Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
Слёзы обжигают глаза, дыхание сбивается, перескакивает, как будто в груди мотор барахлит.
— Даже про Вариса ты не сказал! — выкрикиваю я, глотая воздух, будто его не хватает. — Заставил считать, что вы просто знакомые! Что он не пойдёт войной! Но с братом он бы поговорил! — голос ломается. — Ты вечно манипулируешь! Врёшь! Унижаешь! Я устала быть игрушкой в твоих руках!
Пальцы дрожат, бутылка почти выскальзывает. Горло сжимается, и в груди что-то рвётся.
Я всхлипываю — рвано, тяжело, как будто задыхаюсь от собственного крика.
И в этот миг — бросаю. Бутылка вылетает из рук, описывает дугу в воздухе и со звоном ударяет по плечу мужчине.
Звук — глухой, короткий. Таир дёргается. Я замираю.
Всё вокруг будто схлопывается. Тишина такая плотная, что я слышу собственный пульс.
— Ох, чёрт, — выдыхаю я, прижимая ладони ко рту. — Я… Я не…
Я не хотела. Не думала, что попаду. Не целилась. Просто… Просто бросила.
Шок пронзает током по венам, выжигая нервы. Внутри всё обрывается. Колени подкашиваются.
— Я случайно! — визжу я, слова сбиваются, хрипнут, но Таир уже рядом.
Мир сжимается. Пространство будто исчезает, остаётся только он — огромный, чёрный, грозовой.
Мужчина хватает меня за плечи, рывком прижимает к стене. Воздух вылетает из груди, будто ударили.
Холод стены и жар его тела сталкиваются во мне, взрывая каждый нерв.
Пальцы зарываются в мою кожу через ткань, дыхание — хриплое, прерывистое, и я чувствую, как его ярость буквально пульсирует, прожигая всё между нами.
— Сука бешеная, — рычит Таир.
Его ладонь с глухим хлопком врезается в стену рядом с моим лицом. Вибрация проходит по бетону, отбивая в моём позвоночнике.
Я вздрагиваю, задыхаясь от всплеска адреналина. Сердце колотится бешено. Неистово.
Я не знаю, где страх, где злость, где то другое, что просыпается внутри — дрожь, жара.
Ощущение, будто всё тело — провод, по которому идёт ток.
Лицо Таира напротив — как из камня, черты обострены. Желваки ходят, словно поводок зверя.
Которого не удержали.
— Как же ты заебала!
Пальцы Таира сжимаются в кулак. И я ощущаю, как пол уходит из-под ног. Я задыхаюсь.
На секунду уверена — он ударит. Сейчас. И даже не успею закрыться.
Грудь сжимается, дыхание рвётся. Но адреналин не даёт отпрянуть.
Таир тянется ближе. Настолько, что я чувствую жар его дыхания на лице. Мир звенит.
Точно ударит.
И Таир бьёт. Не кулаком. Губами.
Поцелуй — как взрыв. Как молния в замкнутом пространстве. Резкий, хищный, с горечью ярости. Воздух исчезает, дыхание обрывается.
Он целует яростно, будто между нашими губами горит пламя, которому некуда деваться.
Воздуха не хватает, сердце колотится, грудь вздрагивает — и в этой буре ярости, злости и чего-то необъяснимо тянущегося внутри — я теряюсь.
Губы Таира жёсткие, требовательные, настойчивые. В каждом его движении — сила, нетерпение, жажда.
Моё рваное дыхание рвётся наружу вместе с дрожью.
Мир вокруг становится глухим, будто стены, стеллажи, разбитое стекло теряют форму.
Я пытаюсь отстраниться, но его рука ложится мне на талию, сжимает крепко, до боли, и прижимает к стене сильнее.
Всё трещит: воздух, напряжение, наше дыхание.
Моя злость смешивается с жаром. Сердце бьётся в бешеном ритме — будто сама ярость внутри пульсирует и разливается по венам, сливаясь с чем-то другим.
Горячим, животным.
Я чувствую, как от Таира исходит злость — будто горячие волны обжигают кожу.
И вместе с этим — тяжесть его тела, силу рук, твёрдость линии плеч. Давление, запах, дыхание, всё становится одной невыносимой точкой.
Я закрываю глаза, и кажется, что падаю — прямо в это пламя, которое сама же и разожгла.
Глава 38
Жар проникает в каждую клеточку, раскаляет кровь, изнутри выворачивает нервные окончания.
Таир прижимает меня к стене, впечатывая всё плотнее своим телом. Его хватка на талии жёсткая, как будто пытается раздавить меня в ладонях.
Его бедро упирается между моих, грудь — в грудь. Давление мощное, не даёт ни двинуться, ни выдохнуть.
Ярость и возбуждение не просто переплетаются — они будто высекают друг друга.
Каждое прикосновение мужчины провоцирует во мне вспышку. Сердце бешено колотится, тело дрожит.
Я чувствую, как кровь стучит в ушах, как в животе свивается всё в тугой, но сладкий ком. Я и злюсь, и хочу.
Таир давит своим телом, как хищник, лишая воздуха, контроля, выбора. И я сама тянусь к нему, выгибаюсь, словно этого мало.
Я будто чувствую, как каждый его мускул пульсирует под одеждой. Как пальцы, впившиеся в талию, дрожат от сдерживаемой ярости.
Таир резко сжимает мой подбородок пальцами, горячими, твёрдыми. Поднимает моё лицо, приближает к себе, взгляд выжигает.
У меня перехватывает дыхание, как будто весь кислород исчезает.
Меня пробирает дрожь — от его близости, от силы, от этого невыносимого напряжения, которое пульсирует между нами.
Таир целует меня. Резко. Зверски. Схватывает мои губы так, будто хочет сжечь меня поцелуем.
Я ахаю, но не успеваю даже вдохнуть — его рот наваливается на мой, сметает, пожирает.
Его губы грубые, жаркие, двигаются властно, требовательно. Я отвечаю жадно, яростно, с таким отчаянием, будто внутри что-то надрывается.
Я кусаю его в ответ. Царапаю плечи через ткань, как будто пытаюсь вогнать ногти поглубже, чтобы и он почувствовал, насколько нестерпимо это всё.
Язык мужчины врывается в мой рот. Он ведёт, навязывает ритм.
Это не просто поцелуй — это поединок, в котором невозможно победить, можно только сдаться.
И я сдаюсь. Горю. Вся внутри, без остатка. Пульсация внизу живота становится глухой, навязчивой. Всё внутри кричит от желания и бешенства.
Я не успеваю ни вдохнуть, ни понять, ни даже выдохнуть, когда Таир резко дёргает меня в сторону, как будто сорвав с места.
Мир — взрывается. Пол уходит из-под ног, потолок опрокидывается, сердце выскакивает из груди.
Поцелуй не разрывается. Его губы всё ещё на моих. Он целует меня жадно, грубо.
Он тянет. Снова. Только теперь — вниз. Резко. Без предупреждения. Я падаю. Лечу. Вжимаюсь в него, всем телом врезаюсь.
И только потом осознаю, что мы на кресле. Я сижу верхом на нём. Бёдра по обе стороны от его.
Моё лоно вжимается в его стояк. И я чувствую, как крепко стоит у Таира. У меня всё тело вспыхивает от этой точки касания.
Я ёрзаю, не специально, но не могу остановиться. Пальцы вцепляются в его плечи.
Я чувствую, как ткань подо мной натягивается, как член Таира упирается прямо туда, где и так всё горит, пульсирует, тянет.
Я не могу дышать. Там, между бёдер, всё налито жаром.
Таир не отпускает мои губы. Его ладонь на затылке, давит, сжимает, будто удерживая мою голову — не давая отстраниться.
И он целует сильнее. Жёстче. Глубже. Как будто наказывает. Требует. Забирает.
Его вторая рука — на бедре. Хватка железная. Словно держит, чтобы я не сбежала.
Я таю на нём. Плавлюсь. Стону, будто рвёт изнутри. Вжимаясь в него бёдрами, чувствуя, как всё пульсирует, просится, тянется, умоляет.
— Как же ты, блядь, бесишь, — рычит Таир.
Каждой клеточкой напряжённого тела он передаёт ненависть. Я её чувствую. И плавлюсь в ответ.
Он рычит — а у меня щекочет в животе. Он сжимает мою челюсть — а я тону.
Так нельзя. Но мне безумно нравится.
— Взаимно, — стону ему в губы. — Бесишь. Раздражаешь.
— Бесячая сучка.
Сквозь зубы выдыхает он и зарывается в мои волосы. Я зажмуриваюсь. Пряди натягиваются, кожа горит. Сердце вылетает из груди.
Жар струится по внутренней стороне бёдер. Я вспыхиваю вся.
— Забыла, блядь, где твоё место, — цедит он.
— Моё? Ох! Моё… — я тяжело дышу. — Явно не в подчинении тебе, Таир.
Он отстраняется на долю секунды. В его глазах вспыхивают искры злости. В них тлеет что-то звериное. Жгучее.
