Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня
– Слушай, Алин, – начинаю, – я понимаю, что ты злишься на меня.
Алина лишь усмехается, не глядя на меня и собирая ложкой плотную пенку с капучино.
– Но я не знаю, как тебе доказать, что всё, что сейчас происходит в моей жизни, не было спланировано.
– Ты можешь ничего не доказывать, – вздыхает она, нервно улыбнувшись. – Я проанализировала всё, что произошло, и поняла, что ты был прав – у нас с тобой не было будущего. А, как ты знаешь, я не привыкла терять время на то, что не имеет перспективы.
Я едва удерживаю свой рот закрытым, потому что челюсть так и норовит отвиснуть, и начинаю сомневаться в том, что это Алина поцарапала машину. Нужно завтра на работе посмотреть записи с уличных камер.
– То есть, ты не злишься? – уточняю с сомнением.
– Ну, не то чтобы совсем не злюсь, – пожимает она плечами. – Но… воспринимаю это как новый поворот в моей жизни. Покажи кольцо, – просит, вздохнув.
Протягиваю ей свою ладонь. Алина берёт меня за пальцы и с усмешкой смотрит на мою стальную обручалку.
– Ну да, не белое золото с бриллиантами, – усмехаюсь, закатывая глаза.
– Я рада, что ты нашел себе девушку по карману, – язвит она с улыбкой в ответ. – Я отойду попудрить носик.
Алина встает. Проходя мимо, неожиданно обнимает меня со спины.
– Но, такой как я, у тебя все равно больше никогда не будет, – склонившись, шепчет мне на ухо.
Не успев убрать ее руки, получаю короткий поцелуй в щёку, а потом Алина наконец-то уходит. И вроде как ничего сверхъестественного не произошло, но эти перемены в ее поведении меня напрягают.
– Ты знаешь, мне нужно идти, – встаю, когда она возвращается, – счет я оплатил.
– Хорошо, – усмехается и садится за стол.
Я, конечно, понимаю, что не очень красиво вот так слинять от неё, но в то же время интуиция бьёт тревогу. С ее слов она не злится, а другой цели разговора у меня не было и уж точно я не собирался поддерживать с ней дружеские отношения.
– Алин, точно без обид? – подозрительно щурюсь.
– Да, конечно, иди, – отмахивается. – Счастливо.
Я ухожу в каких-то странных, растрёпанных чувствах. По сути, ничего не произошло, но мне всё равно неспокойно. А еще у меня какой-то неприятный осадок после поцелуя. Вроде как не ожидал, а вроде как и виноват. Поэтому, чтобы поскорее забыть о произошедшем, я покупаю по пути в магазине игрушек большого кота и еду к Любе.
А когда она открывает мне, вся такая домашняя и уютная, с порога сжимаю ее в объятиях и целую.
– Кот, что происходит? – удивлённо выдыхает она, прижимая к себе мягкую игрушку, когда я, скинув куртку, подхватываю ее на руки и тащу в комнату.
– Я подумал, что если гора не идёт к Магомету, то значит, Магомет идёт к горе. Поэтому, если ты не хочешь ночевать у меня, то я останусь у тебя.
55. Соперник
Ворочаюсь.
Сон не идет. Все мысли о том, что произошло. Я не рассказал Любе, что встречался вечером с Алиной, не желая расстраивать ее, но прекрасно понимаю, что мне придется это сделать.
Я привык доверять людям, и поэтому не ожидал от Алины какой-то подставы, но то, что она ее готовит, не вызывает у меня сомнений. Слишком подозрительно выглядело все, что происходило. Слишком гладко и сладко.
Не в моих правилах засирать бывших, но я помню её рассказы про работу. Как соперник – она страшный человек и не поднялась бы до такой должности, если бы не умела идти по головам ради своей цели. Просто я и подумать не мог, что она поставит цель отомстить мне.
– Кот, ну что ты крутишься? – сонно бормочет Любимка, и я со вздохом прижимаю ее к себе. Обнимаю как самую большую ценность в мире.
Как же мне не хочется посвящать тебя, моя маленькая, в эти интриги. И пускай ты можешь завалить даже нескольких рослых мужиков, в глубине души ты очень ранимая девочка.
Засыпаю кое-как.
Утром мы просыпаемся с Любой по будильнику и собираемся на работу. Пока Любимка делает кофе, я режу бутерброды и прокручиваю в голове одно и то же.
– Тимур, – зовет меня Люба, и я понимаю, что она уже какое-то время смотрит на меня.
– А? – поворачиваюсь к ней. – Я задумался.
– О чем? – хмурится она, поставив передо мной чашку с кофе. – Ты сам не свой.
Вздохнув, откладываю нож и сажусь на стул.
– Знаешь, я все время пытаюсь замечать в близких людях только хорошее, а на слабости закрывать глаза. Все мы не без греха. Но, иногда я не понимаю, как я мог не заметить настолько очевидных тревожных звоночков.
– Боже мой, Кот, я тебя чем-то обидела? – напрягается Любимка.
Усмехнувшись, притягиваю ее к себе в объятия.
– Нет, Любаш. Меня никто не обидел. Но мне придется тебе кое-что рассказать, чтобы потом не стало еще хуже.
Люба каменеет в моих руках, словно ожидая самой неприятной новости из возможных.
– Тимур, – просит она внезапно сорвавшимся голосом. – Не томи.
– Алина меня не бросала, – признаюсь и чувствую порыв Любы отодвинуться в эту же секунду, поэтому сразу продолжаю. – Это я с ней расстался, на самом деле. Просто мне в тот момент не хотелось говорить об этом. Казалось, что так будет… благороднее по отношению к бывшей девушке. А потом мы решили пожениться, все закрутилось, и я не хотел портить свадьбу.
– Кот, – ошарашенно смотрит на меня Любимка, – ты бросил Алину из-за Катюли?
– Не совсем так, – качаю головой. – Катя лишь сыграла роль увеличительного стекла, благодаря которому я понял, что между мной и Алиной очень мало общего. Даже если бы родственники Катюли были живы, я бы все равно расстался с ней после того, как она отреагировала на ребенка. Но пробема сейчас в другом: Алина узнала про нашу свадьбу, потому что видела в клубе, и считает, что мы с тобой встречались задолго до нашего с ней расставания. А еще, кажется, намерена отомстить. И царапина на машине – это только начало.
– С чего ты взял? – хмурится Люба.
Собравшись с духом, рассказываю ей про вчерашний вечер. Боюсь, что она начнет ревновать и подумает, что я пытаюсь отмазаться, но понимаю, что если не расскажу, последствия могут быть непредсказуемыми.
– Знаешь, Тимур, – хмуро усмехается Любимка, строго глядя на меня. – Если бы я была на месте Алины, я бы тоже рвала и метала.
– Ты другая, – вздыхаю. – Ты бы ушла с гордо поднятой головой, а не пыталась доказать, что я – дурак.
– И с клоком волос соперницы в руке, – усмехается Люба снова.
Вижу, что ей неприятно все это выслушивать, но другого выхода у меня не было. Разве что украсть Алину и запереть где-нибудь в подвале, пока не успокоится.
– Не правда, – упрямо спорю. – Ты можешь поставить себя на место другого. Просто сейчас в тебе играет эта ваша дурацкая женская солидарность.
– Конечно, – возмущается Люба. – Ты посмотри на это со стороны. Если бы на месте Алины была я?
– Не надо примерять все на себя, – хмурюсь. – С тобой бы так не получилось.
– Почему? Что во мне такого уникального?
– Люб, – выдыхаю сердито, отпуская ее из объятий. – Мы куда-то не туда свернули. Просто пойми, что вы разные. С тобой просто не могло произойти ничего подобного. Не потому, что я к тебе бы относился как-то иначе, а потому, что ты реагируешь на все по-другому. Ты даже сейчас защищаешь Алину, пытаясь оправдать ее. И если бы я припер еще одного ребенка к тебе, ты, хоть и не “планировала бесконечно усыновлять детей”, – припоминаю ее слова, – все равно бы проявила участие и заботу, а не ушла спать. Я считаю, что я поступил правильно.
– А у Алины, видимо, другое мнение на этот счет.
– Конечно, она же уверена, что я предатель, – скриплю зубами. – Тут я без претензий. Я понимаю, что поверить во внезапно вспыхнувшие чувства между коллегами и свадьбу через три дня способен не каждый. Даже ты приняла ее сторону.
– Кот, – неожиданно мягко вздыхает Любимка, – это очень больно, когда тебя бросают или не замечают. Алине больно и обидно. Даже если она поверит в то, что все началось с Кати, меньше болеть от этого не станет. Любому человеку нужно время, чтобы прийти в себя. Каждый переживает поражение по-своему.
