Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен
Безусловно меня раздражает, что Павел пытается манипулировать дружбой и выцыганить для дочери особый график. Это невозможно и недопустимо по той простой причине, что рабочий график в кампании нерушим и незыблем.
— Я своих подчиненных не отпускаю никуда и никогда. Ты знал об этом. Алиса не исключение.
— Да ты че, Глеб? — ошарашенно тянет Пашка. — Это же дочь моя. По блату не отпустишь?
— Нет. Закрыли тему. Если ее парню она нравится — подождет. И еще счастлив будет, что вообще пришла.
На самом деле так и думаю. Подождать Алису однозначно стоит. Умничка она. Только недомерок может не заметить непреложного факта. Есть в девочке терпкий шлейф манкости и очарования. Только беда в том, что оценить наличие притяжения могут оценить лишь опытные.
— Охуе… — осекается при подошедшей официантке. — То есть опупеть. Ну ты и деспот.
— Еще какой. Кто как ни ты в курсе.
— Как она тебя терпит? — с досадой спрашивает и ныряет в телефон.
Отвечать потребности нет. Игнорирую вопрос успешно. Только вот…
Дело не графике.
Я определенно лишаюсь почвы под ногами. Твердь оплывает и движется. Не привык к шатанию, но что есть то есть. Отказываться от факта бессмысленно. Появление девочки в размеренной жизни нагнуло и треснуло.
От непрошенных мыслей становится неуютно. Даже стены родного ресторана не спасают. А ведь мне здесь всегда спокойно было. Видимо ни в этот раз придется просто посидеть, не спеша поесть. Пища безвкусная и пресная. Кофе теплый, а я люблю обжигающий. Все не так сегодня и не то.
Алиса сварила лучше. Точнее зарядила в кофемашине, но все же.
С ума я что ли сошел?
Нарывает мгновенное липкое раздражение. Таращит по-черному. Фраза всплывает из темного прошлого, но по-иному состояние не описать.
Все бы ничего, не войди она в кабинет. Видел же. Спиной чувствовал, как смотрела.
Ощущения накрывают черным смоляным капюшоном. Уникальная аура у Алисы, неповторимая. Обволакивает, пропитывает эротизмом и тягучестью. Малышка еще совсем, а волнует и рябит атмосферу. Взрывает мир своим появлением.
Она не только воздух взрывает. В тот момент всерьез опасался, что заметит стояк. Особо не уверен, что она причиной была, хотя она и была! Что теперь отмазываться. Будь проклято все, у меня и сейчас встает. При одном воспоминании, твою мать! Твою же мать!!!
Раздраженно трясу головой, словно пытаюсь сбросить балласт навязчивых мыслей. Бред же. Бред. Это обман, банальный самообман. Я же взрослый мужик, разве способен повестись на эту херню? Пытаюсь выстроить разумное отрицание странных эмоций, но не выходит. Только сильнее накрывает.
— Глеб, извини, — дергает Паша. — Жена пишет. Мне нужно быстрее домой. Затопило новую квартиру. Соседи… Суки безрукие. Я помчал. Как же так-то, — рассеянно бормочет и мигом вылетев из-за стола, исчезает.
Киваю вдогонку и продолжаю с увлеченным мазохизмом копаться в сознании. Я должен определить для себя, что все это ересь. Мне тридцать девять и никакие девятнадцатилетние свистушки не сдвинут единственно верную ось, по которой иду без сбоев много лет. Недотрах это.
Всё!
«Обязательно разберусь сама, Глеб Сергеевич. Не хочу, чтобы Вы жалели о том, что взяли меня».
Я бы взял будь она постарше. Не раздумывал ни секунды. Так бы взял, что…
Идиот.
Завали свои желания под плинтус и не смей вынимать. Ничего не смей вынимать.
Все просто, я могу найти ответ на свое безумие. Усталость взяла верх. Много сил сжег. Это все, что нужно понимать. Никто не спорит, что Алиса через чур привлекательная особа, но сей факт ровным счетом, по сути, только утверждающий факт. Ничего больше.
Да, она потрясающая и всяко разно, но смешно, блядь, просто. О чем вообще рассуждаю? Сижу и отмазываюсь сам перед собой за то, что отлично понимаю, не будь она Пашконой дочерью натянул бы по самые гланды. Но родственный оберег работает. Пусть и дальше выполняет свою функцию. Размениваться на пыльную радугу не собираюсь.
Эстетическое восприятие расцветающей женской красоты и недюжинного ума. И все дела. Я ценитель, ничего не поделать с этим. Остальное следствие.
Бездумно поднимаю трубку. Не сразу уловил, что аппарат разрывается.
— Да, — отвечаю, не посмотрев на определитель.
— Глеб, привет. Это Алиса. Прости, но ты не смог бы меня забрать. Я… Я потом объясню.
— Где ты? Что с голосом?
— Сейчас адрес сброшу, — сбиваясь, быстро тараторит. — Только папе не говори. Он меня убьет.
Какого черта происходит? В мессендж приходит геолокация. Пялюсь на адрес некоторое время и не понимаю. Что там она делает? Какого хрена ее занесло в казино?
Вашу мать! Я ей нянька, что ли?
Сдать бы ее Пашке, но вместо этого иду к машине и рву с места, вдавив педаль в пол.
11
— Ты считаешь это взрослый поступок, Алис?
Засовываю в карман бумажник и строго смотрю на девушку. Она опирается о стену. Ее шатает, кружит. Еще немного и свалится. Подхватываю за талию, прижимаю к боку. Гневно кошусь на мотающуюся рядом подругу Алисы, быстро киваю на выход.
Какого хрена малолеток занесло в казино? Что они здесь делали?
— Глеб Сергеевич, Вам помочь? — на пути возникает охранник.
— Нет. Справлюсь.
Огибаю секьюрити, перехватываю удобнее Алису. Она испуганно жмется и молчит. А вот подружка ее успокоиться не может. Бухтит, как испорченное радио. Вымораживает просто.
Запихиваю Алису на пассажирское, подельницу назад и одергиваю пиджак. Во что я ввязываюсь все время? С тех пор, как она появилась в моей жизни, постоянно происходит зачетная херь. Надо мне это, мать ее?
Никогда не был сторонником проявления благородства и не возился с малолетками, а теперь вектор сбит прицельно. Снайперша, блядь. Навязалась на мою голову.
— Мы нечаянно.
Голос Алисы взрывает. Пригорает на подкорке и оседает закоптившейся сажей. Эта гребаная корка стягивает и затрагивает нейроны, которые активируют раздражение. На загривке встает дыбом шерсть. Лезет в голову предвестник ядерного взрыва. Яростно выдыхаю через ноздри и молча впиваюсь взглядом в нарушительницу моей размеренной жизни.
Она икает и испуганно закрывает рот ладошкой. По салону плывет легкий запах алкоголя. То, что я обескуражен ничего не сказать. В такой ситуации впервые. Да она сильно напилась! Сейчас четко снимаю скан состояния.
— Мы отдадим, — мычит с заднего сиденья подруга Алисы. — Они жмоты. Не поверили нам на слово. И вот.
К черту!
Устало потираю виски, молчу. Смысла продолжать беседу не вижу. Тысяча зелени не такая большая плата за бездумный беспредел девочек.
— Мы больше не будем, Глеб… Сергеевич, — прикладывает руки к груди Алиса.
— Да, больше ни ногой туда. Там одни козлы. Жлобы вонючие, — вторит другая. — Ох, мне плохо. Зачем же мы туда поперлись. Говорила ты мне, а я не послушала. Ну скучно нам было!
— Помолчите лучше, — высекаю и они замолкают.
Жму на газ. Вытряс адрес Ольги еще перед отправкой. Хорошо, что немного осталось. Забрасываем её домой и убедившись, что вошла в подъезд, уезжаем. Судя потому, как булькает без конца телефон Алисы, бесшабашная подруга добралась до дверей квартиры без приключений.
— Куда тебя?
— Не знаю, — растерянно улыбается. — Я ключи от квартиры потеряла.
— Прекрасно.
— Почему у подруги тогда не осталась?
— Туда нельзя. Но я могу на лавочке посидеть. До утра.
— Да бл… — стискиваю руль до белизны. — Что мне с тобой делать?
Она беспомощно разводит руками. От тепла в салоне Алису развозит еще больше. Взгляд плывет и мутнеет сильнее. Поправляя ремень, задевает декольте. Из глубокого разреза выглядывает роскошная грудь. Я залипаю, как голодный пиздюк на обнаженном куске плоти.
Вряд ли специально сделала. Она не способна на неприкрытое соблазнение. Дышит, как астматик. Душно ей.
Думать о том, что у малышки сиськи непозволительно. Пошло и неправильно. Но то, что вижу, достойно самой высокой похвалы. Против воли во рту скапливается густая слюна. Пальцы колют и зудят. Ловлю себя на мысли, то хочу смять нежную плоть и коснуться языком. Слишком все провокационно и жарко.
