурируете только как Доманова; но я в этом сильно сомневаюсь. И не думаю, что имя капитана капера вообще где-то упоминалось.
