Непорочная вдова (ЛП) - Холт Виктория
Его адвокатский склад ума требовал знать правду относительно брака инфанты. Был ли брак консуммирован или нет — это казалось ему делом огромной важности, ибо, если нет, получить диспенсацию от Папы было бы куда проще. Он был полон решимости выяснить это.
А кто мог знать правду лучше, чем духовник Катарины? Поэтому, прибыв в Дарем-хаус, Пуэбла пришел не к Катарине и даже не к донье Эльвире, а к духовнику Катарины — отцу Алессандро Джеральдини.
Джеральдини был в восторге от того, что Пуэбла его разыскал. Вместе со всеми он притворялся, что презирает этого человека, но знал о власти Пуэблы и чувствовал, когда посол пришел к нему, что сам приобретает большую значимость. Разве Торкемада не начинал как духовник королевы? И посмотрите, какой властью он обладал! Хименес де Сиснерос был еще одним примером скромного монаха, ставшего великим человеком. Хименес считался самым могущественным человеком в Испании в это время — после Государей, разумеется.
Джеральдини с гордостью принял Пуэблу.
Хитрый Пуэбла прекрасно понимал чувства монаха и решил воспользоваться ими.
— Я хотел бы узнать ваше мнение по весьма деликатному вопросу, — начал Пуэбла.
— С радостью выскажу его.
— Речь идет о браке инфанты. Кажется весьма странным, что двое молодых людей могли быть женаты и не консуммировать брак.
Джеральдини кивнул.
— Поскольку король запретил консуммацию, почти наверняка инфанта упомянула бы на исповеди своему священнику, если бы она и ее муж ослушались воли короля.
Джеральдини напустил на себя мудрый вид.
— Исповедник — единственный наперсник, которому можно поведать то, что хранится в тайне от всего мира. Не так ли?
— Истинно так.
— Следовательно, если кто и знает, что произошло в брачную ночь инфанты, так это, скорее всего, вы сами. — Маленький священник не мог скрыть гордости, светившейся в его глазах. — Именем Государей прошу вас, скажите мне, что произошло.
Джеральдини заколебался. Он знал: если он скажет правду и признается, что не знает, то перестанет представлять для Пуэблы какую-либо важность; а этого он вынести не мог. Ему хотелось видеть себя наперсником инфанты, человеком, которому суждено играть роль в испанской политике.
— Видите ли, — продолжал Пуэбла, заметив нерешительность, — если брак был консуммирован и этот факт скрыли, булла о разрешении от Папы может оказаться недействительной. Необходимо изложить Его Святейшеству все факты. Нам нужна правда, и вы — тот человек, который может ее дать. Вы знаете ответ. Ваше особое положение позволяет вам знать его. Молю вас, дайте мне его сейчас.
Поскольку признать неведение было выше сил Джеральдини, почему бы ему не высказать догадку? Молодая чета провела брачную ночь вместе, согласно обычаю. Конечно, они должны были консуммировать брак. Это было лишь естественно.
Джеральдини помедлил лишь секунду, а затем решился.
— Брак был консуммирован, — заявил он. — Вероятно, он окажется плодотворным.
Пуэбла покинул Дарем-хаус со всей поспешностью. Сначала он отправил письмо Государям, а затем разыскал членов Королевского совета.
Именно на это он и надеялся. Он любил четкие факты. Если инфанта носит во чреве наследника Англии, то в ее положении в королевстве Генриха больше не может быть сомнений.
Убеждение, что брак не был консуммирован, было крайне опасным. Это порождало бы бесконечные догадки.
Поэтому Пуэбла был очень рад объявить, что Артур и Катарина сожительствовали и что есть надежда на плоды их союза.
***
Донья Эльвира держала в руке письмо, которое достала из ящика своего стола, куда незадолго до этого поспешно его спрятала.
Гонец уехал и был уже на полпути к побережью с письмами, которые вез из Англии в Испанию.
— А это, — сказала себе Эльвира, — не будет одним из них.
Она собиралась сжечь его на пламени свечи, как только покажет Иньиго и даст ему понять, что он должен действовать быстрее. Очевидно, он был медлителен в ухаживаниях, раз позволил Марии де Рохас предпочесть ему этого англичанина.
Ей хотелось бы знать, каким образом англичанин получил возможность ухаживать за Марией де Рохас! Явно в доме завелись предатели. Она, донья Эльвира Мануэль, и только она одна должна здесь править; и будь ее власть абсолютной, Мария де Рохас обменивалась бы с англичанином разве что взглядами.
Она подозревала троих в попытках отлучить от нее Катарину. Первым был этот зловредный маленький священник, который в последнее время слишком много о себе возомнил; вторым — дон Педро де Айяла, чья циничная и разгульная жизнь вызывала у нее неодобрение; и, конечно же, как и все люди благородной крови, она не любила Пуэблу.
Она пошлет за Иньиго. Она покажет ему письмо, написанное рукой Катарины, с просьбой о приданом для Марии де Рохас; и она даст ему понять, что ее сын не должен позволять другим обходить себя.
Она позвала одного из пажей, но в тот же миг дверь распахнулась, и в комнату вошел ее муж, дон Педро Манрике. Он был явно в смятении, и донья Эльвира временно забыла о Марии де Рохас и ее любовной интриге.
— Ну, — потребовала она, — что с тобой стряслось?
— Ясно, что ты еще не слышала этот слух.
— Слух! О чем речь?
— Это касается инфанты.
— Говори немедленно, — потребовала донья Эльвира, ибо ожидала от мужа такого же мгновенного повиновения, как и от остальных домочадцев.
— Пуэбла сообщил членам Совета, что брак был консуммирован и что есть все надежды на то, что инфанта понесла.
— Что?! — вскричала Эльвира, побагровев от ярости. — Это ложь. Инфанта такая же девственница, какой была в день своего рождения.
— Так верил и я. Но Пуэбла заявил членам Совета, что это не так. Более того, он написал Государям, сообщая им о том, что, по его словам, является истинным положением дел.
— Я должна немедленно увидеть Пуэблу. Но сперва... нужно остановить гонца. Он везет Государям ложь.
— Я сейчас же отправлю всадника следом за ним, но боюсь, мы опоздали. Тем не менее я посмотрю, что можно сделать.
— Поторопись же! — скомандовала донья Эльвира. — И пусть Пуэблу приведут ко мне немедленно. Я должна остановить распространение этой лжи.
Ее муж поспешно удалился, оставив донью Эльвиру расхаживать по покоям.
Она была уверена, что Катарина все еще девственница. Будь иначе, она бы знала. Они были вместе лишь в брачную ночь, и оба были слишком молоды, слишком неопытны... Кроме того, король объявил о своих желаниях.
Если то, что говорит этот жалкий Пуэбла, — правда, если Катарина носит под сердцем ребенка, то она больше не будет прозябать в изгнании в Дарем-хаусе; она окажется при дворе, и это станет концом правления доньи Эльвиры.
— Она девственница, — громко воскликнула она. — Разумеется, девственница. Я могу в этом поклясться. А если потребуется, можно провести освидетельствование.
***
Доктор де Пуэбла стоял перед доньей Эльвирой и ее мужем. Он был немного встревожен яростью этой женщины. Она была внушительна, и к тому же он знал, что королева Изабелла высоко ее ценит.
— Я хочу знать, — закричала она, — почему вы посмели сказать эту ложь здешним членам Совета и написать о том же Государям?
— О какой лжи речь?
— Вы заявили, что брак был консуммирован. Где вы были в брачную ночь, доктор де Пуэбла? Подглядывали сквозь полог кровати?
— У меня есть достоверные сведения, что брак был консуммирован, донья Эльвира.
— С чьих слов?
— Со слов духовника инфанты.
— Джеральдини! — выплюнула это имя Эльвира. — Этот выскочка!
— Он заверил меня, что брак был консуммирован и что есть надежда на потомство.
— Откуда у него такие познания?
— Предположительно, инфанта исповедалась ему в этом.
— Он лжет. Одну минуту. — Эльвира повернулась к мужу. — Пошлите за Джеральдини, — приказала она.
Через несколько минут к ним присоединился священник. Он был немного бледен; как и все в этом доме, он страшился гнева доньи Эльвиры.
