Чако. Своя чужая война - Федоров Михаил Иванович
— Давай вспоминай, — сказал Алёша по-русски, улыбаясь и протягивая для приветствия руку. — Блиндаж под Магариньосом, два пехотных офицера с ягуаром…
Как только Алёша упомянул ягуара, лицо Владимира, прежде озадаченное, расплылось в искренней доброжелательной улыбке:
— Алексей! Теперь узнал. Рад тебя видеть, дружище!
Он пожал руку, а потом полез обниматься.
— Слышал, ваш полк попал в переделку в Каньяда-Стронгест? Вижу, ты молодцом. А как твой друг и этот ягуар, которого Альфредо чуть не пристрелил?
— С Доном Педро всё хорошо, а вот Роберто инвалид. Без ноги сейчас. А тебе как воевалось?
— Хорошо, — пожал плечами Владимир. — Даже не ранили ни разу. Сейчас вот уволился из армии.
— Мне показалось, ты надеялся на протекцию Альфредо для продвижения по службе, — хмыкнул Алёша. — Выходит, не получилось?
— Это я такой невезучий, — махнул рукой Владимир, — он вообще-то к русским неплохо относится [134].
Он помолчал немного и добавил, ухмыльнувшись с жутковатым добродушием слободского громилы:
— Врезал я ему. Подшофе был, он тоже. Повздорили, уж не помню, из-за чего. Пьяные же дураки все. Я ему по морде и засветил.
Алёша посмотрел на огромные кулаки собеседника и подумал, что очень не хотелось бы, чтобы тот ему "засветил". Владимир, проследив за его взглядом, снова улыбнулся:
— Да я ж не в полную силу. Сам же знаю: если в полную — могу и быка наземь сбить.
— Значит, военная карьера у тебя не заладилась.
— Не заладилась. Да и чёрт с ней. Я же по натуре не холуй.
— Что же теперь собираешься делать?
Владимир совершенно не походил на пронырливого Блинова, хитрость его была простодушной и незамысловатой, и наверняка неглупый Альфредо разглядел в русском желание подладиться под влиятельного сослуживца. И вероятно, это ему не понравилось, потому он и пошёл на конфликт.
— Есть одна задумка, — почесал затылок Владимир, — семьи и дома у меня не предвидится, поэтому человек я свободный. Вот смотри.
Он вытащил из ранца потрёпанный номер газеты La Tribuna [135] и, развернув, зачитал, сразу переводя на русский. Едва газета показалась из видавшего виды боевого солдатского ранца — потёртого, с местами треснувшей кожей и с подозрительными тёмными пятнами на боку, как Алёшино сердце сделало несколько лишних ударов, и по телу пробежала тёплая волна, похожая на слабый разряд статического электричества. Ощущение было ему знакомо: нечто подобное он испытал в пустыне недалеко от колодцев Ирендагуэ, когда его своевременное пробуждение спасло роту от разгрома, а многих его товарищей — от верной смерти. Что-то вроде этого Алёша ощущал и раньше: в Асунсьонском госпитале, когда гуаранийский колдун, чьего имени он так и не узнал, окуривал его пахучими травами и пел что-то хотя и очень знакомое, но с совершенно непонятными словами. Наверняка это состояние было знакомо и Роберто, потомку неистового Сепе Тиаражу. И ощущение это сейчас предвещало некое важное для Алёши событие.
— Экспедиция направляется в Бразилию, в область Мату-Гросу, — читал Владимир. — Для сопровождения и охраны требуются мужчины не старше сорока лет, умеющие хорошо обращаться с оружием, находящиеся в хорошей физической форме и знающие индейские языки. Предпочтение отдаётся уроженцам Европы. Оплата будет произведена по окончании экспедиции английскими фунтами из расчёта десять английских шиллингов за один день. По окончании экспедиции будет выплачена премия.
Мимо пробежали двое мальчишек, с почтением поглядывая на военных в выгоревшей форме, но заговорить не решились.
— Ты смотри-ка! — воскликнул Владимир. — Полфунта в день — это же очень хорошие деньги! Как в Европе.
— Постой-постой, — перебил его Алёша, прослушавший начало объявления, — с какой целью экспедиция идёт в Бразилию?
— Да какая разница! — произнёс Владимир. — Главное — платят хорошо.
— С какой целью? — ледяным голосом повторил Алёша.
Владимир недоумённо пожал плечами:
— Ну ладно. Слушай. — Он поискал глазами начало объявления и зачитал: — Экспедиция займётся поисками пропавшего десять лет назад полковника Персиваля Фосетта и его товарищей.
— Перси Фосетт! — воскликнул Алёша. — Вот уж действительно рука Провидения.
— Ты что, был с ним знаком? — иронично хмыкнул Владимир, но Алёша не обратил внимания на его подковырку.
— Я же столько про него читал! Ещё в Бельгии. Мечтал, надеялся, что самому доведётся участвовать в экспедиции по его поиску и спасению.
— Тогда пошли, — сказал Владимир, не привыкший откладывать исполнение задуманного дела в долгий ящик из-за каких-то нелепых эмоций.
— Где, где эта экспедиция? — взволнованно спросил Алёша.
— Уже здесь, в Консепсьоне. Остановились в гостинице мадам Жюссо.
— Я знаю, где это. Пошли.
Во дворе почтенной гостиницы они увидели двоих мужчин средних лет явно европейской наружности. Алёша сразу узнал этот тип внешности, характерный для Нормандии, Пикардии и Валлонии: оба незнакомца были светло-рыжими, носатыми, являя собой чистый кельтский тип, сильно размытый последующими волнами народов, прокатившимися по "прекрасной Франции". Они сидели на лавке под пальмой и негромко обсуждали что-то по-французски, ведя в тетради, лежащей на коленях одного из них, какие-то расчёты. Алёша и Владимир переглянулись: судя по всему, это и были члены экспедиции по поиску полковника Фосетта.
— Здравствуйте, господа! — произнёс по-французски Владимир, подойдя к беседующим. — Если не ошибаюсь, это вы давали объявление в газете о наборе путешественников в Бразилию?
При ближайшем рассмотрении французов Алёша увидел, что это близнецы. Оторвавшись от расчётов, они встали с лавки и приветствовали русских лёгкими поклонами.
— Владимир, — представился Алёшин спутник, протягивая свою огромную ладонь.
— Вы, очевидно, русские, — сказал один из французов, отвечая на рукопожатие.
— Верно, — подтвердил Владимир. — По акценту догадались?
— Не только.
— Мы с братом читали, что в парагвайской армии служат русские эмигранты, — сказал второй француз, пожимая руку Алёше. — А на вас военная форма, и внешне вы не похожи на местных жителей.
— Вы проницательны, как Шерлок Холмс, — делано восхитился Владимир. — Хотя в вашем случае правильнее было бы сказать: как Эркюль Пуаро. Он же француз.
— Он бельгиец, — поправил его собеседник. — Впрочем, неважно. У нас с братом классические и простые французские имена, вам будет легко запомнить. Меня зовут Жак, а моего брата Жан. А…
— Я Владимир, а мой друг — Алексей. Будем знакомы! — перебил его Владимир.
Алёша, с неудовольствием наблюдая, как он совершает одну бестактность за другой, решил взять инициативу в ведении переговоров в свои руки:
— Господа! Как вы верно догадались, мы парагвайские офицеры и только что уволились с военной службы. Семьёй и иными обязательствами не обременены, поэтому с радостью воспользуемся вашим приглашением отправиться на поиски полковника Фосетта. Если, конечно, наши знания и умения будут соответствовать вашим требованиям.
— Отлично, — сказал Жак, который, очевидно, был старшим в братском тандеме, — полагаю, вы прекрасно готовы к тяготам и лишениям предстоящего путешествия и хорошо владеете огнестрельным оружием?
— Совершенно верно.
— Насколько хорошо вы знаете языки здешних индейцев?
— В течение нескольких лет мы имели ежедневную практику в языке гуарани. Можем даже отличить по выговору уроженца одной местности от уроженца другой.
— Отлично! — просиял Жак. — Считайте, что вы приняты. Теперь я введу вас в курс дела. Присаживайтесь, господа.
Они уселись на скамью, и Жак продолжил:
— Экспедиция организована и профинансирована одним из почитателей Персиваля Фосетта из Англии. Человек он богатый, поэтому позволил себе роскошь приобрести для экспедиции всё лучшее — медикаменты, оружие, боеприпасы, навигационное, геодезическое и иное оборудование. И назначить хорошее вознаграждение для людей, которые будут сопровождать нас в путешествии. Теперь о маршруте. Мы решили вторгнуться в область Мату-Гросу, где пропал полковник, с южного направления. Эта часть предполагаемого района исчезновения исследована меньше других.
