На высоте 2 (СИ) - Юлианова Ника

– Вчера ты говорила ровно обратное.

– Я была такой дурой…

На самом деле нет. Я действительно так чувствовала в моменте. Что изменилось за эту ночь? Глобально – все осталось по-прежнему. Смерть все так же дышала нам в спину, но ее морозное дыхание обостряло жажду жизни стократно.

Горский притянул меня ближе, видно опасался, что я опять передумаю. Его дыхание обжигало, руки протиснулись в пространство между матрасом и моим телом, скользнули по позвоночнику и замерли на лопатках. Я повторила его движение. И мы замерли, едва не касаясь губами губ. Заставляя вибрировать натянувшиеся между нами струны.

– Я тебя сброшу в пропасть, если опять пожалеешь! – пригрозил Гор. Я улыбнулась. Ласково потерлась носом о его нос… Он же прижался лбом к моему виску, и я услышала, как бешено колотится у него сердце.

– Я не жалела.

– Да? Мне так не показалось.

– Мы будем спорить или трахаться? – прошипела я, прихватив губу Гора губами. Горский фыркнул, мягко опускаясь ладонью к моей заднице. Сдвинул ластовицу и медленно приласкал большим пальцем, не сводя с меня глаз. Мы двигались осторожно, боясь утратить только-только обретенное равновесие. Дышали поверхностно и часто. И в сорванном жадном дыхании, как это ни странно, было что-то медитативное, да. В какой-то момент границы наших тел стерлись. Мы с Мишей слились душами и телами, образуя единый организм. Мы жили и умирали, превращаясь в звездную пыль.

– Ты меня на хрен убиваешь, – просипел Горский, когда все закончилось. Я улыбнулась, сжав сильнее обернутые вокруг его бедер ноги. В тот раз он даже не пытался из меня выйти, и это было совершенно прекрасно. Чувствовать его до конца. Делить с ним этот момент. И делиться.

Но если я его убивала, то он возвращал меня к жизни. Я села, сладко потянувшись. Тело откликнулось приятной ломотой. Массаж от Горского сделал свое дело.

– Может, тебя взбодрит чашка кофе? – пропела я, набирая номер ресторана, указанный в информационном буклете, и делая нам заказ.

– Определенно, – хмыкнул Горский, неотрывно наблюдая за каждым моим движением.

– Ты меня смущаешь, – призналась я, отводя взгляд.

– Чем?

– Тем, что вот так на меня смотришь.

– Разве ты осталась голой не для того, чтобы я тобой любовался? – Горский дернул бровью. И тут я задумалась. Кусая губу, уткнулась в телефон, в котором за ночь только прибавилось уведомлений. Сердце дрогнуло. Все это время я пыталась себя убедить, что пройдет неделя-другая, стервятники перекинутся на свежее мясо, и станет легче, но пока было только хуже.

– Нет. Я просто пропускаю ту стадию отношений, в которой люди пытаются казаться лучше, чем есть.

– Куда лучше, Кира?

Я вскинула взгляд и медленно сглотнула, потому что, кажется, Горскому в самом деле очень нравилось то, что он видел. Нравилась я – обожженная, вся сплошь в синяках и ссадинах. Господи.

– Кхм…

Где-то совсем рядом засмеялись дети, лениво тявкнула собака и хлопнула дверь. Мир жил, как ни в чём не бывало. В то время как моя вселенная претерпевала какие-то совершенно глобальные изменения. К худу ли, или к добру?

В дверь постучали. Я накинула халат и поспешила открыть официанту, принесшему завтрак. После утренних упражнений с Горским аппетит был что надо. Мы молча набросились на еду, после чего сходили по очереди в душ. На этот раз первым пошел Гор. Так что когда я справилась, он уже был с головой погружен в работу.

– Что делаешь?

– Перепроверяю логистику, – зевнул, не отрывая взгляда от планшета. – Шерпы готовы вылетать через неделю. Мы даже не выбились из графика.

Гор протянул мне кружку. Кофе был еще теплый. Я задумчиво сделала пару глотков. Думать о предстоящем восхождении не хотелось. Вспоминать уже пройденный путь – тем более.

– А пойдем погуляем? – предложила я.

– Легкий трекинг? – оживился Гор. Я хмыкнула, закатив глаза:

– Вообще-то я имела в виду прогулку по городу, но если тебе приспичило опять в горы – почему бы и нет. Нужно только взять перекус.

Мы собрались быстро. Хотелось свежего воздуха и хоть немного движения. Когда вышли на улицу, город показался удивительно тихим. Утренняя вкрадчивая прохлада стряхнула остатки усталости. Мы сидели в небольшом гостиничном садике, дожидаясь, пока нам соберут ланч, когда в него вышел Перминов в компании смутно знакомого мне мужчины.

– Кира, – Олег сделал шаг навстречу. – На ловца и зверь бежит. Помнишь Рамиля?

Дядю Тимура? Конечно… Вопрос – зачем он здесь? Чтобы обвинять? Или требовать назад потраченные на экспедицию деньги? Я устало откинула волосы ото лба, приготовившись к самому худшему.

– Конечно. Здравствуйте. Примите мои самые искренние соболезнования.

– Спасибо.

Я переступила с ноги на ногу, чувствуя все возрастающую неловкость. Молчание затягивалось, я совершенно не понимала, чего от меня хотят, и оттого все сильнее нервничала.

– Вы хотите что-то узнать? – хрипло шепнула я. – Я рассказала все, что видела.

– Мать Тимура интересует, какими были его последние слова.

– Он ничего не успел сказать, – покачала головой я. – Все случилось так быстро, что Тимур не успел даже вскрикнуть. Но он улыбался…

Рамиль стиснул зубы и посмотрел будто сквозь меня. Как же невыносимо тяжело это было!

– Сегодня власти официально заявили о прекращении спасательной операции.

– Мне очень жаль, – я этого не знала, и хотя нисколько не сомневалась, что так оно и будет, все равно испытала неприятное чувство рухнувшей надежды. – Мне так жаль, господи…

Меня ломало. Слезы подступали откуда-то изнутри. Драли глотку. Чувствуя, как я рушусь, Гор сделал шаг вперед и приобнял меня за плечи. Рамиль скосил на него неодобрительный взгляд. Проявлять чувства на публике в нашей культуре считалось недопустимым, но я давно уже не придерживалась этих правил.

– Я прочитал, что ты собираешься отказаться от продолжения экспедиции…

– Да, но…

– Ты не должна. Если Тимур так этого хотел… – Рамиль стиснул челюсти, – это будет неправильно – остановиться на полпути. Его семья просила тебе это передать.

Я все же всхлипнула, как ни старалась заткнуть себе рот. Сбросила руку Горского и в порыве чувств прижалась к дядьке Тимура. Тот неловко похлопал меня по спине. Чертовы табу лишали нас банальной возможности поддержать друг друга – ведь объятья тоже считались чем-то табуированным. Чтобы не смущать человека, я резко отступила.

– Извините.

Рамиль качнул головой. Мол, нет. Тебе не за что извиняться. И как-то так на меня глянул – и с интересом, и с досадой, и с виной… Что я сразу поняла – уж он-то точно знал о чувствах Тимура ко мне. А потому, наверное, понимал его мотивы гораздо лучше того же Перминова.

Горский нащупал мою ладонь и легонько потянул в сторону.

– Если я могу для вас что-то сделать… – начала я, но опять наткнулась на отрицание. – Ладно. Тогда прощайте.

– Прощайте, – перекривил меня Гор, когда мы отошли.

– А что не так?

– До свидания! А так будто вы навеки с ним расстаетесь.

– Мы и расстаемся. Потому что у нас ноль шансов встретиться в будущем, – устало вздохнула я. – Даже если это будущее случится.

– Та-а-ак. Ну-ка глянь на меня. Что за пессимизм?

В голосе Горского послышалось тщательно подавляемое раздражение. Его было можно понять. Мой настрой действительно оставлял желать лучшего, что вполне могло выйти нам боком во время восхождения.

– Извини.

– Нет, Кира, так дело не пойдет.

– У меня еще есть семь дней, чтобы прийти в себя, окей? Давай не будем тыкать в меня палочкой. Я справлюсь, обещаю!

Гор ответил мне чуть сощуренным взглядом, который означал лишь одно: «Сейчас я отступлю. Но я слежу за тобой».

За пределы города мы выбрались ближе к одиннадцати. Машина доползла по серпантину до маленькой деревушки, от которой мы решили идти пешком. Тропа тянулась вверх, петляя между рисовыми террасами, похожими на зелёные чаши, наполненные водой.