Без слов (СИ) - Февраль Алена
— Я боюсь! – снова кричу я и Глеб окончательно просыпается.
Глава 12
В комнате резко загорается свет и я на секунду зажмуриваю глаза. Когда же я приоткрываю веки, натыкаюсь на тяжёлый взгляд Войтова. В его руке зажат пульт, с помощью которого он убавляет яркость света. Когда в комнате устанавливается полумрак, Глеб убирает пульт и пытается сбросить с себя мои руки. Естественно у него ничего не выходит, ведь я вцепилась в мужчину мертвой хваткой.
— Там мыши! – дрожащим голосом визжу я.
— Не ври! – хлёстко отвечает Войтов, — если ты прямо сейчас самостоятельно не уйдёшь спать, я унесу тебя в кладовку и закрою там на всю ночь.
— Там правда мыши. Они шуршат и скребутся. Я до смерти боюсь грызунов и тараканов…
— Драться ты не боишься, а здесь испугалась. Иди спать к себе в кровать, София.
Я отрицательно мотаю головой и умоляющим голосом добавляю.
— Обещаю, что буду тише глухослепонемой мушки. Я буду соблюдать все дурацкие правила и ещё много всего обещаю. Только не заставляй меня возвращаться в кладовую. Они меня там ждут, понимаешь?!
— Кто тебя ждёт?
— Мыши, а возможно и крысы. А крысы могут кости грызть и оставлять шрамы… Мои ноги точно им понравятся. Ну прошу-у-у.
Кое как сбросив с себя мои руки, Глеб сразу отодвигается и быстро поднимается с дивана. Сдернув с кресла тонкие трико, он натягивает его и направляется в сторону кладовой.
— Если ты мне врёшь, помощи от меня больше не жди.
Подбиваемая страхом, я подскакиваю и встаю на диван ногами.
— Не уходи. Здесь тоже могут быть мыши. Я очень боюсь. Честное слово тебе даю. Когда мне было пять лет, а Сережке – десять, пьяная мать закрыла нас в сарае, где был целый полк крыс. Они… они чуть не съели нас. Грызуны бросались на Серёжку… по-настоящему… У него были шрамы на ногах от укусов. Ты точно их должен был видеть... Брат держал меня на руках, а они кидались на него, как звери. Я заклинаю тебя! Не оставляй меня. Я завтра уйду и больше не приду. Клянусь! Только не уходи. Пожалуйста!
Мой голос обрывается и я начинаю рыдать. Страх пульсирует в висках, а спина покрывается ледяным потом. Повалившись на диван, я закрываю лицо ладонями и безнадежно плачу. Сознание подбрасывает всё новые картинки из прошлого, где мы с Серёжкой стоим посреди темного сарая, а вокруг снуют крысы и мыши. Мне тогда казалось, что их миллионы, настолько шумно было вокруг. Я точно также рыдала тогда, а брат молча плакал и терпел укусы этих дьяволов. Мать и раньше нас бросала, когда уходила в загул, но тогда она превзошла сама себя. В тот день нас выпустил сосед и в огромном амбарном сарае мы провели не больше часа, но тогда мне казалось, что этот кошмар длился вечность.
Из воспоминаний меня вырывает тихий голос.
— Успокойся, София. Я не пойду.
Поднявшись, я сокрещиваюсь глазами с Войтовым и сипло говорю.
— Спасибо.
Глеб кивает и шумно выдыхает.
— В этом доме никогда не было мышей. Возможно тебе показалось.
— Нет-нет. Они точно там есть. Я их слышала, слово даю.
Обтирая краем пододеяльника слезы с глаз и щек, я опускаю взгляд вниз и ошарашенно стону. Оказывается футболка Глеба довольно сильно задралась и открыла бедра. Теперь я сидела на диване в трусах и в скомканной на животе футболке. Это значит, что когда я лежала, Войтов «любовался» моими голыми ногами и попой, прикрытой тонкой тканью трусиков-танго… Пипец.
Накрывшись одеялом, я поднимаю взгляд на Войтова и тихо говорю.
— Ты конечно мне не поверишь, но я точно не хотела показывать тебе трусы и… и всё остальное.
Мужчина щурится и не отрываясь смотрит мне в глаза.
Подтянув одеяло, я натягиваю его до уровня шеи и продолжаю.
— Я не вспоминала про одежду, когда убегала от грызунов. Главное — спасти себя.
Глеб кивает и подходит к дивану, чтобы взять пульт от света и телефон.
— Ложись на диване, а я в кресле расположусь.
— Ты будешь спать в кресле?
— Нет. Нормально поспать мне сегодня вряд ли удастся. Буду следить за твоими мышами.
Конечно я могла спокойно завалиться спать на его диван и не мучится угрызениями совести, что он всю ночь просидит на кресле, но... Но чувство благодарности за то, что он не ушел из комнаты, берет верх и я говорю.
— Давай, я подвинусь и ты ляжешь с края. Только одеяло не отдам, я ведь не одета.
Я думала, что Войтов будет спорить, но он думает лишь некоторое время, а потом, как ни странно, кивает и гасит свет. Я сразу же откатываюсь на противоположный край дивана и закрываю глаза. Страх до сих пор не отпускает тело, но присутствие Глеба значительно улучшает моё состояние. Вот никогда бы не подумала, что в Войтове я увижу спасителя. А если бы мне сказали, что я буду спать с ним в одной кровати, я бы кинулась драться. Настолько это предположение было невероятным!
Когда я слышу скрип дивана, тело автоматически напрягается, но длится это напряжение недолго. Проходит совсем немного времени и мои веки наполняются свинцом и я засыпаю.
Во сне ко мне снова приходят крысы. Они очень давно мне не снились, но видно шуршание в кладовой стало толчком к возвращению кошмаров. Во сне я убегаю от стаи крыс и когда до спасительного укрытия остается меньше десяти шагов, они настигают меня и я падаю. Я ползу от них, скреблю землю ногтями, но ничего не выходит…
И вдруг меня вытаскивают из клубка грызунов и накрывают теплым пледом. Невидимые горячие пальцы вытирают мои мокрые от слез щеки, а теплые руки гладят по голове. Мне становится настолько хорошо и спокойно, что я постепенно расслабляюсь и куряюсь носом в шею спасителя. Знакомый запах ударяется в нос и я даже во сне знаю кому этот аромат принадлежит. Глеб! Во сне он тоже меня спасает. Улыбнувшись, я касаюсь губами теплой кожи шеи и тянусь выше.
Во сне он обязательно ответит на мой поцелуй. Во сне я стану для него принцессой, а не «дном». Во сне между нами не стоИт смерть брата. Во сне можно делать всё, что угодно…
Глава 13
Легонько коснувшись губами подбородка, я поднимаюсь выше и… и чувствую как на мою шею ложится горячая ладонь. Я практически сразу ощущаю давление – шею слегка сжимают и отодвигают голову назад. Мысль, что это никакой не сон, только на мгновение появляется в голове, но я ее тут же отодвигаю – наяву Глеб точно не стал бы утешать меня. Не тот он человек, да и я для него пропащая душа. Значит надо действовать! Хоть во сне, но я почувствую вкус настоящего поцелуя. Раньше только чертов практикант Матвей пытался меня поцеловать, у остальных парней, к счастью, духа не хватало, слишком тяжёлая у меня была рука, да и нога тоже. И вот сейчас у меня появился реальный шанс по настоящему поцеловаться. К тому же я поцелую ни абы кого, а именно Войтова. Пусть во сне, но моя давняя мечта исполнится.
Стряхнув с шеи ладонь Глеба, я снова тянусь к его губам. Облизнув пересохшие губы, я вцепляюсь в твердые мужские плечи и притягиваю его к себе. Хриплый стон срывается с губ, когда я чувствую насколько быстро бьётся сердце Глеба. Волнуется? Я точно волнуюсь, ведь моё стучит сильнее.
Поддавшись вперед, я открываю веки и тут же натыкаюсь на темный взгляд Войтова. Мои губы замирают в сантиметре от его, а глаза крючками цепляются за небольшую родинку на скуле Глеба. Так всё реалистично…
— Мы спим? – пищу я, когда сомнения окончательно берут верх, — это сон?
Войтов отрицательно качает головой, при этом он практически касается губами моего рта. От короткого прикосновения я вздрагиваю, но не отстраняюсь.
— Я думала это сон, — говорю я и примагничеваюсь взглядом к его полному рту.
И почему так много всего стоит между нами? Возможно в другой жизни мы могли бы быть друзьями или любовниками..? Всё могло быть по другому, но имеем то, что имеем — он убил моего брата.
Воспоминания о Сережке окатывают голову и душу ледяной водой и я отворачиваюсь. Отодвинувшись, осматриваю разложенный диван и понимаю, что ночью я перешла на половину Глеба. Возможно из-за кошмара я… И тут я вспоминаю, что «во сне» меня гладили по голове и вытирали слезы.
