Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон
Как и следовало ожидать, Говард никак не реагирует.
— Я звоню потому, что ходят слухи: Отто Кивинен собирается уйти из Mascort в конце сезона.
От его слов меня мгновенно отрезвляет. Я вообще правильно расслышал? Потому что не может быть, чтобы он только что сказал именно то, что мне послышалось.
— Ты меня разыгрываешь.
Отто выступает за Mascort столько же, сколько я нахожусь в «Формуле-1». Они с Заидом дополняют друг друга как арахисовая паста и джем: Отто — идеальный второй пилот, именно тот человек, который нужен команде, чтобы поддерживать своего чемпиона в борьбе за восьмой титул. Он стабильно приносит очки и считается одним из лучших пилотов на стартовой решетке, когда дело касается обороны позиции. Будь я претендентом на чемпионство, именно такого напарника я бы и хотел.
Насколько мне известно, Отто вел с Mascort переговоры о новом контракте, но если этим слухам можно верить, дела идут не слишком хорошо. Заид не раз открыто говорил о том, насколько уважает Отто и хочет, чтобы тот остался в команде. Да и сам Mascort всегда его поддерживал, поэтому, скорее всего, уйти хочет именно Отто.
Не всем хочется вечно оставаться вторым пилотом. Уж мне-то это чувство знакомо.
— Как я и сказал: пока только слухи, — продолжает Говард. — Но слухи настойчивые. И еще говорят, что Mascort уже ищет ему замену. Сейчас они рассматривают варианты.
Сердце грохочет в ушах, горячая кровь стремительно несется по венам. Говард не стал бы рассказывать мне об этом, если бы информация никак меня не касалась.
— Я в числе этих вариантов?
— После сегодняшнего выступления — ты уже не просто один из вариантов, — сообщает он. — И у меня есть информация из надежного источника, что за подходящую сумму Argonaut готов тебя отпустить.
Ну конечно, готов. У Бака может быть сколько угодно миллиардов, но он скорее заработает на моем уходе, чем позволит мне остаться и привести его команду к победе. И без того очевидно, что он уже искал мне замену на следующий год. Теперь ему хотя бы не придется выкупать мой контракт, чтобы от меня избавиться.
— Тебе повезло, что ты сумел переломить ситуацию в свою пользу, — продолжает Говард. — Люди наконец начинают замечать твой настоящий потенциал.
— Это не везение, — машинально отвечаю я. — Это Уиллоу.
И именно ей я хочу рассказать эту новость первой. Мне хочется прямо сейчас броситься к ней, подхватить на руки и прошептать ей в губы, что все, ради чего мы так старались, наконец оказалось в пределах досягаемости.
Говард хмыкает.
— Что бы это ни было, продолжай в том же духе. — Он ненадолго замолкает, позволяя мне осознать услышанное и представить, что теперь может меня ждать. — Поздравляю с сегодняшней победой, мистер Андерсон. Свяжусь с тобой, когда узнаю больше.
Я срываюсь с места еще до того, как он отключается, вылетаю из коридора и снова пробираюсь сквозь толпу, стремясь как можно скорее вернуться к Уиллоу. Не проходит и минуты, как я уже стою перед ней. Кажется, по пути я отталкиваю Чаву и в награду получаю целую тираду испанских ругательств, но мне плевать.
Я кладу руки Уиллоу на талию и наклоняюсь достаточно низко, чтобы она расслышала мои слова.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать.
Она слегка отстраняется и смотрит на меня снизу вверх, а ее глаза тут же наполняются тревогой.
— Все в порядке?
— Это хорошие новости, обещаю. — Я сжимаю ее талию, а затем перехватываю одну из ее рук. — Пойдем со мной.
Я провожу ее через клуб в тот самый дальний коридор, из которого только что вышел. В нескольких метрах от нас у туалета стоят в очереди пара человек, но они не обращают на нас никакого внимания, когда я подвожу Уиллоу к стене.
Она охотно прислоняется к ней, словно благодарна возможности немного отдохнуть от танцев и тесноты на танцполе. Ее поза расслаблена, но во взгляде читаются нетерпение и надежда.
— Ну? — подгоняет она меня, сжимая мою руку. — Что за новости?
Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Неужели я действительно сейчас это скажу?
— Я только что говорил с Говардом. Он считает, что у меня есть шанс в следующем году перейти в Mascort.
Несколько мгновений Уиллоу молчит, осмысливая услышанное. Когда смысл наконец до нее доходит, глаза распахиваются, и она прижимает ладонь ко рту, заглушая тихий визг, а затем опускает ее мне на грудь.
— Дев, боже мой! Это потрясающе!
Я накрываю ее ладонь своей, удерживая прямо над бешено колотящимся сердцем.
— Пока ничего не решено, — говорю я, стараясь усмирить как ее восторг, так и собственный, хотя остановить расползающуюся по лицу улыбку уже невозможно. — Но, кажется, у меня действительно хорошие шансы.
— Я так за тебя рада. — Она высвобождает пальцы из моей руки и обвивает руками мою шею. — Ты получишь то, чего хочешь. Я знаю.
Из-за ее объятий мне приходится наклониться к ней, и я обхватываю руками ее тонкую талию, притягивая ближе. Уиллоу обнимает меня так крепко, словно пытается передать мне всю свою любовь, силу и веру, словно знает, насколько сильно все это понадобится мне на пути, который теперь предстоит пройти. И она права — мне это нужно как ничто другое, потому что при всей радости от мысли, что вскоре я могу получить место в команде, о котором всегда мечтал, дорога туда все еще пугает.
Уиллоу это понимает, но уже сейчас не сомневается, что мне все по силам.
Ее объятия немного ослабевают, и мы отстраняемся ровно настолько, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Как всегда, между нами пульсирует скрытое напряжение, но сейчас оно искрит, грозя вспыхнуть чем-то большим и ослепительно ярким — пламенем, которое больше невозможно игнорировать.
— У меня дежавю, — шепчет она.
И правда. Мы снова оказались в коридоре какого-то клуба — еще одно место, которое можно добавить в наш список совершенно неподходящих локаций для незапланированных признаний. Но я бы ничего не изменил.
— Только не говори, что сейчас из туалета выскочит твой брат, — поддразниваю я.
Ее взгляд опускается к моим губам, а пальцы смыкаются на моей шее, недвусмысленно показывая, чего она хочет.
— Я сейчас вообще не хочу о нем думать.
— Я тоже.
На этот раз, когда мы тянемся друг к другу, никто нам не мешает. Ее теплые мягкие губы встречаются с моими, и весь остальной мир перестает существовать. Вся эта хрень, вся драма и тревога исчезают, и остается только она. Мое солнце. Моя луна, освещающая мне путь во тьме. Моя Уиллоу.
Я крепче прижимаю ее к себе и углубляю поцелуй, мягко раздвигая ее губы, пока наши языки не соприкасаются. На этот раз в ее ответе нет ни робости, ни колебаний, как раньше. Те несколько мгновений, пока я ждал, что она ответит на мой первый поцелуй, отняли у меня годы жизни, зато этот возвращает их все разом и словно дарит мне совершенно новую жизнь.
Когда ее ногти скользят по коже моей головы, из горла вырывается низкий стон. В ответ мои ладони ложатся на округлые изгибы ее задницы и притягивают еще ближе, а колено проскальзывает между ее бедер, заставляя и без того короткий подол платья задраться еще выше. По ее резкому вдоху я понимаю, что она чувствует, насколько сильно я возбужден, но Уиллоу не отстраняется.
— Дев, — выдыхает она между поцелуями, все еще запустив пальцы в мои волосы. — Что мы вообще делаем?
— Празднуем, — бормочу я ей в губы. — Разве не очевидно?
Она смеется — тихо, сладко и немного задыхаясь. Я вдыхаю ее смех, словно чистейший кислород, прежде чем снова припасть к ее губам.
Она позволяет мне целовать себя, всем телом прижимаясь ко мне и двигая бедрами навстречу, но довольно быстро останавливается. И слава богу, потому что после нескольких месяцев без секса от того, как она трется обо меня, я вполне способен кончить прямо здесь и сейчас. И самое безумное — я бы, наверное, еще и поблагодарил ее за это.
— Нам нужно поговорить об этом, — задыхаясь, произносит она.
Мне все еще мало, и я провожу языком по ее нижней губе.
