Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

Я все еще сомневалась.

Мне все еще нужно было это место.

Высвободившись из объятий Карли, я дрожащей рукой тянусь за телефоном.

— Может быть, я поговорю с Коулом. Убежу оставить это место в любом случае. У нас ведь стало больше покупателей. Это же хорошо?

Улыбка, которую дарит Карли, добрая, но в ней нет надежды.

— Дорогая, он бизнесмен. Он мне не нравится, даже если ты говорила, что статья была несправедливой, но он все равно нацелен на прибыль. А мы — плохая ставка.

— Нет, это не так, — я смахиваю экран, разблокируя телефон, и открываю сообщения.

Скай Холланд: Можно прийти к тебе, когда закончишь работу?

Ответ приходит мгновенно.

Коул Портер: Да. Закончу пораньше ради тебя.

— Это не может быть концом, — говорю я Карли, сжимая руку в кулак. — Просто не может. Я этого не допущу.

20

Скай

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы те не дрожали, и смотрю, как экран лифта ведет скрупулезный отсчет этажей, мимо которых мы проносимся. Двенадцатый. Пятнадцатый. Восемнадцатый. Двадцатый. Здание «Амена» — одно из самых высоких в Сиэтле. В каком-нибудь другом мире я бы пошутила на этот счет с Коулом. Не мог удовлетвориться просто какой-нибудь малоэтажкой, да? Может, съязвила бы, что он что-то там себе компенсирует, а тот в ответ отпустил бы пошлую шуточку.

Сегодня не та ночь.

Колокольчик лифта звенит, когда тот плавно останавливается на верхнем этаже, открываясь прямо в дом Коула, если модернистскую крепость можно так назвать.

Я иду по коридору, не останавливаясь, чтобы снять куртку. В голове пусто и туманно — слишком много всего обрушилось на меня за слишком короткое время. Книжный магазин закрывается. Коул его сносит. Мы с Карли проиграли.

— Скай? Слава богу, ты здесь, — Коул выходит из домашнего кабинета, сбрасывая пиджак. — Жду не дождусь, когда смогу зарыться в тебя.

Сумка соскальзывает с плеча и падает со звуком удара металла о паркет.

Его глаза находят мои.

— Скай? Ты в порядке?

— Мы встречались сегодня с бухгалтером. Магазин не приносит прибыли.

На мгновение Коул замирает, взгляд прикован к моему. А затем он быстрыми шагами пересекает пространство между нами. Он раскрывает объятия, но я не могу. Не прямо сейчас, и не с ним.

Я делаю шаг назад, и он останавливается.

— Мы провалились, — повторяю я.

— Черт, — он проводит рукой по волосам. — Мне так жаль, Скай. Правда.

— Мы все изменили. Стало больше покупателей. Ты ведь тоже это видел, верно?

Он едва заметно кивает.

— Видел.

— И мы следовали твоим советам. Практически все идет по распродаже, Коул. Товар разлетается, страница в «Инстаграм» растет, мы привлекли весь район, наняли нового бухгалтера и... и... я не знаю, что еще могли сделать. Все движется в правильном направлении. Мы все еще могли бы стать прибыльными, просто нужно больше времени.

— Ты много работала, — говорит он, и выражение его лица убивает последние крупицы надежды, которые я лелеяла. — Я не знаю, что сказать. Мне жаль. Жаль больше, чем могу выразить.

Я тяжело сглатываю. Ему жаль, потому что все равно собирается все снести. Ему жаль.

— Я знаю, как много это для тебя значило — проявить себя.

Коул говорит это так, будто ожидает, что я упаду в его объятия — чтобы он утешил меня — прежде чем все сравняет с землей через две недели.

Мы с Карли проиграли.

Поправка: я проиграла. Это я заключила с ним то безумное пари, это я продиралась сквозь бессонные ночи, сомнения и грипп, создавая совершенно новый бизнес-план. Я заставила всех поверить в то же, во что верила сама, только потому, что мне этого очень хотелось. Потому что была слишком глупа, чтобы увидеть очевидное.

Книжного больше нет. У него есть срок годности, и он был всегда, с самого начала. Перед глазами всплывает лицо Элеонор, ее добрые глаза, ее резкий голос. Ну и что? сказала она однажды, когда я пришла расстроенная из-за того, что в школе меня называли книжным задротом. Популярность проходит. Ум — нет. Я ставлю на тебя. Оказывается, она проиграла эту ставку.

Коул делает еще шаг ко мне, но я снова отступаю. Во мне сейчас слишком много эмоций, больше, чем могу выдержать. Они жгут.

— Скай...

— Ты собираешься его снести, — шепчу я. — Книжного не будет.

Все ночи напролет, его помощь, поддержка — и в итоге все это не имеет значения.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Скай? У нас было соглашение.

— Ты помогал мне, — говорю я, чувствуя, как кровь начинает пульсировать в висках. — Помогал с магазином.

Он кивает, но взгляд полон печали, и именно в этот момент я отчетливо осознаю, что Коул делал это, чтобы проводить время со мной, чтобы спать вместе, а не ради дела. Конечно же, нет. Я ведь и так это знала, разве нет? Так почему же так больно получать подтверждение? Видеть, как рушится иллюзия?

Я прижимаю руку к груди, туда, где сердце, кажется, вот-вот разобьется.

— Ты собираешься его снести.

— Скай, я не знаю, что делать, — он делает еще шаг ко мне, но на этот раз я выставляю руку вперед. Я вижу, как ему больно — от того, что не подпускаю ближе. — Ты просишь меня отменить снос? Это не было бы разумным бизнес-решением. Но... просто скажи, чего ты хочешь.

Судя по мучительному выражению лица, он говорит это искренне. Я могла бы попросить не делать этого. Могла бы стоять и умолять передумать. Он не сделал бы этого ради самого книжного магазина. Но мог бы сделать это ради меня.

Кто мы друг другу, если быть точной? Враги, но не только. Друзья, но тоже не совсем. Любовники... я не могу даже начать думать в этом ключе. И если бы потратила весь капитал доверия, умоляя его... я бы никогда не смогла прийти в «Между страниц», не вспоминая о том, что пришлось сделать, чтобы его сохранить.

Ум важнее популярности, говорила Элеонор. Я не могла быть той, кто выклянчивает услуги, чтобы спасти бизнес, не в этом случае. Не тем способом, которым заслужила эти услуги у него.

— Я не могу, — говорю я, отходя назад к коридору. От унижения и провала щеки пылают. — Ты прав. Я не могу просить тебя об этом. Прости.

— Не надо. Скай... подожди.

Я качаю головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и не в силах это остановить.

— Я не могу. Это... это слишком.

Коул упирается рукой в стену рядом со мной, преграждая путь, челюсть крепко сжата.

— Подожди. Скай, пожалуйста... позволь как-нибудь помочь тебе. Позволь побыть сегодня рядом.

— Зачем? Кто мы друг другу? — я судорожно вожусь с застежкой сумочки. — Никто. Мы друг другу ничего не должны.

Он хмурится.

— Я знаю, о чем мы договаривались. И все еще не уверен, могу ли предложить больше, но...

— Но что? — смех вырывается из меня, хотя единственное, что здесь смешно — это мои собственные дурацкие решения. — Я ввязалась в это вопреки здравому смыслу. Даже зная, что ты снесешь магазин, все равно пошла на это. Я думала, это будет приключением. Боже, не верится, что была такой дурой!

Он напрягается, будто я его ударила, и рука соскальзывает со стены.

— Значит, пути назад нет?

— После того, как ты снесешь книжный?

Он резко кивает, губы сжаты в тонкую линию.

— Нет, — я нажимаю кнопку вызова лифта, двери весело звенят, разъезжая в стороны. — Нет, его нет. Я не могу... Коул, я не могу.

— Значит, между нами все кончено.

Я не доверяю своему голосу, на языке ощущается вкус слез. Коул произнес эти слова, и раз уж они сказаны, не вижу смысла пререкаться. Мы никогда и не были друг для друга кем-то по-настоящему серьезным.

Я киваю.