Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б
Всем этим дерьмовым кварталом владел ОИБ. Двенадцать таунхаусов, стиснутых друг к другу на южной стороне парка — той самой, сомнительной, рядом с вокзалом. В половине из них за последние пятьдесят лет первые этажи переоборудовали под магазины, но это была лишь ширма. Ремонт газонокосилок, прокат велосипедов, прачечная, парикмахерская. Магазин мороженого вообще был наглухо заколочен. Туда никто не заходил, и никто не выходил, но Братство, вероятно, отчитывалось о семизначной годовой прибыли.
Верхние этажи переделали в квартиры для солдат, которых они подбирали. Таких, как я: детей без дома, без выбора, без будущего, но с талантом, который стоило эксплуатировать. Большинство съезжало, как только удавалось скопить достаточно денег, но у меня такой роскоши не было. Даже имея достаточно налички, чтобы купить всё здание целиком, без документов я не мог открыть грёбаный банковский счёт — не то что приобрести недвижимость.
Вторая половина таунхаусов составляла штаб-квартиру. Их объединили изнутри в один большой дворец — с офисами, переговорными, общими зонами, бильярдными столами, барами, чёртовым боулингом и кучей гостевых комнат для любовниц. Внутри всё было таким же роскошным, каким снаружи выглядело разваливающимся.
Но не моё логово. Мне досталась квартира над прачечной, и она была ровно такой же убогой, как и казалась.
Наверняка было уже за полночь. На улице не было ни души, но я знал, что у Братства глаза на моей квартире круглые сутки. Стоило мне лишь перейти дорогу и открыть дверь, и к тому моменту, как я поднимусь наверх, у меня на хвосте уже будет пятеро бойцов с оружием наготове.
Хорошо, что в моём магазине оставалось как минимум десять патронов.
Я вытащил «Беретту» из-за пояса и глубоко вдохнул. Закрыв глаза, я представил, как пламя отступает в тенистые углы моего сознания. Я почувствовал ледяной, холодный поцелуй смерти, разливающийся по венам и притупляющий всё, к чему прикасается. Я контролировал себя. Я был самым страшным человеком в Дублине. Тем, кого называли Дьяволом.
И я пришёл за тем, что принадлежало мне.
Как только я ступил на растрескавшийся тротуар, дождь прекратился. Словно тучи захотели получше рассмотреть, что, мать его, сейчас произойдёт.
Я осматривал каждое окно, каждую припаркованную машину, но знал, что никого не увижу. Зачем ставить наблюдателя, если можно повесить камеру и получать удобное уведомление на телефон, как только цель появится?
Переходя улицу с пистолетом в одной руке и ключом в другой, я искал что угодно, где могла быть спрятана камера. И нашёл. Небольшую прямоугольную чёрную коробку размером с пачку сигарет. Но вместо того, чтобы быть прикреплённой к стене, как дверной звонок, она была вкручена в верхнюю часть дверной коробки и смотрела вниз.
Я подошёл к выцветшей синей двери и одним ударом рукояти пистолета отправил устройство в полёт. Камера отскочила от двери и упала к моим ногам, и последним, что она успела записать, был низ моего ботинка, когда я раздавил её на куски, входя внутрь.
Я взлетел по лестнице как можно быстрее, прислушиваясь к любым признакам жизни, но наверху меня ждала лишь разгромленная, обшарпанная квартира.
Найти там было нечего. Жить на территории ОИБ никогда не казалось безопасным, поэтому ничего личного я там не держал. Одежда, спортивное снаряжение, мебель, которую они предоставили, и всё. У меня даже не было компьютера. Я делал всё с телефона — полностью чистого, благодаря Мяснику.
Я лишь надеялся, что они не нашли мои деньги.
Пробежав через тесную гостиную и кухню в ванную, я сорвал крышку с бачка унитаза и выдохнул с облегчением. Внутри, под водой, лежал пластиковый пакет с тридцатью тысячами евро, в связках по десять тысяч. Братство выдавало мне новую пачку каждый раз, когда я убирал кого-то для них, и за последние пять лет я заработал их столько, что у меня заканчивались места, где можно было всё это прятать.
Но остальным придётся оставаться спрятанными. Штаб-квартира была слишком близко, и у меня были считанные секунды — зайти и выйти.
Я засунул мокрый, капающий пакет под уже промокшую рубашку и заправил его в джинсы.
Затем развернулся и встал лицом к лестнице, держа пистолет наготове.
Я и так задержался слишком долго, но никто не шёл.
Ни солдаты, поднимающиеся по лестнице.
Ни каратели.
Ни русские головорезы в спортивных костюмах и с золотыми цепями.
Я думал, что, чтобы поставить меня на колени, понадобится целая армия.
Оказалось, достаточно одного-единственного сообщения.
Глава 28
Келлен
— Он пришёл без оружия, — объявил Шон, паренёк, который стянул мне руки за спиной пластиковыми стяжками, когда мы вышли из лифта и оказались в гараже под зданиями ОИБ.
То, что у двери поставили новобранца, могло означать лишь одно из двух. Либо они были настолько уверены, что я собираюсь кого-нибудь убить, что решили принести в жертву своего самого свежего бойца, либо были так уверены в моём сотрудничестве, что даже не стали тратить на меня серьёзную охрану. Я надеялся на первый вариант, но стоило мне увидеть самодовольную, чёртову рожу Шеймуса, как я понял — верен второй.
У них действительно была Дарби.
— Вижу, ты получил моё сообщение. Прошу, — он протянул руку влево, — пройдём ко мне в кабинет.
Гараж тянулся на всю ширину таунхаусов, с въездом с одной стороны и выездом с другой. Он вмещал как минимум шестьдесят машин, но обычно был заполнен лишь наполовину. С одной стороны, кучковалась дюжина «одноразовых» тачек вроде той, что я оставил в Гленшире; посередине стояла колонна блестящих чёрных люксовых седанов; а на другой стороне солдатские развалюхи.
Кровь так сильно стучала у меня в ушах, пока я вместе с громилой шёл за Шеймусом по центральному проходу, что я слышал её громче собственных мыслей. Я чувствовал, как она пульсирует в висках и рвётся сквозь пластиковые стяжки, сковывающие мои запястья за спиной. Я почти видел, как всё вокруг окрашивается в красный.
А потом я видел только Дарби.
Она сидела в офисном кресле на колёсиках, на пустом парковочном месте между двумя чёрными Audi. Её глаза, расширенные от страха и полные вины, наполнились слезами в ту же секунду, как встретились с моими. Но когда она попыталась вытереть их, руки беспомощно дёрнулись в стяжках, удерживавших их.
Она была связана.
Она ненавидела, когда её удерживали.
— Мы нашли твою маленькую водительницу для побега, — сказал Шеймус, положив руку на спинку кресла Дарби. — Знаешь, до этого не обязательно было доводить.
Парень, который заменил меня в роли телохранителя, Ронан, стоял с другой стороны от неё. Он был таким же тупым, каким и здоровым, но раньше у меня с этим ублюдком проблем не было.
До сегодняшнего дня.
Шеймус наблюдал за реакцией Дарби, пока Шон подвёл меня и поставил перед ними, но по её лицу невозможно было что-то прочесть. Даже мне.
— После нашего… инцидента на доках мы велели всем нашим купленным охранникам присматривать за серебристым Ford Fiesta. А знаешь, кого на следующий день объявили пропавшим? Рыжую красотку и её американского сахарного папика… и они как раз ездили на серебристом Ford Fiesta.
От моего тела, переполненного ненавистью, словно поднимался пар, пока я не моргая смотрел Шеймусу в глаза. Я собирался вырвать их из глазниц и засунуть ему в глотку, прежде чем всё это закончится. Он был покойником, и он это знал.
Раздутый, свинообразный ублюдок отвёл взгляд от смерти в моих глазах, покачал головой и перевёл внимание на Дарби.
— Один из наших охранников нашёл её в “Дыре в стене” около часа назад — промокшую до нитки, без её мужичка и настолько перепуганную, что она не могла вымолвить ни слова.
Весь мир начал уходить у меня из-под ног, пока его слова пробивались сквозь рёв адреналина в моих венах.
Она сбежала.
От меня.
Образ моей руки, сжимающей её горло, снова ударил по сознанию, когда я посмотрел на безжизненное лицо Дарби. Она смотрела в пол между нами, не в силах даже поднять на меня глаза.
