Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард
Он обернулся и увидел, что «Блэк Принс» и «Чарминг Салли» следуют за его фрегатом. Батарея на Кросс-Айленде уже вела огонь по трем британским шлюпам, перегородившим центр гавани. По обоим концам британской линии оставались проходы, но их перекрывали стоявшие на якоре крупные транспорты. Впрочем, Солтонстолл и не собирался прорывать линию Моуэта или обходить ее с фланга. Он лишь хотел сковать королевских морпехов на вражеских шлюпах, пока Ловелл будет штурмовать форт.
Дул легкий ветер. Солтонстолл приказал идти под боевыми парусами, а это означало, что два больших нижних паруса, грот и фок, были убраны на реи, чтобы не загораживать обзор. По той же причине был убран и стаксель, так что «Уоррен» шел под летучим кливером, кливером и марселями. Корабль шел медленно, подползая все ближе к узкому проходу между Кросс-Айлендом и Дайс-Хедом, который теперь был в руках американцев. Солтонстолл видел на этой высоте зеленые мундиры своих морпехов. Они смотрели на «Уоррен» и, очевидно, приветствовали его, размахивая шляпами.
Три британских шлюпа вели огонь по батарее мятежников на Кросс-Айленде, но, завидев, что на вражеских кораблях отдают марсели, тут же прекратили пальбу, чтобы развернуть орудия к устью гавани. Каждая пушка была заряжена двумя ядрами для первого бортового залпа. «Уоррен», бесспорно крупнейший военный корабль на реке Пенобскот, казался гигантом, вырастая в узком проходе. Капитан Моуэт, стоя на шканцах «Олбани», удивился, что приближаются всего три корабля, хотя и прекрасно понимал, что и трех более чем достаточно. И все же, размышлял он, будь он на месте командира мятежного флота, он бы бросил в атаку все до единого корабли, чтобы нанести неотразимый, сокрушительный удар. Он навел подзорную трубу на «Уоррен», отметил, что на баке фрегата нет морпехов — значит, тот не собирается идти на абордаж. А может, морпехи прячутся? Форштевень фрегата в окуляре трубы казался огромным. Он сложил колена трубы и кивнул своему первому лейтенанту.
— Можете открывать огонь, — сказал Моуэт.
Общий бортовой залп трех шлюпов Моуэта составлял двадцать восемь орудий — смесь девяти- и шестифунтовых, — и все они выстрелили по «Уоррену» двойным зарядом. Грохот заполнил широкую чашу залива Пенобскот, а батарея «Полумесяц», вырытая на склоне у гавани к западу от форта, добавила свои четыре двенадцатифунтовых орудия. Все эти ядра были нацелены на нос «Уоррена», и фрегат содрогнулся под их мощными ударами.
— Ответить огнем, мистер Фенвик! — крикнул Солтонстолл своему первому лейтенанту, и тот отдал приказ, но единственными орудиями, которые «Уоррен» мог использовать, были два девятифунтовых погонных орудия. Они выстрелили одновременно, окутав дымом вздымающийся бушприт. Нос «Уоррена» разносили в щепки ядра, и ударные волны прокатывались по корпусу. На баке истошно кричал человек — звук, раздражавший Солтонстолла.
Корабль ощутимо замедлил ход под непрерывными ударами. Дадли Солтонстолл, стоявший рядом с невозмутимым рулевым, слышал, как трещат брусья. Он не был человеком с богатым воображением, но внезапно его поразило, что этот яростный, сосредоточенный огонь был выражением британской ярости на мятежников, захвативших господствующую высоту их полуострова. Потерпев поражение на суше, они мстили пушками — метким, быстрым и эффективным огнем, — и Солтонстолл кипел от гнева, что жертвой стал его прекрасный корабль. Двенадцатифунтовое ядро, выпущенное с берега, ударило в носовое девятифунтовое орудие, сорвав брюки, раздробив цапфу и растерзав двух канониров, чья кровь брызнула на двадцать футов по палубе. На уродливом кровавом пятне, словно небрежно брошенный канат, лежал клубок кишок. Девятифунтовое орудие просело на своем лафете. Одному человеку снесло полголовы, другого распотрошило ядром, которое, потеряв силу, остановилось у правого борта.
— Драить палубу! — крикнул Солтонстолл. — Живее!
Лейтенант приказал матросам нести ведра с водой, но не успели они смыть расползавшуюся по выскобленным доскам кровь, как коммодор крикнул снова:
— Отставить!
Мистер Фенвик, первый лейтенант, уставился на Солтонстолла. Коммодор славился тем, что держал корабль в безукоризненной чистоте, и вдруг отменил приказ драить палубу?
— Сэр? — неуверенно позвал Фенвик.
— Оставьте так, — настоял Солтонстолл. Он едва заметно улыбнулся. Ему в голову пришла одна мысль, и она ему понравилась. — Потроха эти за борт, — он указал на вывалившиеся кишки, — а кровь оставьте.
Двенадцатифунтовое ядро ударило в грот-мачту с такой силой, что полотнище огромного грот-марселя затрепетало. Солтонстолл следил за мачтой, гадая, устоит ли она, но огромное рангоутное дерево выдержало.
— Вызвать плотника, мистер Конингсби, — приказал он.
— Есть, сэр, — ответил мичман Фэннинг, смирившийся с тем, что его зовут Конингсби.
— Мне нужен доклад о состоянии грот-мачты. Что стоите? Живее!
Фэннинг бросился к сходному трапу, чтобы найти корабельного плотника, который, как он подозревал, был где-то на носу, оценивая повреждения, — именно туда била большая часть вражеских ядер. Девятифунтовое ядро перебило ванты блинда-рея, и тот повис, окунувшись в воду. К счастью, сам блинд не был пришнурован к рею, так что парус не мог волочиться по воде, еще больше замедляя «Уоррен». Утлегарь был перебит, а остаток бушприта держался лишь на одной ванте, но ядра все летели и летели. Лейтенант Фенвик с шестью матросами пытался вытащить блинда-рей, и вдруг один из них обернулся с изумленным лицом и без левой руки — лишь рваный кровавый обрубок, из которого хлестала кровь. Ветер от пролетевшего ядра обдал Фенвика и забрызгал кровью.
— Наложите жгут! — приказал он, дивясь собственному спокойствию, но раненый, не дождавшись помощи, завалился за борт, а еще одно шестифунтовое ядро проехалось по планширю, вздымая длинные острые щепки, которые веером разлетелись по палубе. Корабль снова содрогнулся, и из швов между палубными досками засочилась кровь. Ядро ударило в ватерлинию, обдав бак холодной морской водой, и тут Фенвик понял, что «Уоррен» разворачивается — медленно, грузно забирая вправо, чтобы подставить врагу левый борт. С Дайс-Хеда фрегат приветствовали криками морпехи, но это было слабым утешением, когда еще два ядра впились в его корпус. Одна из больших вязовых помп уже работала; ее расчет качал длинные рычаги, и вода ритмично хлестала за борт «Уоррена». Где-то скулил человек, но Фенвик не мог его разглядеть.
— Это за борт, — рявкнул он, указывая на оторванную руку.
Фрегат разворачивался мучительно медленно, но его нос наконец смотрел на южный берег гавани, и его мощный бортовой залп мог ответить на британскую канонаду. Коммодор приказал большим орудиям фрегата открыть огонь, как только медленный разворот выведет батарею «Полумесяц» на траверз его борта, и грохот этих пушек заглушил вселенную, когда они рявкнули по британскому укреплению. Дым взвился до самых убранных рей грот-мачты. Орудия откатились назад, их колеса на миг оторвались от палубы, пока брюки не приняли на себя отдачу. Вода, шипя, превращалась в пар, когда канониры банили стволы. Двенадцатифунтовое ядро пронеслось над ютом, чудом не причинив вреда, если не считать ведра, разлетевшегося в тысячу осколков.
— Огонь по готовности! — крикнул Солтонстолл.
Это означало, что его канониры должны стрелять, как только разворот корабля позволит навести орудия на вражеские шлюпы. Впрочем, канонирам так мешал собственный дым, что они едва видели противника, который, в свою очередь, был окутан своим пороховым дымом, постоянно возобновлявшимся, когда пламя прорывалось сквозь облако, чтобы всадить в фрегат новые снаряды.
— Плотник сказал, что осмотрит грот-мачту, как только сможет, сэр! — Мичману Фэннингу пришлось кричать, чтобы перекрыть грохот орудий.
— Как только сможет? — гневно переспросил Солтонстолл.
— В носу пробоина, сэр, он сказал, что заделывает ее.
Солтонстолл хмыкнул, и в этот миг шестифунтовое ядро, выпущенное с «Олбани», угодило Фэннингу в пах. Он закричал и упал. В кровавом месиве на месте бедра белела кость. Оскалив зубы, он смотрел на Солтонстолла и кричал, а его кровь липла к штурвалу.
