Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня
Люба льнёт ко мне всем телом и покрывает моё лицо поцелуями.
– Я тебя люблю, – рвано выдыхает между ними.
– Ещё, – усмехаюсь.
– Я тебя очень сильно люблю, – повторяет.
Довольный, как кот, которого чешут за ушком, ловлю её губы, и мы просто целуемся.
А потом принимаем вместе душ и валяемся в зале на диване в обнимку.
– Когда ты ко мне переедешь? – уточняю, задумчиво глядя в потолок.
– Давай, когда будет отсыпной после дежурства, тогда перевезём вещи, – предлагает она.
– Хорошо, – соглашаюсь, прикидывая, что дежурство у нас через несколько дней.
– Ма-ма! – слышится из коридора, и мы с Любой одновременно оборачиваемся.
Спустя несколько секунд слышится топот маленьких ножек, и к нам в зал заходит сонная и взъерошенная Катя.
– Иди к нам, Катюль, – зовёт ее Люба.
И Катя тут же забирается к нам на диван, укладываясь на меня сверху.
– Па-па, – шепчет она с улыбкой, теребя ручками мою цепочку на шее.
А я поглаживаю ее по спинке и с улыбкой представляю то, как мы будем так лежать дружно всей семьёй, когда у нас появится малыш. И чувствую, как меня просто распирает от удовольствия.
– Ам-ам, – поднимает на меня взгляд Катя, окончательно проснувшись.
– Это что за обжорство, Катюль? – смотрю на неё с улыбкой. – Мы даже не успели ничего приготовить.
– Но, не потому, что ты быстро проснулась. Так себе у тебя родители, – усмехается Любимка, садясь на диване.
– Ам-ам, – повторяет Катюля так, будто мы с ней ведём диалог.
– А давайте сходим в кафе? – предлагаю Любе.
Чтобы не терять время, тут же начинаем собираться на прогулку. Усаживаю Катю в автокресло, в очередной раз выслушивая её недовольства по этому поводу.
– Ма-ма! – стонет она трагичным голосом.
– Кать, ну что, так трудно потерпеть? – смотрю на неё сердито. – Ну, я ж тебя не навечно цепями приковываю.
– Па-па, – продолжает она, выкручиваясь.
– Нет, Кать, хватит, так нельзя! По технике безопасности положено ездить с пристёгнутыми ремнями, – объясняю ей.
Люба садится рядом и пытается развлечь Катюлю какой-то игрушкой из пакета.
– А где та кривая собака? – внезапно вспоминает она об игрушке, которой Катя очень прониклась.
– Наверное, в приюте осталась, – вздыхаю. – Поехали, новую купим. Их там было много в наличии, таких страшил никто не покупает.
Заехав в детский магазин, без проблем нахожу нужную собаку и вручаю Кате, а она с такой радостью обнимает её, что я снова закатываю глаза.
Не знаю, как можно полюбить такое чудище. Ну, хотя Люба-то меня как-то полюбила.
А потом мы едем в кафе, где есть детское меню. Заказываем с Любимкой пиццу, а Кате – пюре и котлетку. Усадив малышку на детский стульчик, придвигаю её к столу и вручаю ей ложку. Она тут же самостоятельно начинает орудовать ей, запихивая в рот пюре.
– Смотри, не подавись, – кошусь на неё.
– Отличный аппетит у ребёнка, что ты пристал? – усмехается Любимка, отрывая кусок пиццы.
– Ам-ам, – смотрит на неё Катуля и, сжимает ручку в кулачок, протягивая к Любе.
– Ты хочешь пиццу? – улыбается она и даёт ей откусить.
Катя тут же начинает приплясывать, закусывая пиццу пюрешкой.
– Вот точно Сара Абрамовна, – хмыкаю, протягивая ей кусок куриной котлеты. – Не пропадет.
Гуляем до самого вечера.
Покупаем набор для игры в песок и лепим с Катюлей куличики в той самой песочнице, где я нашел ее. Подсознание подкидывает картинки чумазого грязного ребенка. Сейчас это совершенно другая девочка, но у меня все равно тяжело на душе. Вот и мог я её тогда оставить, даже зная, что она перевернет мою жизнь?
– Катюль, – зову и Катя тут же поднимает на меня заинтересованный взгляд. – Смотри, это – цветочек. – леплю цветок из песка, вспоминая кривых слонов.
– Ве-во, – тут же повторяет она деловито и забирает у меня формочку.
Нет, не мог. Теперь я очень хорошо понимаю Николая Егоровича. Сделать мир чуточку добрее можно только начиная с себя.
Когда приходит время расставаться, сердце обливается кровью, хотя Катя, кажется, уже привыкла к тому, что ночевать ей приходится в приюте. Это мы с Любимкой идём обратно молча, как в воду опущенные.
– Я чувствую себя предательницей, – вздыхает она.
– Ага, – сжимаю её руку. – Но, всё же это лучший вариант из возможных. Тем более, что уже завтра мы с тобой пойдём в школу приемных родителей, и скоро нам разрешат забирать Катюлю на сутки.
– Ты можешь поверить в то, что мы семья? – задумчиво смотрит на меня Любимка, когда мы садимся в машину.
– Еще не до конца, ты же отказалась идти в декрет, – усмехаюсь, а Люба цокает языком и закатывает глаза. Притягиваю ее в объятия, целую и вдыхаю аромат ее волос. – Останься у меня на ночь хотя бы.
– Кот, пожалуйста, не дави, – вздыхает Люба. – Я не хочу метаться между квартирами. Дай мне несколько дней на сборы.
– Ой, всё, – сердито хмурюсь, отпуская ее. – Не больно-то и хотелось.
54. Без обид
– Ну что ты начинаешь? – обиженно надувает губы Люба.
– Да я шучу, – отмахиваюсь с улыбкой.
Я отдаю себе отчёт в том, что все мы разные, и каждый имеет право по-разному адаптироваться к ситуации. Решаю воспользоваться свободным вечером для того, чтобы собрать вещи Алины. Может быть, и к лучшему, что Люба захотела остаться дома. Наверное, ей было бы не очень приятно, если бы я это делал при ней. А мне нужно освободить квартиру, чтобы Любимку ничего не триггерило.
Поэтому я покупаю большие мешки и сгружаю в них всё, что напоминает мне о прошлой жизни с другой женщиной.
Когда все вещи собраны и у входа стоят два больших чёрных пакета, возникает желание вызвать курьера и отправить Алине без личного присутствия. Но, в то же время я понимаю, что курьер сегодня может уже и не приехать, а мне хочется побыстрее расквитаться с прошлым и закрыть ту дверь окончательно.
Сам факт того, что с Алиной мирно расстаться не получилось, меня тяготит. Хотя я тоже могу её понять: выглядит наше расставание и моя свадьба со стороны крайне некрасиво, но как всё исправить, я не понимаю.
Вздохнув, набираю её номер. Гудки идут, но она не подходит к телефону. Сбрасываю вызов и, плюнув, начинаю оформлять доставку, как Алина перезванивает.
– Привет, – холодно бросаю в трубку, потому что я не забыл о ее выходке.
– Слушаю тебя, – отзывается Алина деланно равнодушно.
– Я собрал твои вещи, хотел передать тебе. У меня не поднимается рука их выкинуть. Всё же там «Москино» за двадцать тысяч, – усмехаюсь.
Алина молчит. Я слушаю её напряжённое дыхание в трубку. Уже жалею, что не вызвал курьера.
– Ладно, хорошо, – внезапно соглашается она. – Я в кафе недалеко от дома. Завези их туда, а дальше я сама разберусь. Окей?
– Диктуй адрес, – соглашаюсь.
Ехать мне до неё минут сорок. Загружаю пакеты в машину и трогаюсь. А когда захожу в кафе, наблюдаю Алину за столиком, на котором стоит букет цветов. Может быть, я её отвлёк от свидания? Растерянно озираюсь с пакетом в руках.
– Алин, – зову.
Она поднимает на меня глаза и встаёт.
– Я договорилась. Пакеты можно пока оставить в гардеробной, – кивает мне на выход из зала, и я тащу мешки обратно. Алина идет следом.
– Ну всё, – вздыхаю, глядя на нее. – Хорошего вечера.
– А я думала, ты выпьешь со мной кофе, – пристально смотрит в ответ она.
Сжимаю челюсти, потому что мне совершенно не хочется. Но, может быть, это намёк?
– Ты хочешь поговорить? – хмурюсь.
– Да, было бы неплохо, – усмехается, отводя взгляд.
– Ну, пойдём, – пожимаю плечами, понимая, что лучше поговорить сейчас, чем иметь на душе тяжкий груз.
Сняв куртку, отдаю ее в гардероб, и мы с Алиной садимся за столик. Снова бросаю взгляд на розы. Интересно, куда делся ухажер?
– Я точно тебя не отвлекаю? – смотрю на неё.
– Нет, – пожимает она плечами.
Когда официант приносит кофе, отпиваю глоток и выжидательно смотрю на Алину, но она ничего не спрашивает. Видимо, разговор снова придется начинать мне.
