Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард
— Просто исполняем свой долг, генерал, — ответил Ревир, которому комплимент все же был приятен. — Мы убили нескольких проклятых бритов! — радостно добавил он. — Я мечтал убивать этих проклятых ублюдков!
— И вы отогнали вражеские корабли! Теперь ничто не помешает нашему флоту войти в гавань.
— Совершенно ничто, генерал, — согласился Ревир.
Справа от Ловелла все еще доносился прерывистый треск мушкетов, а значит, на возвышенности над заливом еще оставались красномундирники, но было ясно, что большая часть врага отступила, потому что, когда Ловелл достиг более пологого склона на вершине утеса, его встретили сияющие ополченцы и радостные крики.
— Мы их побили, сэр!
— Конечно, побили, — просиял Ловелл, — и всем вам, — он повысил голос и воздел руки в благословляющем жесте, — всем вам, моя искренняя благодарность и мои поздравления с этим великолепным ратным подвигом!
Леса на вершине утеса теперь были в руках мятежников, за исключением сосновой рощи над Дайс-Хед, далеко справа от генерала, откуда все еще доносилась мушкетная стрельба. Ополченцы Ловелла густо заполнили лес. Они взобрались по отвесному склону, понесли потери, но выбили британцев с вершины и отбросили их до самого форта. Люди выглядели счастливыми. Они возбужденно переговаривались, вспоминая стычки на крутом подъеме, и Ловелл наслаждался их счастьем.
— Отлично сработано! — повторял он снова и снова.
Он подошел к кромке деревьев, и там, прямо перед ним, был враг. Туман теперь совсем рассеялся, и он мог разглядеть в деталях форт, находившийся всего в полумиле к востоку. Враг устроил заслон из ветвей между лесом и фортом, но со своей возвышенности Ловелл легко видел поверх этой хлипкой баррикады. Он видел, что форт Георга совсем не походил на цитадель, а скорее напоминал земляной шрам на теле хребта. Ближайший вал был густо усеян красномундирниками, но генерал все равно почувствовал облегчение. Форт, который в его воображении рисовался грозным нагромождением каменных стен и отвесных валов, оказался всего лишь жалкой царапиной на земле.
Полковник Маккобб из ополчения округа Линкольн весело приветствовал генерала:
— Мы славно потрудились с утра, сэр!
— Это войдёт в учебники истории, Маккобб! Без сомнения, в учебники истории! — сказал Ловелл. — Но дело еще не закончено. Я думаю, нам следует продолжать, вы не находите?
— Почему бы и нет, сэр? — ответил Маккобб.
Сердце Соломона Ловелла, казалось, пропустило удар. Он едва смел поверить в быстроту и масштаб утренней победы, но вид далеких красномундирников за низким валом говорил ему, что победа еще не полная. Ему представилось, как мушкеты красномундирников изрыгают залпы по его людям.
— Генерал Уодсворт здесь?
— Был здесь, сэр.
Маккобб сказал, что Уодсворт был у кромки леса, где убеждал полковника Маккобба и полковника Митчелла вести своих ополченцев вперед, на расчищенную землю, но оба полковника умоляли дать им время на перегруппировку войск. Подразделения рассеялись, карабкаясь на утес, а необходимость нести раненых обратно на пляж означала, что большинство рот были не в полном составе. Кроме того, захват лесистых высот сам по себе казался победой, и люди хотели насладиться этим триумфом, прежде чем наступать на форт Георга. Пелег Уодсворт торопил их, но затем его отвлекла мушкетная стрельба, все еще наполнявшая дымом деревья у Дайс-Хед.
— Полагаю, он пошел направо, — продолжил Маккобб, — к морпехам.
— Морпехи все еще сражаются? — спросил Ловелл у Маккобба.
— Там всё ещё держатся несколько упрямых ублюдков, — ответил Маккобб.
Ловелл колебался, но вид вражеских знамен склонил чашу весов его нерешительности в сторону уверенности.
— Мы пойдем к победе! — весело объявил он.
Ему хотелось добавить эти надменные вражеские флаги к своим трофеям.
— Постройте своих бравых парней в линию, — сказал он Маккоббу, а затем тронул полковника за рукав, когда в его уме мелькнуло новое сомнение. — Враг по вам стрелял? Я имею в виду, из пушек?
— Ни единого выстрела, генерал.
— Что ж, давайте выведем ваших людей из леса! Скажите им, что на ужин у них будет британская говядина!
Мушкетная стрельба со стороны Дайс-Хед внезапно усилилась, превратившись в яростный, плотный треск, а затем так же внезапно стихла. Ловелл уставился на дым, который был единственным видимым свидетельством боя, что шел в тех деревьях.
— Нам следует сообщить морпехам, что мы наступаем, — сказал он. — Майор Браун? Не могли бы вы передать это сообщение капитану Уэлчу? Скажите ему, чтобы он наступал вместе с нами, как только будет готов.
— Будет исполнено, сэр, — майор Гауэн Браун, второй из бригадных майоров Ловелла, направился на юг.
Ловелл не мог перестать улыбаться. Ополчение Массачусетса взяла утес! Они взобрались по отвесному склону, они сразились с регулярными войсками британской армии, и они победили.
— Я, право, полагаю, — сказал он полковнику Ревиру, — что ваши пушки нам могут и не понадобиться! Во всяком случае если нам удастся выбить врага из их укреплений силами одной лишь пехоты.
— Я бы все же хотел получить шанс задать им трёпку, — сказал Ревир.
Он смотрел на форт, и увиденное его не впечатлило. Куртина была низкой, а фланкирующие ее бастионы — недостроенными. Он прикинул, что его артиллерия сможет превратить это жалкое подобие форта в кровавое месиво.
— Ваше рвение делает вам честь, — сказал Ловелл, — поистине делает, полковник.
За его спиной сержанты и офицеры ополчения выгоняли людей из-за деревьев, выкрикивая приказы строиться в линию на открытой местности. Над ними реяли флаги Массачусетса и Соединенных Штатов Америки. Пришло время для решающего штурма.
* * *
Лейтенант Мур услышал рявкнувший приказ идти в атаку, увидел, как из-за деревьев высыпали люди в зеленых мундирах, и осознал, что слева от него неожиданно полыхнули мушкеты. Хаос момента захлестнул его. В голове остался один лишь ужас. Он открыл рот, чтобы выкрикнуть приказ, но не смог произнести ни слова, а исполинского роста мятежник в зеленом мундире с белой перевязью, с длинной черной косичкой, хлеставшей по шее, и с абордажной саблей, на которой блестели блики утреннего солнца, в правой руке бежал прямо на него. Джон Мур, почти не думая, вскинул мушкет, который он подобрал у рядового Макфейла, палец нащупал спусковой крючок, и тут он понял, что даже не зарядил и не взвел мушкет, но было уже поздно, потому что огромный мятежник был почти рядом. Лицо мужчины было искажено гримасой дикой, пугающей ненависти, но Мур все равно судорожно нажал на спуск, и мушкет выстрелил.
Он был взведен и заряжен, а Мур этого даже не заметил.
Пуля вошла мятежнику под подбородок, прошла навылет через рот и череп, подбросив в воздух его шляпу. Ударная волна от пули, сжатая черепом, выбила глаз из глазницы. В воздухе повисла кровавая дымка, расплываясь мельчайшими красными каплями, пока мятежник, уже мертвый, падал вперед на колени. Катлас выпал, и безжизненные руки мертвеца обхватили Мура за талию, а затем медленно соскользнули к его ногам. Мур, оцепенев от ужаса, заметил, что с косички капает кровь.
— Ради бога, юный Мур, вы хотите в одиночку выиграть эту чертову войну? — приветствовал молодого лейтенанта майор Данлоп.
Люди Данлопа дали ротный залп из-за деревьев слева от Мура, и этот внезапный залп заставил на мгновение оказавшихся в меньшинстве морпехов отступить обратно к деревьям.
Мур не мог говорить. Мушкетная пуля дернула фалды его мундира. Он смотрел вниз на мертвого мятежника, чья голова превратилась в месиво из крови, мокрых волос и осколков костей.
— Пойдемте, парень, — Данлоп взял Мура под локоть, — уберемся отсюда ко всем чертям.
Рота отступила, забрав с собой выживших людей Мура. Они отошли низиной вдоль гавани, в то время как американские морпехи захватили три морских орудия, брошенных на Дайс-Хед. Батарея мятежников вела огонь с Кросс-Айленда, безжалостно вколачивая ядра в корабли капитана Моуэта. Вершина утеса была полна мятежников, и теперь красномундирникам некуда было идти, кроме как в недостроенный форт Георга.
