Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

— Нет, — выпаливаю я. От смущения лицо мгновенно вспыхивает, но он все равно меня раскусил. Я просто не думала, что нравлюсь ему настолько, чтобы он захотел специально тратить время и помогать мне. — Я просто… не думала… Ты ведь здесь ради Дева, а не ради кого-то еще.

Он закатывает глаза и крепче перехватывает меня за локоть, принимая на себя больше моего веса, а затем разворачивает в сторону лифтов.

— Я здесь ради людей, которые мне небезразличны, и ты одна из них. — Он осторожно подталкивает меня вперед, внимательно следя за каждым моим шагом. — Пойдем. Сначала позавтракаем, а потом попробуем уменьшить боль.

Я позволяю ему вести меня, благодарная и за поддержку в самом буквальном смысле, и за то, что он без колебаний решил помочь.

— Спасибо, — тихо говорю я, когда он нажимает кнопку вызова лифта.

Он даже не смотрит на меня, когда отвечает:

— Я рядом, Уиллс. Тебе пора бы уже это знать.

Что ж, теперь я точно знаю.

Марк не отпускает меня даже после того, как лифт начинает спускаться. Как ни странно, молчание между нами совсем не кажется неловким, но мне все-таки приходится его нарушить.

— Я не хочу, чтобы Дев об этом узнал.

Я чувствую на себе взгляд Марка, хотя сама продолжаю смотреть прямо перед собой на стальные двери. Дело вовсе не в том, что я хочу скрыть от Дева, с кем провожу время, — я просто не хочу, чтобы он знал, что мне больно. Не хочу, чтобы теперь еще и об этом переживал.

К счастью, объяснять ничего не приходится. Марк и так все понимает.

— После завтрака отправлю его в спортзал, — отвечает он. — Ему все равно нужно хорошенько пропотеть после всего вчерашнего алкоголя.

Я тихо смеюсь и наконец поднимаю на него взгляд.

— Ты жестокий. Мне нравится.

На его лице появляется едва заметная ухмылка.

— Что-то мне подсказывает, что нравиться тебе это будет недолго.

Час спустя я лежу на массажном столе, который Марк постоянно держит разложенным у себя в номере, чтобы при необходимости в любой момент поработать с Девом. Такая предусмотрительность, конечно, заслуживает уважения, но прямо сейчас я его за нее почти ненавижу.

— Твою мать, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Ухмылка Марка на этот раз заставляет меня всерьез задуматься, не садист ли он.

Он сидит рядом со мной на краю стола, мое колено закинуто ему на плечо, а руками он обхватил мое бедро поверх компрессионных шорт. Мы буквально прижаты друг к другу, но ничего даже отдаленно сексуального в происходящем нет. Если уж на то пошло, ему еще повезло, что я до сих пор не заехала ему ногой по лицу.

— Выдыхай, — спокойно говорит он.

Я послушно выдыхаю через рот, и в этот момент он плавным, контролируемым движением тянет мою ногу на себя. Облегчение наступает мгновенно — такое ощущение, будто головка бедренной кости наконец перестала упираться в суставную впадину. Даже та мучительная «массажная» пытка, которой он подверг меня перед этим, помогла обычно напряженным мышцам вокруг сустава расслабиться. Я словно в раю.

Я все еще мысленно парю где-то в облаках, когда Марк вдруг спрашивает:

— Так значит, ты и Дев?

Меня мгновенно охватывает паника, с размаху возвращая на землю.

— Я… я не…

— Хватит. — Он опускает руки чуть ниже по моему бедру, чтобы потянуть ногу под другим углом. — Я уже знаю.

Я выдыхаю еще сильнее, когда он снова тянет мою ногу. После этой манипуляции становится едва ли не лучше, чем после первой.

— Он тебе рассказал?

От вопросов Марка все равно никуда не деться: прямо сейчас я целиком в его власти, так что проще сразу говорить правду.

Он качает головой.

— Ему не пришлось. Я видел, как вы вчера целовались.

У меня внутри все обрывается. О нет. Если видел он, значит, мог увидеть кто угодно. Получается, мы вели себя беспечно и безрассудно, позволили эмоциям взять верх и совершенно не подумали о последствиях. Дев просил меня все хорошенько обдумать, а мы вместо этого уже практически послали всю осторожность к черту, и теперь меня вполне может ждать настоящий кошмар.

— Думаешь, нас видел кто-нибудь еще? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри разрастается тревога.

— Нет, — твердо отвечает он. — Но даже если и видел, вчера там были только люди из Argonaut, а мы все подписали соглашения о неразглашении. Наружу ничего не выйдет.

Страх немного отступает, хотя полностью не исчезает. Если мы с Девом продолжим вести себя как озабоченные подростки, сохранить все в тайне точно не получится — чем бы это между нами ни было и во что бы ни превратилось.

— Ладно, — слабо отвечаю я. А что еще тут скажешь? Мой секрет ему уже известен.

Марк молча продолжает работать с моим бедром, и я впервые за несколько месяцев чувствую такое облегчение. Разговор возобновляется только тогда, когда он просит меня перевернуться на живот, чтобы заняться задней поверхностью бедра.

— Тебе нужно рассказать брату самой, прежде чем он узнает от кого-нибудь другого.

Я лежу щекой на сложенных руках, поэтому мой голос звучит приглушенно:

— Пока мне нечего ему рассказывать.

Мы с Девом всего лишь несколько раз тайком целовались. Мой брат, который сам любит строить из себя дамского угодника, вряд ли сможет всерьез утверждать, что пара поцелуев автоматически означает что-то серьезное. Я не соглашалась встречаться с Девом, мы не состоим в отношениях, и все, что произошло помимо поцелуев, — мы признались друг другу в своих чувствах. Все это еще так легко можно списать на мимолетную слабость.

И остается крошечная вероятность, что именно так я и поступлю.

— То, что происходит между мной и Девом… — Я замолкаю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от слов, которые вот-вот произнесу. — Я даже не знаю, приведет ли это хоть к чему-нибудь. И возможно ли это вообще.

Даже если оставить в стороне проблему с Окли, мне приходится думать о своей профессиональной репутации. Я не хочу, чтобы на меня навешивали женоненавистнические ярлыки и распускали слухи, будто работу я получила через постель. Неважно, что было на самом деле: скандальные истории отлично продаются, и одна такая история способна разрушить мою карьеру еще до того, как она толком начнется. Как бы мне ни хотелось, я не могу в одиночку изменить отношение общества к женщинам и то, как с нами обращаются, и не могу слепо последовать за сердцем, если это приведет к уничтожению всего, ради чего я так упорно трудилась.

И все же какая-то часть меня верит, что ради Дева стоит рискнуть.

— Это может к чему-то привести, — с привычной уверенностью заявляет Марк. — И если ты сама этого захочешь, так и будет. Этот парень по уши в тебя влюблен, Уиллоу.

— Я знаю, — шепчу я, жалея, что не могу быть настолько же уверена в нашем с Девом возможном будущем. — И я чувствую к нему то же самое.

Странно признаваться в таком одному из лучших друзей моего брата — и одновременно одному из лучших друзей Дева. Мы с Марком никогда не были близки, всегда словно обходили друг друга по широкой дуге, и этот разговор, безусловно, самый откровенный из всех, что у нас когда-либо были. Никакое правило не обязывает меня делиться с ним чем-то настолько личным, но почему-то довериться ему кажется правильным.

— Скажу тебе совершенно честно, — продолжает Марк, вдавливая большие пальцы в мышцу под моим коленом. — Мне совсем не понравилась идея, что Дев тебя нанял. Ты его отвлекала, из-за тебя он переставал думать о главной цели. — Его пальцы двигаются выше, хотя сейчас он явно старается обращаться со мной помягче — сказанного и без того хватает. — Ты знала, что в прошлом году в Остине он разбился, потому что думал о тебе?

Я резко втягиваю воздух и вскидываю голову, пытаясь понять по выражению лица Марка, не шутит ли он.

— Нет. Не может быть. Он сказал, что разбился, потому что заблокировал колеса и…

— Это случилось из-за тебя. — Марк опускает подбородок и снова сосредотачивается на моей ноге. — Он сам мне сказал.