Поцелованный огнем (СИ) - Раевская Полина
— А как же твои дети? — привожу беспроигрышный аргумент, на что она с шумом втягивает воздух и встав с кресла, подходит к окну, нервно заламывая руки.
— Ну, думаю, они уже достаточно взрослые, чтобы понять, что в жизни их матери есть секс, — иронизирует она с кривой усмешкой. — В конце концов, на этом видео нет ничего такого, чего мне стоит стыдиться. Меня не трахало десять негров и не… что там еще делают…
Я хмыкаю. То видео действительно скромное, но всяким белопальтовым хуеплетам и его хватит, чтобы прийти в культурный шок, склоняя нас на каждом углу. Касайся это только меня, я бы даже пальцем не пошевелил, пусть там хоть с лупой рассмотрят, мне похуй, но в таких случаях все дерьмо летит на женщину, а дроле только этого не хватало, тем более, из-за моего гребанного менеджера и моих упоротых хотелок.
Нет, хрена с два я этот слив допущу!
— Ты, конечно, права, но маленький нюанс: я не хочу, чтобы на мою женщину дрочили все, кому ни лень.
— Боже, Богдан! — закатывает она глаза, засмеявшись, но я веселье не разделяю, и у нее взлетает бровь. — Ты серьезно?
— А ты реально думаешь, что я позволю тебе решать проблему с моим менеджером? Ты за кого меня вообще держишь?
Ну, да, наезжаю, но иначе просто никак. Пусть мне приятно, что она готова, наконец, сражаться за наши отношения, но ее жертвенность у меня уже в печенках.
— Я просто хотела… — мгновенно теряется она, не понимая моей реакции.
— Я понял и оценил, — спешу успокоить, — но у тебя есть мужик. Мужик, а не мальчик! Положись на него и расслабься.
— Если суть вопроса в том, чтобы доказать...
— Я не доказываю, а расставляю точки над «i». Защищать — не твоя зона ответственности.
— Да боже, это просто отличная возможность и мы ее упустим, если ты продолжишь лелеять все эти нормы!
— Я все сказал! — отрезаю безапелляционно, ибо нормы для того и придуманы, чтобы мужики оставались мужиками, а женщины — женщинами, и каждый знал свои обязанности, а не стенал потом, что мужик — это среднестатистическая баба по своему функционалу. — Успокойся и хватит со мной спорить. Я не хочу, чтобы ты вместо того, чтобы спокойно проходить лечение, дергалась из-за желтых газетенок, каких-то неадекватов на улице и своих деток.
— А что мне делать? — рухнув обратно в кресло, вопрошает она. — Сидеть и ждать…
— Да, сидеть и ждать, когда я все решу.
— И как ты решишь? Искалечишь его?
Что ж, наверное, я сам виноват — заслужил репутацию взбалмошного кретина, но как же бесит!
— Ты вроде говорила, что безмозглые идиоты не в твоем вкусе, но ведешь себя так, будто я — он самый что ни на есть.
Дроля с шумом выдыхает и чуть ли не закатывая глаза, заверяет:
— Я не считаю тебя идиотом, но ты импульсивен и…
— Я могу себя контролировать, когда знаю, ради чего!
И это не пустой треп. Я многое терпел ради наших отношений, когда ни хрена не было ясно, а сейчас и подавно, зная, что теперь мы вместе, и все действительно серьезно, потерпеть и не угондошить этого урода смогу.
— Хорошо. Я так понимаю, ты предлагаешь снова скрываться и делать вид, что между нами все кончено, так?
— Раньше тебя это не парило, — вырывается прежде, чем успеваю отфильтровать. Дроля невесело усмехается, но без обид.
— Раньше я была дура, которая думала, что у нее есть все время мира, а теперь его нет, и я не хочу тратить то, что у меня осталось на игры с твоим менеджером.
— Давай, ты не будешь говорить так, словно завтра умрешь — это, во-первых, — она явно хочет что-то возразить, но я не позволяю, — а, во-вторых, на разборки с ним все равно уйдет время, вопрос лишь в потерях, которые мы понесем. И твоя репутация не будет одной из них. Точка!
Я поднимаюсь с кресла и начинаю разминать плечи, корпус, а дроля тяжело вздыхает.
— У тебя есть какой-то план?
Планом это, конечно, не назовешь, скорее идея, но вполне имеющая место быть.
— Есть, но это сложно и рискованно, — отзываюсь неопределенно, но дроля всем видом дает понять, что жаждет конкретики. Скрывать не вижу смысла, поэтому обрисовываю задумку. — Раз ты говоришь, что он намекал на причастность к смерти Агриппины, значит, нанимал кого-то. Если узнать кого, то можно раскачать эту лодку, но нужно содействие сыночка Агриппины и бывшего мужа. Они журналисты, им нужно только дать наводку, и они нароют кучу всего.
— Но ты ведь первый попадешь под подозрение. Она же тебе все свои деньги оставила?
— Да, и подозреваю дядя Сэми знал про ее завещание, поэтому и решил убрать. Меня молодого легко было взять в оборот, что он и сделал. В итоге я отдал ему чуть ли не половину за то, что он помог мне выиграть дело против ее сына. Так что да, позиция шаткая, но я буду сотрудничать со следствием и поставлю свои условия…
— Все равно это очень рискованно, — качает дроля головой, и я понимаю, что это действительно так, но кто не рискует, как известно, не пьет шампанское.
— Ну, могу еще предложить связи моего друга. Он рэпер из Бронкса. Пару звонков, и дядю Сэми пристрелит какая-нибудь банда чернокожих в темном переулке, — накидываю вариант попроще. Дролю, прошедшую веселые девяностые, он не особо шокирует, поэтому она абсолютно спокойно уточняет:
— И ты пойдешь на это?
66. Богдан
— А у тебя есть сомнения? — ловлю ее взгляд, давая понять, что и голыми руками убил бы, если бы это не мешало быть с ней.
Видимо, все прочитав, как надо, у нее вырывается смешок.
— Боже, почему это так впечатляет? — накрывая щеки ладонями, признается она со смущенной улыбкой, я смеюсь. Женщина тоже по-своему примитивна: соверши ради нее подвиг, и она твоя.
— Я, наверное, ужасна, — продолжает дроля, — но мне хочется выбрать темный переулок с бандой.
— По-моему, это нормально, особенно, в случае этого гондона.
— Ты прав, но, когда дышишь на ладан, становишься жутко мнительной, поэтому давай, не будем портить карму.
Честно, я не удивлен. Дроля может быть злой, властной, мстительной стервой, но не бесчеловечной.
— Как скажешь. Тогда пробиваем его на тему Агриппины, у кого он ее заказал.
— Как это будет?
— Есть несколько вариантов: можно девку подложить, есть профи, которые лихо умеют языки развязывать. Еще можно попросить о помощи того же Хью — моего друга. У него сейчас, как раз, серьезные терки с одним челом из рэперской тусовки. Он, конечно, убирать никого не планирует, но может сделать вид. А учитывая, что там бандой не отделаешься, иначе сразу поймут, кто заказал, думаю, если он обратится к дяде Сэми за контактами — это не будет выглядеть палевно. Все знают, что у него есть разные связи. А уж иметь в должниках Хью он однозначно не упустит, так что это рабочая схема.
Дроля несколько долгих секунд, молча, обдумывает, а потом насмешливо тянет:
— Да вы еще тот интриган оказывается, Богдан Юрьевич!
— А ты думала? — хмыкаю самодовольно. — Я с семнадцати лет варюсь в этом дерьме и, как видишь, не тону. Зачастую, конечно, везет, но везение — тоже талант и почему бы им не пользоваться?
Лариса усмехается, закинув ногу на ногу.
— Хорошо, надеюсь, в этот раз тоже фортуна не подкачает.
— В любом случае, мы посоветуемся с адвокатами, как разорвать контракт с меньшими потерями, а потом я уволю Ли Роя и обнародую запись, которую ты сделала. Это, конечно, не волчий билет, но топовые спортсмены не захотят с ним работать, плюс он не рискнет выкладывать видео. Вообще можно хоть завтра это провернуть после консультации с юристами, но я хочу, чтобы этот гондон ответил по полной.
— Я тоже, но это слишком рискованно.
— Давай, попробуем, а если ничего не выйдет, вернемся к лайтовой версии.
Дроля с шумом втягивает воздух.
— Хорошо, — кивнув, поднимается она с кресла, потягиваясь.
— Тогда сегодня же вылечу в Элей, пусть думает пока, что ты меня послала, а я тем временем договорюсь с Хью, да и с Линдси надо заранее перетереть о разрыве контракта.
