Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
Я усаживаюсь плотнее, инстинктивно находя точку опоры, и чувствую его — твёрдое, тёплое давление в самом чувствительном месте.
Поцелуй становится только глубже, медленнее, осмысленнее. Это полноценный, влажный, исследующий разговор.
Его губы движутся против моих с гипнотической ритмичностью, он то слегка оттягивает мою нижнюю губу, то снова поглощает её полностью.
И каждый раз, когда Таир это делает, по моей спине пробегают крошечные молнии.
Его язык проводит по линии губ, и у меня вырывается влажный стон. Мои пальцы сами тянутся к его лицу.
Я скольжу ладонью по его щеке, чувствую под кожей напряжение скулы, лёгкую, колючую щетину, которая оставляет на моей ладони крошечные жгучие царапины.
Удивительно… Приторно, головокружительно приятно вот так целоваться с Таиром.
Словно у нас впереди целая вечность.
Этот поцелуй — как первый глоток воды в знойный день. Желанный, живительный, проникающий в самую глубь
Внутри меня всё гудит. Этот низкий, вибрирующий гул заполняет каждую клеточку, вытесняя все мысли.
Моё тело становится лёгким, невесомым, оно плавится от его прикосновений, от его губ.
Не отрываясь от моих губ, Таир тянет меня к себе. Его ладонь скользит по спине, подталкивая.
Внутри меня всё гудит, как раскалённый улей, и в этот самый момент Таир прихватывает мою нижнюю губу зубами.
Электрический разряд, острый и мгновенный, пронзает меня от губ до самых пяток.
Лёгкое возбуждение, которое до этого было лишь намёком, фоном, теперь просыпается, потягивается и расправляет крылья.
Пальцы мужчины зарываются в мои волосы глубже, сжимают их у самых корней. Пальцы Он тянет, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы затылок пронзила острая, сладкая боль.
Моё дыхание срывается, становится прерывистым, горячим.
Мои губы оживают под его властью, они двигаются в унисон, они открываются, приглашая, обещая.
Мне это нравится до потери пульса. До полного отключения сознания. Весь мир сузился до полумрака комнаты, до запаха его кожи, до влажного тепла его рта и до этого неспешного, исследующего танца.
Внутри всё плавится — кости, воля, мысли. Остаётся только это томное, тяжёлое, сладкое чувство, которое заполняет меня до краёв.
Я могла бы вот так целоваться с ним вечность.
Каждое прикосновение его губ — это лекарство, горьковато-сладкий бальзам, который вытесняет, стирает всю накопившуюся горечь.
Таир целует меня так, будто мы только что открыли этот способ общения — медленно, глубоко, с полной самоотдачей.
Я вся плыву. Нежность, желание, тепло — всё смешивается в единую волну, и я просто качаюсь в ней, не желая, чтобы она заканчивалась.
Его ладонь, до этого лежавшая на бедре, смещается ниже, и он сжимает мою ягодицу.
Хватка его твёрдая, уверенная, властная. Это не ласка, это — заявление. Прикосновение, от которого по всему телу пробегает мгновенная, жгучая вибрация.
Невозможно сдержаться. Тихий, сдавленный стон вырывается из моего горла и теряется в пространстве между нашими поцелуями.
Таир отвечает на него низким, похожим на рычание звуком. И снова его зубы прихватывают мою губу.
Это боль, которая не ранит, а возбуждает, подливая масла в огонь, полыхающий внутри. Голова кружится, пространство теряет очертания.
Впервые мне настолько хорошо с Таиром. Впервые я рада, что именно он оказался моим похитителем.
Глава 48
Губы Таира — мой единственный ориентир в уплывающей реальности. Они давят, то мягко, то с напором.
Губы начинают покалывать, будто по ним пробежал разряд тока.
Это покалывание растекается по всему лицу, разливается жаркой волной по шее, груди, опускается низко-низко в живот.
Внутри меня колышется что-то огромное, трепещущее и жаркое. Это возбуждение — живая субстанция.
Она пульсирует в такт бешеному стуку сердца, сжимает низ живота тугой пружиной, заставляет пальцы впиваться в его плечи.
Я теряю счёт времени. Дышать не хочется. Хочется только этого — чувствовать, как его язык скользит, как его губы захватывают мои.
Мне так хорошо, что это граничит с болью, с невозможностью вместить в себя весь этот шквал ощущений.
В голове пусто и гудит, будто в ней роятся пчёлы, опьянённые мёдом его губ.
Пальцы Таира впиваются в меня сквозь тонкую ткань одежды, не оставляя места для сомнений.
Мужчина трогает меня так, будто хочет оставить следы, вмятины, отпечататься на моей коже навсегда.
И я хочу этого. Я пылаю. Каждое его прикосновение — это капля бензина в костёр, разгорающийся у меня между ног.
Жар становится невыносимым, он пожирает меня изнутри.
Мои пальцы зарываются в его волосы. Я прижимаюсь к Таиру сильнее, отвечая на его напор своим, безмолвно умоляя не останавливаться.
Из горла вырывается стон, глухой, влажный, прямо ему в губы. Я сама слышу, как он звучит — сдавленно, почти по-звериному.
Это Таир вытягивает его из меня, из самой глубины, где клокочет это возбуждение, ставшее уже физической болью, тугим, сладким узлом.
Мир и правда плывёт, как на карусели, когда ты кружишься-кружишься, а потом останавливаешься, и земля уходит из-под ног.
Только здесь нет остановки. Есть только вихрь, и я в его центре. И вот этот вихрь опрокидывает меня.
Лёгким, одним плавным движением Таир переворачивает наш мир, и теперь уже я лежу на спине.
Таир вдавливает меня своим весом. Ошеломляющее, первобытное ощущение того, что я зажата, поймана.
Моё тело прогибается под ним, матрас становится мягким ложем, повторяющим каждый мой изгиб.
Я чувствую каждым мускулом, каждой клеточкой мощное мужское тело. Дышать тяжело, но это сладкая, удушающая нехватка воздуха.
Его губы не отпускают ни на секунду. Они не целуют — они терзают. Они снова на моих, но теперь с новой силой, с яростной нежностью.
Таир прикусывает мою нижнюю губу, заставляя вздрогнуть всё моё тело, потом сглаживает укус влажным, горячим ласканием языка, а потом снова давит, мнёт, поглощает.
Меня плавит. Буквально. Кости становятся ватными, мышцы превращаются в горячий, податливый мёд.
Приятно до мурашек, бегущих по коже, до дрожи в коленях. Расплывается острыми ощущениями, когда Таир дёргает мою футболку.
Прохладный воздух комнаты обжигающе касается обнажившейся кожи. Секунда неловкости, стыдливого порыва прикрыться…
Но Таир не позволяет. Он сдёргивает с меня футболку, жадным взглядом скользит по моему телу.
Вся кожа покрывается мурашками, мышцы слегка сводят от напряжения и смущения.
Мои ладони вздрагивают в попытке прикрыть. Я понимаю, что Таир видел меня уже такой.
Это далеко не первый раз. Но всё такой же смущающий. И ещё более интимный.
Словно после обнажения души — подобное обнажение тела это последний шаг к необратимому.
Смущение смешивается с желанием, диким, всепоглощающим. Я вижу взгляд Таира. Тёмный, горящий.
И вспыхиваю в ответ.
— Не прикрывайся, — приказывает он хлёстко. — Хочу тебя видеть.
— Я… — рвано хватаю воздух.
— Закроешься — свяжу.
Эта угроза звенит в воздухе, плетью ложится на кожу. Я вздрагиваю, не сомневаясь.
Он действительно это сделает.
Таир перехватывает мои запястья, крепко сжимает их. Жар его прикосновений покалывает кожу.
Мужчина прижимает мои руки к матрасу, а сам прикасается губами к моей шее. Он скользит вниз, оставляя за собой след из огня.
Каждое нервное окончание на моей коже взрывается крошечной звёздочкой.
Его губы двигаются так медленно, так осознанно, будто читают по Брайлю самую сокровенную историю моего тела.
Таир ласкает ключицу, проводит кончиком языка по той чувствительной впадинке у основания горла, и меня буквально подбрасывает на кровати.
Пальцы сами впиваются в простыню, сминают ткань, ища точку опоры в этом уплывающем мире.
Таир движется ниже. К ложбинке между грудями. Дыхание перехватывает. Во мне всё сжимается в сладком, мучительном предвкушении.
