Неразрывная цепь - Вендт Гюнтер Ф.
На встречу с Куртом мы пришли вместе с бывшим инженером НАСА Сэмом Беддингфилдом. Мы с Сэмом много лет проработали бок о бок и оба имели большой практический опыт работы с «Меркурием». У Ньюпорта было два главных вопроса. Первый касался методов захвата корабля при его подъёме со дна. Второй — бомбы.
Во всех капсулах «Меркурий» в верхнем контейнере, между кабиной и отсеком парашюта, был установлен заряд SOFAR. Это был небольшой цилиндр, который должен был сработать, если капсула затонет. В шестидесятые мы в шутку называли его «бомбой прощания»: если взорвётся — значит, корабль ушёл на такую глубину, с которой его уже не достать. Когда капсула Гриссома затонула, все признаки указывали на то, что заряд не сработал. Это, разумеется, добавляло необычный поворот к любым попыткам подъёма.
План экспедиции предполагал сначала обнаружить корабль с помощью автономной гидроакустической платформы. Затем на место должен был опуститься роботизированный камерный аппарат, чтобы команда на борту судна могла оценить обстановку и наметить дальнейшие действия. После этого я вместе с Джимом Льюисом — пилотом вертолёта, который в 1961 году тщетно пытался удержать «Колокол Свободы-7» на тросе, — должны были прилететь на судно на вертолёте и помочь с подъёмом.
Курт определил наиболее вероятное местонахождение капсулы — прямоугольная акватория у берегов Багам, примерно пять километров в ширину и тринадцать в длину. Даже с самым современным оборудованием команде предстояло прочёсывать телеуправляемым аппаратом двадцать четыре квадратные мили океанского дна с расстояния в шесть с половиной километров от судна. Классический поиск иголки в стоге сена.
Пока Ньюпорт и его команда готовились к отплытию в апреле из Порт-Канаверал, вдова Гаса, Бетти Гриссом, подняла в прессе настоящий скандал. Она заявила, что надеется — корабль не найдут, — и выразила «отвращение» к тому, что никто не посоветовался с ней. НАСА и Смитсоновский институт тщательно изучили план Ньюпорта и одобрили его. Лично я не понимал, какое ей до этого дело. Discovery Channel финансировал экспедицию, а в случае успеха реставрацию и экспонирование должен был взять на себя Канзасский космосфер. И тут-то и крылась её проблема. По её словам, Космосфер когда-то пытался добиться перевода корабля «Джемини» Гриссома GT-3 из её родного городка Митчелл, штат Индиана, в свой музей в Канзасе. Кроме того, она считала, что Космосфер бездарно провёл реставрацию командного модуля «Аполлона-14». Газеты наперебой печатали эту историю. Теперь она не желала иметь ничего общего с Космосфером.
Правда, однако, состояла в том, что у Канзасского космосфера уже был в экспозиции корабль «Джемини», и никаких попыток заполучить GT-3 он никогда не предпринимал. Что касается «Аполлона-14», Космосфер к нему вовсе не прикасался: реставрацию выполнила сама компания Rockwell, и работа вышла превосходной. Президент Космосфера Макс Эри был в растерянности, не понимая, откуда такая враждебность.
Невзирая на её возражения, экспедиция отплыла 19 апреля 1999 года — после неудавшейся попытки накануне, 18-го. Судну «Нидхэм Тайд» потребовались почти сутки, чтобы добраться до района поиска, примерно в 480 км от мыса. Ньюпорт медлить не стал и сразу приступил к гидроакустическому сканированию. Все надежды возлагались на дистанционно управляемую гидроакустическую платформу бокового обзора. Жёлтое устройство буксировалось за кораблём по серии прямых курсов длиной около 13 км каждый. Команда называла это «стрижкой газона». Сонар просматривал дно на 500 ярдов (450 м) в каждую сторону, оставляя лишь узкую слепую полосу прямо под собой. Все понимали: вполне можно пройти прямо над капсулой и не заметить её. А поскольку каждый проход занимал восемь часов, а разворот на 180 градусов — ещё шесть, такой промах стал бы серьёзным ударом.
Проблемы не заставили себя ждать. Вода проникла в критические узлы сонара, и его пришлось поднять на борт. К счастью, на судне были полностью оснащённые мастерская и электронная лаборатория — без захода в порт удалось диагностировать и отремонтировать дорогостоящее оборудование. Но ремонт занял три дня. Едва сонар вернули в воду, выяснилось, что рельеф дна куда сложнее, чем ожидалось. Прочесав двадцать четыре квадратные мили, команда выявила восемьдесят восемь возможных целей. Слишком много для визуального осмотра каждой; Ньюпорт и его команда применили смесь науки и интуиции для расстановки приоритетов. После дополнительного анализа список сократился до шестнадцати наиболее перспективных объектов, которые при необходимости предстояло осмотреть с помощью камер телеуправляемого аппарата. К этому времени они провели в море уже две недели.
Следуя своим приоритетам, команда выбрала для первого осмотра «цель 71» — она давала хорошее отражение сигнала и выглядела столь же перспективно, как и любая другая. Телеуправляемый аппарат «Магеллан» опустили за кормой судна в четырёхчасовое погружение. Тут возникла новая проблема: достигнув рабочей глубины — примерно семь с половиной метров над дном, — аппарат потерял сонар. Оставалась только камера с обзором менее девяти метров. Ньюпорт и его команда переключились на телевизионные мониторы. Пейзаж был столь же чужд, как поверхность Луны. Голое дно не имело ничего общего с тем, чего касался солнечный свет. «Магеллан» скользил сквозь ледяную воду, и его прожектор таял в темноте. Но вдруг команда начала напрягать зрение. На мониторах как будто что-то обозначилось вдали. Трудно сказать. Постепенно на линии горизонта стала проступать смутная форма. По мере того как аппарат медленно приближался, очертания складывались в небольшую пирамиду.
— О Боже мой, это она! — воскликнул Курт.
Каков был шанс? После всех проблем и неопределённости — первый же объект оказался «Колоколом Свободы-7» Гаса Гриссома. Они нашли его, и команда ликовала.
— Поздравляю, — сказал Ньюпорт. — Мы только что переписали историю освоения космоса.
Корабль находился в на удивление хорошем состоянии. Чёрная обшивка бортов выглядела почти как новая, и слова «United States» отчётливо читались белыми буквами. Маленький люк над перископом был открыт. На верхушке капсулы пышно расцвела коррозия. У основания разложившийся тепловой экран образовал слой аморфной жижи. Когда «Магеллан» обошёл корабль с другой стороны, в объектив попала надпись «Liberty Bell 7». Даже белая «трещина», которую Гриссом велел нарисовать на боку, была на месте. Захватывающее и невероятное зрелище.
Пока продолжался осмотр капсулы, погода на поверхности ухудшилась. Скрепя сердце было принято решение поднять «Магеллан», и команда занялась этой задачей. К несчастью, они промедлили. Пока аппарат медленно всплывал, волны продолжали нарастать. «Нидхэм Тайд» уже качало на двухметровой волне. В какой-то момент стальной трос запутался на лебёдке — стало не до шуток. «Магеллан» болтался в воде, пока техники лихорадочно устраняли неисправность. Но через два часа работы трос уже не выдержал. С резким щелчком миллионодолларовый аппарат ушёл на дно.
На подготовку второй экспедиции ушло более двух месяцев. Одной из причин задержки был сам аппарат. Поскольку «Магеллан» лежал на дне и сам нуждался в спасении, пришлось построить новый подводный аппарат. Его создали в рекордные сроки. Было зафрактовано новое, более крупное судно — «Оушн Проджект». К команде Курта присоединились трое новых участников от компании Oceaneering International: я, Джим Льюис и Макс Эри. 6 июля мы вышли из порта.
Наше прибытие на место встретили голубое небо и прекрасная погода. Все были в приподнятом настроении и рассчитывали немедленно обнаружить «Колокол Свободы-7». Однако первым делом предстояло найти и поднять «Магеллан». Встав на нужные координаты GPS, мы отправили на глубину телеуправляемый аппарат «Оушн Дискавери» на поиски своего предшественника. Ньюпорт и его команда осторожно управляли субмариной из жёлто-белой рубки управления на палубе судна.
«Оушн Дискавери» достиг расчётного места — «Магеллана» не было. Что ж, решили мы, придётся расширить зону поиска. Маленький аппарат кружил и кружил. Время шло, а результатов не было. Становилось ясно: найти то, что искали, будет не так просто, как все надеялись.
