Неразрывная цепь - Вендт Гюнтер Ф.
За прошедшие годы я наблюдал значительное снижение общественной поддержки космических программ. Возможно, это следствие улучшения отношений с Россией, а может, просто потому, что космические полёты больше не кажутся захватывающими. Разумеется, общество ставило под сомнение целесообразность трат огромных средств на космические исследования, когда на Земле по-прежнему так много нерешённых проблем.
Сегодня, после более чем ста полётов шаттла, мы имеем сравнительно немного рентабельных коммерческих применений космических технологий, демонстрирующих очевидные и ощутимые выгоды для широкой публики. Обычный человек на улице не способен представить или оценить будущие плоды фундаментальных научных исследований. Он хочет знать, как это поможет ему и его соседям прямо сейчас. Я убеждён, что НАСА должно определить и реализовать проекты, отвечающие трём критериям. Они должны:
(1) быть проектами, приносящими явную пользу широкой публике. Краткосрочные результаты — ключ к завоеванию общественной поддержки.
(2) способствовать развитию нашей существующей технологической базы. Это укрепит экономику и улучшит наши конкурентные позиции на международном рынке.
(3) максимально привлекать частные инвестиции для снижения нагрузки на налогоплательщиков.
Одним из таких проектов могла бы стать солнечная электростанция на орбите. Она наглядно продемонстрировала бы осуществимость выработки энергии — или по меньшей мере её сбора — в космосе для потребления на Земле. Спутник с солнечными батареями был бы выведен на геосинхронную орбиту и обеспечивал бы электроэнергией десятки тысяч домов, не сжигая ни грамма ископаемого топлива и не загрязняя атмосферу. Энергия передавалась бы через низкочастотные микроволны — они не опаснее для окружающей среды, чем солнечный свет.
Идея строительства такой колоссальной конструкции в космосе — вероятно, размером с несколько футбольных полей — может показаться фантастикой. Однако нет никаких принципиальных технических препятствий для её реализации. А когда появится следующее поколение космических аппаратов с ожидаемым снижением стоимости вывода грузов на орбиту, соотношение затрат и результатов станет ещё более привлекательным.
Для финансирования столь масштабной долгосрочной программы капитал должен поступать не только из Вашингтона. В первой половине прошлого века федеральное правительство и частные предприниматели успешно сотрудничали, обеспечивая долгосрочные инвестиции, необходимые для строительства крупных гидроэлектрических плотин на западе США. Та же схема финансирования могла бы лечь в основу создания демонстрационного проекта орбитальной солнечной электростанции.
Думаю, средний налогоплательщик увидит в разработке экологически чистого источника энергии ступень к нашему будущему. Другие страны безусловно осознают потенциальное значение этого для своих собственных перспектив. Студенты увидят возможности для исследований и стимул расширять своё образование — путь к будущей работе. Профессионалы и корпорации почуют деловой потенциал. В конце концов, именно они умеют смотреть не только на сегодняшний день, но и в будущее. Соединённые Штаты получат престиж и шанс занять господствующее положение на новом технологическом рынке. Романтика Бак Роджерса больше не служит стимулом для освоения космоса. Теперь нам нужно показать людям, как это улучшит их жизнь и жизнь их внуков.
Есть и множество других проектов, способных захватить воображение и заручиться поддержкой большинства налогоплательщиков. Всё, что для этого нужно, — люди с видением, твёрдое и последовательное руководство и достаточные ресурсы. Освоение и использование космоса всегда было частью нашего будущего. Так возьмём же курс на него — прямо сейчас.
Исследование цепочки
Расселл Стилл: с Гюнтером мы начали обсуждать проект его биографии в конце 1999 года. Меня это сразу захватило. Его яркая личность и захватывающая карьера были мне хорошо известны. Немногие могли похвастаться тем, что лично пережили всё то, что выпало на его долю за десятилетия в космической программе. Истории астронавтов в космосе и операторов управления полётами в Хьюстоне рассказывались и пересказывались бесчисленное множество раз. Но у читающей публики почти не было возможности узнать правду изнутри о наземных операциях на мысе. Гюнтер, знавший и работавший практически с каждым астронавтом, покинувшим Землю, сыгравший ключевую роль почти в каждом испытании, руководивший подготовкой космических аппаратов к каждому запуску и в целом проведший на стартовых площадках больше времени, чем любой другой живущий человек, — он был очевидным кандидатом, чтобы рассказать эту историю.
Единственная сложность состояла в том, чтобы восстановить историю по крупицам и воссоздать из неё связное повествование — ведь многие детали за годы стали расплывчатыми и туманными. Каждая история или анекдот могут приобретать несколько иную окраску в зависимости от того, от кого их слышишь. Даже в уже написанных биографиях и мемуарах первопроходцев космической программы можно найти немало расхождений. Поэтому моя задача состояла не только в том, чтобы проникнуть в голову Гюнтера — задача, кстати, с которой он весьма успешно боролся первые несколько месяцев. Мне нужно было также подтвердить истории из множества источников, сопоставить и усреднить их там, где источники расходились. Каждый астронавт или чиновник НАСА охотно скажет вам, что присутствовал при этом. Но это не всегда помогает ответить на вопрос, когда кто-то другой, также бывший там, с ним не соглашается.
Мы с Гюнтером совершили поездку, которая буквально воссоздала многие эпизоды его карьеры. В прямом смысле слова. Мы проехали от его старого дома на острове Мерритт до старых стартовых позиций. Сам выросший в центральной Флориде в начале 1960-х, я хорошо помнил, как выглядели двухполосные просёлочные дороги. С Гюнтером в роли штурмана мы совершили путешествие на машине времени. Я увидел пейзаж таким, каким он был около сорока лет назад. Он указывал на дороги, которых больше нет, и на деревянные мосты, ныне замещённые бетонными и стальными конструкциями. На Комплексе 56 мы получили разрешение на частный осмотр старого бункера управления. Я смотрел через окно, за которым стоял фон Браун, наблюдая, как первые американские астронавты выходили в космос. Я сидел в полутёмной задней комнате, где Гордо Купер дежурил у своего пульта связи с экипажем, наблюдая за пуском лишь по показаниям приборов. Снаружи ракета «Редстоун» гордо стоит на своей пусковой установке, увенчанная чёрной капсулой «Меркурий». Но «вишнёвый подборщик», башня с пуповинными кабелями и стартовая ферма исчезли. По периметру ограждения теперь разросся густой низкий флоридский лес. Когда-то же территория была выровнена до голого белого песка, и лишь несколько выносливых кустов пальметто выживали здесь. Так много изменилось — и всё же так много осталось прежним. Слушая голос Гюнтера, всё это возвращалось снова — именно таким, каким было в 1961 году.
Мы осмотрели старую «белую комнату» на Площадке 19, которую сейчас восстанавливают добровольцы музея мыса Канаверал. Гюнтер указывал то туда, то сюда, показывая места, где происходили его знаменитые розыгрыши. В отличие от ржавеющего остова подъёмной фермы на Площадке 19, что медленно разрушается под солнцем, «белая комната» будет сохранена. Она останется для будущих поколений историков и энтузиастов — чтобы посещать и изучать.
На Площадке 14, откуда были запущены на орбиту четыре астронавта программы «Меркурий», мало что уцелело. Стартовая ферма была давно отбуксирована в море, где сегодня служит основой для кораллового рифа. Остались лишь бетонные конструкции. Но изучать их — всё равно что изучать окаменевшие останки динозавра. Недостающие части угадываются довольно легко.
На Площадке 34 мы вспоминали Гаса Гриссома, Эда Уайта и Роджера Чаффи. Там сохранились лишь бункер и бетонная пусковая установка с трафаретной надписью: «Abandon In Place» («Оставить на месте»). И всё же, когда сидишь там и разговариваешь, нетрудно почувствовать морской бриз и тёплое солнце и представить, что астронавты и расчёт площадки чувствовали в точности то же самое в 1967 году.
