# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира
Блять, остановите Землю, ладно?
Оторвавшись от люльки, приближаюсь к Тае. Встречаемся глазами. Зависаем друг на друге.
Она была беременна и как-то справлялась... Совсем одна? Родила, заботилась о нашей дочке. Тоже совсем одна?
А я бухал, играл в футбол и жалел себя из-за предстоящей свадьбы. Потому что не стал её слушать тогда. Не поверил.
– Что сделала моя мать? – просаживается до хрипа мой голос.
– Она дала мне деньги. Я их взяла. Взамен я должна была молчать о нашей дочке. Я не должна была тебе говорить, Рамиль. В рюкзаке лежат соответствующие документы, которые я подписала. Показать?
– Потом.
Забираю у неё рюкзак, ставлю на пол. Подхожу ещё ближе, беру лицо Таи в ладони. Её ресницы начинают трепетать, взгляд становится испуганным.
– Я так виноват… Я встретил Антона тогда. Он рассказал мне о вашей схеме развода. Сказал, что ты солжёшь мне, заявишь о беременности и попросишь денег. А я… Я, мудак, поверил ему. Ведь именно так ты сделала.
Тая зажмуривается и качает головой.
– Антон втянул меня во всё это. Да, сначала ты был лишь моим заданием, Рамиль, – признаётся шёпотом.
– А потом?
– А потом… – кусает губы. – А ты разве не чувствовал того, что между нами было потом?
– Чувствовал, Тай, – шепчу я, склоняясь к её лицу.
Мне хочется поцеловать её, прижать к себе, вымаливать прощение.
– Чувствовал, но поверил Антону! – рычит она и отшатывается от меня.
Бросается к люльке, но я успеваю подхватить её за талию и спиной прижать к своей груди. Втыкаюсь носом в её скулу.
– Да, я мудак, Тай. Поверил, да. Ты сбежала, я тебя искал. Был в неадеквате. А может, искал причину, которая поможет переболеть и забыть тебя.
– Переболел?
– Нет. Не смог.
Она разворачивается в моих руках, смотрит в глаза. В её – стоят слёзы.
– Я тоже не смогла.
Глава 43. Прощение.
Тая
Кажется, меня не обнимали уже целую вечность. Женя не в счёт, это другое.
Рамиль просто притянул меня к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в мои волосы.
Я слышу, как разгоняется его сердцебиение, чувствую, как напряжено тело. Пытаюсь переварить все эти ощущения, не захлебнуться в них.
Прожить. Просто прожить…
А потом уже думать.
Но всякое невольно лезет в голову.
Он поверил Антону, не выслушал меня.
Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваюсь и отхожу в сторону. Замерев у люльки, гляжу на спящую дочь.
Дышать нечем. Сжимаю пальцами горло.
– Тай… – слышится его тихий болезненный шёпот за спиной.
Чувствую, как прикасается ко мне его тело, как он утыкается губами в моё плечо. Осторожно кладёт ладонь на мой живот и прижимает меня к своей груди.
– Тай, я облажался. Тут даже отрицать что-то бессмысленно. Тупо. И я не знаю, как могу искупить свою вину. Перед тобой. И перед собой тоже.
Молчу, пытаясь откопать в себе какие-то здравые мысли. Но они путаются и расплываются, когда Рамиль откидывает мои волосы на другое плечо и прижимается губами к шее. Его наглые жадные пальцы стискивают ткань блузки, впиваются в кожу на животе.
– Я так скучал… Таечка… Маленькая моя… Прости, что рядом не был! Но я теперь здесь. Навсегда с тобой, – судорожно шепчет он, водя носом и губами по пылающей коже.
Разворачиваюсь в его руках. Вновь упираюсь ладонями в грудь.
– Я…
Я так много хотела ему сказать! Часто представляла нашу встречу, репетировала этот разговор, фантазируя, что Рамиль вот так же, как сейчас, будет просить у меня прощения. В самые тяжёлые моменты жизни я представляла это и упивалась восторгом, «слушая» его мольбу, «видя» его раскаяние. А сейчас… Сейчас я не могу найти достойную причину, чтобы действительно обижаться на него и наслаждаться его покаянием.
Он не оставлял меня одну. Он подарил мне дочь, благодаря которой я обрела внутреннюю силу. И неважно, что последнее время я была размазнёй. Сейчас я эту силу чувствую.
– Где твоя невеста, Рамиль? – тон получается ледяным.
– Её нет. Я ушёл перед самой регистрацией.
– Когда получил моё сообщение?
– Нет. Его я получил уже в дороге.
То есть… Не я спровоцировала отмену свадьбы? Ох... Вздыхаю с облегчением.
Вика внезапно начинает кряхтеть и жалобно похныкивать. Бросаюсь к ней и пытаюсь вернуть пустышку на место. Но малышка выплёвывает её, поняв, что это не еда.
Рамиль стоит рядом и напряжённо смотрит на нашу дочь, вцепившись пальцами в край люльки.
– Всё нормально? Или у неё что-то болит?
Меня, надо сказать, умиляет искреннее волнение в его голосе.
– Вика проголодалась, – достаю дочь из люльки, прижимаю к груди. – Пойдём.
Втроём идём на кухню. Я не включаю общий свет, только подсветку кухонного гарнитура.
– Мне нужно приготовить смесь для неё. А тебе придётся подержать дочку.
Он тяжело сглатывает и вытирает ладони о бёдра. Правда, на лице – решительность.
– Давай. Я готов.
Передаю ему Вику, показываю, как держать. Дочка продолжает хныкать, но, оказавшись в неизвестных руках, меняет тональность. Словно ещё не решила: устроить скандал или рассмотреть того, кто её держит. Сверкает своими яркими карими глазами, глядя на Рамиля. Недовольно морщит лобик, сведя брови.
Рамиль медленно опускается на стул, не сводя с дочки шокированного взгляда, и что-то бормочет. Но я не разбираю слов.
Быстро размешиваю смесь в бутылке, подношу соску к губам Вики, и она яростно за неё хватается. Продолжая сканировать Рамиля внимательными глазками, начинает быстро-быстро чмокать.
– Давай я, – Рамиль забирает бутылочку. – Она так похожа на тебя... – переводит на меня взгляд.
Усмехаюсь.
– Похожа? В ней вообще ничего от меня нет.
– Есть.
– Да перестань! Твои глаза, волосы, брови…
– А я вижу в ней тебя, – настаивает Рамиль. – Это что-то внутреннее, не внешнее. Темперамент, внутренняя энергия. Это ты, Тая. В ней – вся ты.
Опускаюсь на соседний стул. Молча смотрим на Вику, которая быстро разделывается со смесью и снова начинает засыпать.
Прощупываю памперс, тот почти сухой.
– Надо осторожно положить её обратно, – говорю Рамилю.
– Я сделаю, – шепчет он и встаёт.
Уносит Вику в комнату, а я остаюсь на кухне. Чтобы немножко передохнуть. Усмирить эмоции, которые по-прежнему душат.
Там, внутри, много всего... Столько внезапных надежд...
Подхожу к окну, зависаю взглядом на тёмном дворе. Рамиль возвращается, вжимается в меня сзади и начинает шептать:
– Я снимаю квартиру. Не очень далеко, на Парковой. Однушку, правда, но она очень большая. Комната двадцать четыре метра. Мы можем сделать там ремонт, выделить детскую. Или снять другую квартиру. Возможно, что-то поскромнее. В другом районе, к примеру. У меня есть небольшие накопления. И есть перспектива заработать ещё. В футболе я сейчас на пике, есть предложения из разных клубов. Там хорошие контракты. Я смогу нас поднять. Слышишь,Тай? Ты можешь мне полностью довериться.
Откидываюсь назад, прижимаюсь затылком к его плечу.
– Мы не виделись целый год, Рамиль. А до этого были знакомы неделю.
– И что ты хочешь этим сказать? – нервно вздрагивает его голос. – Что мы, типа, чужие?
– Что совместный ребёнок – не повод действовать импульсивно.
Да я просто не хочу, чтобы он потом пожалел! Не хочу обнадёживаться, а потом захлёбываться от боли.
Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом. Сжимает мои щёки ладонями, склоняется так низко, что наши носы касаются друг друга. Буравит меня напряжённым взглядом.
– У тебя кто-то есть? – срывается на хрип его голос.
Застаёт меня врасплох этим вопросом. Шокированно качаю головой.
– У меня дочь есть! – обиженно выпаливаю я. – О чём ты вообще? Боже…
Пытаюсь скинуть его руки и отстраниться. Но он обхватывает рукой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Жадно ловит мои губы и начинает целовать. Отчаянно и страстно. Агрессивно и в то же время нежно.
