Любовь ощущалась именно так (ЛП) - Оливия Джули

Мама Авы хотела, чтобы она жила нормальной жизнью. Несправедливо, что Робин не смогла дать ей этого. Её смех был бы лучше для Авы, чем мой плотный график. Но мы играем теми картами, что нам сданы, и я ни за что на свете не променял бы Аву.

Я скучаю по Робин. Я знал её меньше двух лет, но она всегда смотрела на меня так же, как сейчас смотрит Ава — с узнаванием, будто знала меня вечность. Мы были парой на одну ночь, которая превратилась в дружбу на расстоянии, построенную вокруг нашего драгоценного ребёнка, растущего внутри неё.

Я делал ей предложение в какой-то момент, что сейчас кажется нелепым. Робин не искала, чтобы начать со мной жизнь, и она настаивала, что я тоже не был в неё влюблён. Она была из тех женщин, которым нужны были её сад, её краски и её дочь. Я никогда не был больше, чем тайным сородителем, но я был готов отдать ей всю свою жизнь, если бы она попросила — вплоть до того момента, как она потеряла свою.

Это была несчастная случайность. Обычная велосипедная прогулка, пошедшая не так. Кто-то не смотрел на извилистую дорогу или на велосипедную полосу рядом. Здесь — и в следующий миг её не стало. Я боролся за опеку, но это было слишком легко. К сожалению, мы с Робин были из одного теста. Её родители тоже не хотели участвовать в её жизни — даже ради новорождённой внучки. Я не видел и не слышал о них с последнего судебного заседания.

Первые несколько месяцев полной опеки были тяжёлыми. Парни и Джимми подставили плечо, когда я сам был слишком поглощён горем и растерянностью. У Дома трое дочерей, так что он научил меня заплетать косы. Ройс дал мне старые книжки с картинками своего сына. По, успешный бросивший кулинарный колледж, готовил для нас по большей части вечерами, оставляя остатки, когда не мог. Джимми взял на себя исключительную ответственность за то, чтобы никто не задавал вопросов об Аве. Каждый месяц он нанимает новую няню, расставаясь с ней примерно в тот момент, когда она начинает проявлять интерес к тому, кто может быть знаменитыми родителями.

Говорят, что для воспитания ребёнка нужна целая деревня. Эти ребята были скорее целым городом, и я люблю каждого чёртового из них за это. Но я солгу, если скажу, что не скучаю по Робин. Иногда я клянусь, что слышу её шёпот по ночам. Хотя в основном это что-то вроде: «Вставай и готовь завтрак, ты, грустный бродяга. И кстати, наша дочь хочет Барби. Купи ей одну».

Ава хихикает, возвращая меня в настоящее. В какой-то момент она незаметно подкралась обратно в наш круг беседы. По протягивает ей свой телефон с включенным видео про Берни Бёрда.

— Чувак, — говорит Ройс, шлёпая По по затылку.

По садится на пол, прижимая к себе прильнувшую Аву.

— Но я тоже хочу посмотреть, — возражает он с ухмылкой, подмигивая мне. — Милашка ты мой.

Я закатываю глаза.

— Папа? — спрашивает Ава.

— Да, малышка?

— Ещё?

— Ага, давай.

Мы все смотрим видео в тишине, кроме Авы, которая смеётся по-детски раскатисто — когда один смех ещё не закончился, а следующий уже начинается. Чёрт, признаюсь, момент с дверным трюком Берни действительно смешной. Судя по тому, как я подыгрываю, можно подумать, что я уже имел дело с куклами раньше. К концу этого короткого, беспорядочного скетча игра с ним ощущалась как-то странно естественно — как и то, что песенки про чистку зубов или пенную ванну приходят мне сейчас легче, чем что-либо ещё.

Ава взвизгивает от смеха.

— Папа смешной! — снова говорит Ава.

Папа смешной.

Я был уставшим на том шоу. Ворчливым. Но несмотря на то что выглядел таким же измученным, та женщина, управляющая Берни, была просто счастлива быть там. Возможно, это была мечта, ставшая реальностью. Я знаю, потому что её улыбка была такой же, какую я когда-то видел на себе. До прошлого года. До того, как потерял Робин. До того, как каждая песня стала ощущаться как вырывание души из тела.

Берни смотрит в камеру, и его клюв искажается в преувеличенно нахмуренной гримасе.

— Она хороша, — замечаю я.

— Кто? — спрашивает Джимми.

— Кукловод. Она талантлива.

— А, да, — отвечает он, слишком сосредоточенный на своём телефоне и письмах. — Похоже, она была там, чтобы привлечь внимание к своему возрождению. Я думаю, она пыталась делать предложения, но ничего не вышло.

Я разворачиваюсь на банкетке пианино, кожа подо мной поскрипывает.

— Что? Где ты это слышал?

Он машет рукой.

— Не знаю, она и Финч говорили об этом за кулисами после.

— Финч?

Джимми указывает телефоном на видео.

— Ну ты знаешь. Он один из тех, кто создал «Птиц на районе». Он легенда. Но шоу пошло ко дну, и теперь похоже, что их мастерская тоже.

— Она теряет работу?

— Думаю, да. На прошлой неделе вышла целая статья об этом.

— Покажи.

Джимми вздыхает, но всё же начинает тыкать в экран. Через тридцать секунд он протягивает мне телефон.

В статье говорится о том, как «Флок Воркшоп», некоммерческая организация, создающая «Птиц на районе», не может удержать компанию на плаву. В статье предполагается, что для возобновления работы компании и производства новых серий шоу им потребуется партнёрство для финансирования персонала, новых материалов, музыкантов…

Господи, я мог бы помочь с музыкой. Сейчас я пишу только детскую музыку. Это единственный способ, которым бесконечное постукивание в моих пальцах находит облегчение.

— Что ж, это сработало? — спрашиваю я, возвращая телефон.

Джимми косится на меня, выдыхая.

— Что сработало?

— Развлекательное шоу. Это видео везде. Помогло ли оно ей получить необходимое финансирование?

Он издаёт смешок.

— Откуда мне знать, Гриффин?

— Я хочу знать.

— Тебе не стоит сосредоточиться на следующем альбоме? — вставляет По. Несмотря на его игривую улыбку, у меня сжимается живот.

Им нужно, чтобы я писал. Без новой музыки мои коллеги остаются без стабильной работы. Конечно, они берут концерты как сессионные музыканты для других артистов, но они вложили много времени в мою карьеру за последние несколько лет. Они на моих альбомах. Они на моих гастролях — в частности, они запланированы на трёхмесячный международный тур в середине марта. Они моя группа, не будучи моей группой.

Они ведут себя как хорошие парни по поводу моего отсутствия мотивации, но я знаю, что они начинают нервничать.

Ава снова хихикает.

— Папа смешной, — шепчет она.

Ага. Смешной папа может разговаривать с куклой, но не может написать ничего, кроме детских песен. Не может помочь друзьям. Не может…

Хм.

Я могу писать детскую музыку.

— Я хочу поговорить с ней, — выпаливаю я.

Джимми застывает.

— Что?

— С кукловодом, которая возрождает шоу, — говорю я, переводя взгляд на него. — Свяжи меня с ней. Я хочу поужинать с ней.

Джимми проводит ладонью по лицу, оттягивая щёки, мешки под глазами и всё, что между ними.

— Зачем? — взмолился Джимми.

— Просто хочу.

— Пожалуйста, — говорит он, отбрасывая телефон в сторону и складывая ладони вместе. — Пожалуйста, Господи Всемогущий, пожалуйста, просто напиши новые песни, Гриффин.

— Именно это я и намерен сделать. Но, возможно, мне нужно сначала выпустить эти песни.

— Какие песни?

— Песни для детского телевидения, наверное. — В моей голове уже роятся идеи. Мне нужно создавать новую музыку, и если это всё, что я могу получить, я возьму это. — Это лучше, чем ничего, правда?

— Гриффин…

— Я хочу поговорить с ней, — повторяю я.

По заливается хохотом. Ройс потягивается, вскинув руки к небу, с улыбкой.

— Ты шутишь, — говорит Джимми.

— Не думаю, что он шутит, — говорит По, ухмыляясь.

Ава всё ещё смеётся над нами с Берни в видео.

Это всё оживит. Мою музыкальную карьеру. Моих коллег, которым нужна работа. Мою дочь, которая не смеялась так много месяцами. Берни Бёрда, которому нужен новый дом. Это решение, я чувствую. Я создам что-то весёлое, что-то, что я уже умею делать хорошо, а затем двинусь дальше. Когда это полностью выйдет из моей системы, у меня не останется ничего, кроме новых аккордов для исследования.