Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
Я недовольно ёрзаю на стуле, пыхчу, завернувшись в плед. Терраса отельного номера — открытая.
На улице холодно и зябко, свежий воздух бодрит. Хочется назад в номер, но я иду. Хотя бы это я ещё могу решать!
Боже, мне жаль девушку, которая станет женой Таира. Что будет, если какая-то бедняжка добровольно вляпается в его ловушку?
Брр.
Это как быть секретаршей дьявола 24/7. Ему нужна будет не жена, а идеальная статистка. Молча кивает, молча рожает, молча терпит.
Желательно ещё не слишком умная, чтобы не задавала вопросов, и с естественной склонностью к обожествлению мужа.
Звук открываемой двери режет тишину, и я вздрагиваю. Таир выходит на балкон, одетый лишь в расстёгнутую рубашку и чёрные брюки. Словно ему плевать на холод.
Я вжимаюсь глубже в кресло, отворачиваясь. Чуть морщусь — руки ещё ноют после обработки, да и в груди так странно поднывает. Как будто что-то застряло там.
Тщательно прячу взгляд, чтобы мужчина ничего не увидел. Потому что я не собираюсь обсуждать тот недопоцелуй в больнице!
И то, что я его хотела! Была готова к этому. Трепетала в ожидании.
А он что? А он бросил меня! Спасибо, хоть хватило воспитания, не поднимать эту тему.
Мне должно быть мерзко от мысли, что я хотела его. Должно быть стыдно, мерзко, неприятно. Но нет же.
Мой организм, предатель, реагирует на него, как будто Таир — единственный источник тепла на этой ледяной планете.
Мужчина останавливается рядом. Не говорит ни слова. Просто смотрит. И, клянусь, я чувствую его взгляд как прикосновение. Он не смотрит — он изучает.
Неловкость накатывает, заставляя сжиматься всё сильнее. Я будто голая. Сидя под этим пледом, я всё равно будто бы в белье перед ним.
Провожу пальцами по заживающей царапине на руке. Сухая, натянутая кожа чуть зудит, будто напоминает об ошибках.
— Болит? — голос Таира режет воздух.
— Нет, — качаю головой. — Всё нормально.
— Хорошо. Надеюсь, впредь подобной глупости ты не допустишь.
Вот и всё. Ни капли сочувствия. Ни намёка на ответственность. Нет, ну конечно. Кто здесь у нас единственный царь и бог?
— Надеюсь, впредь ты будешь информировать меня о происходящем, — парирую, вздёрнув подбородок.
Вглядываюсь в него нагло, вызывающе. Не я одна тут глупости творю, дорогой мой.
Но Таир только усмехается. Закуривает как ни в чём не бывало, выпуская дым в сторону моря. Его спокойствие — это отдельный вид насилия. Особенно когда ты на грани взрыва.
Он даже не утруждает себя отвечать. Не обещает. Не комментирует. Всем своим видом демонстрирует: «я буду делать, что хочу».
Иди ты к черту, Таир Исмаилов.
— Тебе не говорили, что ты тиран? — фыркаю.
— Настолько смелых не находилось, — цокает он с ухмылкой. — Но сочту за комплимент.
— Я даже не сомневалась! Видимо, вести себя как человек — было бы оскорблением, да?
— Человек? И что же в твоём понимании это такое? Бегать за тобой, любые прихоти выполнять и сопли подтирать?
— Вести себя нормально! Не запирать, не угрожать, не крутить ситуацией, как тебе удобно. Быть хоть чуть-чуть адекватным.
— Ты меня с психологом перепутала, кис. Я не лечу иллюзии.
Ублюдок! Хочется стукнуть его посильнее. Вот видите?! Как с таким вообще жить можно?!
Даже если я поплаваю в чане с валерьянкой, один диалог с этим чудищем — и меня снова начнёт колотить от эмоций.
— Так сложно вести себя нормально настолько сложно? — бурчу.
— Вести себя нормально? — хмыкает Таир, выпуская струю дыма в сторону. — А ты, значит, пиздец как в жопе мира живёшь, да? У тебя что — крыша течёт? Хавать нечего? Или тебя, не дай бог, кто-то тронул без моего ведома?
Он делает шаг вперёд. И не просто шаг — демонстративно, с этим своим хищным прищуром, будто бы вбивает каждый свой аргумент в мою грудную клетку.
— Кис, у тебя есть еда. Есть одежда. Есть охрана. Ты спишь в тёплой постели. Ты — под моей защитой. А это, чтоб ты знала, намного больше, чем получает девяносто процентов девок, оказавшихся на месте дочери мрази вроде Сивого. Так что не надо мне тут на «нормальное» пену пускать.
Я сжимаюсь, ощущая, как воздух становится гуще, будто из жидкости переходит в бетон.
Дышать — тяжело. Думать — ещё тяжелее.
Я облизываю пересохшие губы, надеясь найти ответ на его заявление, но мысли разбегаются в страхе.
— Твоё нормально, — цедит Таир. — Где перед тобой пляшут и отчитываются — это путь к гробу в моём мире. Потому что как только ты решаешь «нормально пожить» — тебя нахуй выносят. Потому что нормально — это про слабость. И выбирать другим я не позволяю. Потому что, как только ты даёшь выбор — он перестаёт быть твоим. Кто-то другой его отбирает.
Я молчу. Потому что — что тут скажешь? Словно в дверь моей реальности вломился чужой, страшный мир. Где живут не по совести, не по любви. А по контролю. По власти.
По закону уличной силы.
И он в этом мире — король.
Жуткий, пугающий король с горящими глазами, вечно стиснутой челюстью и спичкой на краю пальцев.
Я не понимаю, как он вообще живёт с этим грузом. С этой паранойей. С этой необходимостью всё контролировать до последнего вздоха.
Я не знаю, каково это — жить в таком аду. Где никто никому не доверяет. Где «нормально» — это роскошь, за которую платят кровью.
Хорошо, что я живу в другом мире. Теперь понятно, почему Сивый не появлялся в моей жизни, почему бросил.
Любая жизнь лучше, чем в таком мире. Где любой вдох может стать последним.
Может, Сивый действительно был ублюдком и мразью. Но он не потащил меня в свой мир, защищал как мог.
— Хорошо, что я живу в другом мире, — выдыхаю я.
— Будешь жить в моём, — чеканит Таир. — Сивый сам тебя втянул, когда оставил наследство. Придётся приспосабливаться.
— А можно как-то без этого? Меня устраивает жизнь в тени.
— Нельзя. И сегодня ты войдёшь в этот мир окончательно.
— Что ты имеешь в виду?
Внутри всё неприятно скручивается. Будто вены натягиваются, а после лопаются, отдавая острой душевной болью.
Пространство сжимается, давит невидимыми стенами. Всё напрягается внутри от плохого предчувствия.
— Сегодня мероприятие у знакомого, — бросает Таир, стряхивая пепел. — Ты пойдёшь туда со мной. И я представлю тебя всем как мою невесту.
Мне кажется, что я ослышалась. Не понимаю сказанное. Словно не расслышала. Или расслышала, но организм решил заблокировать информацию до лучших времён.
До тех, когда я буду морально готова к инфаркту.
Меня передёргивает от какого-то липкого, вязкого страха, будто в меня врастает чужая судьба.
Да, мы договорились об этом раньше… Но я ведь надеялась, что смогу сбежать и всё решить!
А теперь… Теперь всё кажется реальнее, суровее. Без каких-либо шансов на спасения.
Таир гасит сигарету, бросает взгляд поверх меня, как будто я уже исполненная роль, а не человек.
— Готовься, кис. Сегодня тебе нужно произвести впечатление.
И уходит. Просто. Разворачивается и уходит, оставляя меня с этим пульсирующим давлением в груди.
А через двадцать минут начинается ад. Девушки приходят друг за другом. Визажист, стилист, ещё парочку «ист».
— Валентина? Добрый день! — улыбается курирующая эту вакханалию. — Я Инга, все вопросы будут решаться через меня. Мы уже всё обсудили с господином Исмаиловым, поэтому расслабьтесь. Просто доверьтесь процессу.
Расслабьтесь?! Они вломились сюда с таким энтузиазмом, как будто готовят невесту к коронации.
Меня мажут, красят, крутят, лакируют. И спасает лишь то, что когда от запаха лака я задыхаюсь — думать практически невозможно.
Заканчивается всё спустя вечность. Я готова на любой образ, лишь бы прекратили выдирать мне волосы.
Я подхожу к зеркалу. Настороженно всматриваюсь, боясь увидеть что-то уж слишком страшное.
Мой рот распахивается, вдох застревает в горле. Я могу лишь таращиться на собственное отражение. Не верю, что это я.
