Друг племянника. В ловушке запрета (СИ) - Жиглата Кристина
Так незаметно, в абсолютной эйфории прошло больше недели. До нашей запланированной поездки к морю оставалось всего несколько дней, но мы уже вовсю бурно обсуждали этот мини-отпуск и вовсю к нему готовились. Специально для этих выходных я устроила себе грандиощный шопинг: купила умопомрачительно красивый купальник, новые легкие вещи и то самое безумно сексуальное, кружевное нижнее белье, от одного вида которого у Ильи должно было сорвать крышу. Мы с Ильёй вместе по интернету выбрали идеальное, уединенное место и закрытый домик у самого побережья. Он сам мгновенно всё оплатил, забронировал и полностью готовил эту поездку, напрочь избавляя меня от любых бытовых мыслей и организаторских хлопот. Окружил меня абсолютным мужским коконом безопасности.
И я была счастлива. Господи, я была настолько безумно, безгранично счастлива, что иногда меня саму до дрожи пугало это внезапное счастье. Стоило мне остаться наедине со своими мыслями, как в душу закрадывался липкий, холодный страх. Я панически боялась, что всё это сказочное наваждение когда-нибудь закончится… В моей голове упрямо вертелась циничная мысль о том, что в реальной жизни просто не бывает столько концентрированного счастья сразу, безболезненно и бесплатно. Что за всё хорошее обязательно, очень скоро придется платить какую-то страшную, непомерную цену. За все эти грешные стоны, за ложь племяннику, за эту порочную любовь. Обязательно случится что-то плохое.
И как оказалось, в своих мрачных предчувствиях я была чертовски не далека от истины…
Глава 42.
Глава 42.
- Я только полью свои цветы, возьму в квартире кое-какие необходимые вещи и сразу же назад, к тебе, - шепотом обещаю я, ласково целуя Илью в горячие губы.
Он мгновенно обвивает мою тонкую талию своей сильной рукой, притягивает вплотную и глубоко, собственнически углубляет этот поцелуй, всем своим телом давая мне понять, что ему мало. Что ему катастрофически, до безумия мало меня. Он хочет еще. Но, боже мой, мы и так все эти дни практически не вылезаем из его огромной кровати! Я за время нашей тайной совместной жизни уже похудела килограмма на пять, не меньше. Физически я была измотана просто до предела, до полного изнеможения, но при этом чувствовала себя абсолютно, невероятно счастливой. И каждый раз, когда Илья хрипло просил еще, моё тело словно обретало второе дыхание, открывая скрытые резервы. Оно безоговорочно соглашалось на любые его ласки и было готово абсолютно ко всему, лишь бы этот крышесносный кайф не заканчивался.
Я была уверена, что это наш очередной финал, что Илью уже ничто во вселенной не остановит. Я ждала, что он прямо сейчас снова подхватит меня на руки и унесет обратно на растрепанные простыни, но резкий, требовательный звонок его мобильного телефона в один миг развевает наше интимное наваждение. Воздух в прихожей мгновенно остывает.
Илья недовольно чертыхается, нехотя лезет в карман брюк, вытягивает смартфон и беглым, раздраженным взглядом смотрит на светящийся экран. Я отчетливо видела по его лицу, что он изначально хотел просто сбросить этот вызов, выключить звук и небрежно отбросить аппарат в сторону. Но имя или номер абонента - к огромному сожалению, я так и не успела разглядеть его на дисплее - заставили его замереть. Он просто не смог проигнорировать этот звонок.
Тело Ильи под моими руками ощутимо, до каменной жесткости напряглось. Каждая его мышца натянулась как стальная струна. Он резко замер, полностью прекратив меня целовать. А затем осторожно, словно боясь причинить мне боль, отстранил меня от себя и, тихо извинившись глухим голосом, отошел вглубь коридора.
Я видела, что он долго, упрямо не хотел принимать этот звонок, просто глядя на вибрирующий телефон. Но в самый последний момент всё же нажал на кнопку ответа. И первое, что он ледяным, хлестким тоном выплюнул в трубку, заставило меня вздрогнуть:
- Что тебе надо? Нет. У меня нет ни малейшего времени с тобой встречаться. И думаю, в этом вообще нет никакой надобности, - чеканил он слова, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. - Мне глубоко плевать, кто ты для меня, а также плевать, насколько именно ты приехал в этот город!
Илья на секунду замолчал, тяжело дыша через нос и внимательно вслушиваясь в ответные слова невидимого собеседника на том конце провода. На его резко очерченных скулах ходуном заходили яростные желваки.
- Хочешь наладить отношения? Восстановить семью? Серьезно?! - он вдруг как-то горько, цинично рассмеялся, и в этом смехе было столько боли, что у меня сжалось сердце. - Просто давай оставим всё как есть, ясно? Не трогай меня.
Илья резко прервал разговор, даже не дослушав ответа, и со всей силы сжал телефон в кулаке так, что пластик жалобно хрустнул.
Я как стояла растерянно в стороне у двери, так и продолжила стоять дальше, совершенно не зная, что мне теперь делать и что говорить в такой ситуации. Такого Илью я еще ни разу в жизни не видела. Передо мной сейчас стоял совершенно другой человек. Он выглядел дико расстроенным, бешеным, злым и одновременно… одновременно глубоко раненым, словно кто-то безжалостно ковырнул его старую, так и не зажившую рану.
Но я слишком сильно любила его, чтобы просто так стоять и смотреть на его страдания. Я понимала, что не имею права оставить всё как есть. Не могу бросить его одного в плену этих разрушительных, черных чувств. Поэтому я тихо, почти бесшумно сделала несколько шагов вперед, подошла к нему сзади и нежно обняла его за мощный, напряженный торс. Сцепила пальцы у него на животе, а свою голову мягко положила ему на спину, пытаясь поделиться своим теплом.
- Илья… у тебя всё хорошо? Что случилось? - спросила я осторожно, едва слышно.
Я не собиралась устраивать ему допрос. Если захочет - расскажет сам, а если решит, что это не мое дело, так тому и быть. Настаивать на ответе или лезть в душу я не буду, у каждого есть право на свои тайны. Но мне до безумия хотелось узнать, что именно его так сильно огорчает и выбивает из колеи.
- Прости меня, маленькая… - тихо, вымученно извинился Илья.
Он медленно обернулся в моих руках лицом ко мне, бережно заключил меня в свои надежные объятия и спрятал лицо в моих волосах, шумно выдыхая. Его хватка была почти судорожной.
- Я тебе раньше не говорил всех подробностей, Исла, но… мой отец уже довольно давно приехал в этот город на несколько дней. Прилетел специально для того, чтобы лично проверить, как продвигаются его дела здесь, на родине. Дело в том, что он владеет огромной международной перевозочной компанией, которая в свое время досталась ему в наследство от моего покойного дедушки. И здесь, в нашем городе, у его бизнеса как раз находится крупная промежуточная точка, логистический узел, который заботится о товаре в пути. Мы расстались с ним несколько месяцев назад, расстались очень плохо, со скандалом. И сейчас он настойчиво требует от меня личной встречи.
- Ты дико зол на него, - констатирую я очевидный факт, ласково гладя его по плечу. — Он ведь что-то ужасное сделал тебе в прошлом, верно? Ты ничего не забыл и не простил, и поэтому один только его звонок так сильно на тебя влияет.
- Этот человек всю мою сознательную жизнь пытался полностью меня контролировать, подчинить себе мою волю, - Илья хрипло рычит, и его пальцы до боли впиваются в мою талию. - Он держал меня возле себя, словно послушного пса на короткой привязи. Отец прекрасно видел мой потенциал в бизнесе, видел, что я хочу строить свою собственную жизнь, сам развиваться и ни от кого не зависеть. Но он был категорически против моего личного развития. Он твердил, что всё его наследство и бизнес будут моими только после его смерти, а до тех пор я обязан смотреть ему в рот и выполнять приказы. Мы окончательно, в хлам поругались, когда я твердо сообщил ему, что забираю свои деньги и уезжаю навсегда сюда, назад. Это была далеко не простая ссора, Исла…
- В этом нет абсолютно ничего удивительного, Илья. Всем без исключения родителям всегда безумно трудно отпускать от себя подросших детей. Особенно когда ты - единственный и такой долгожданный ребенок в семье, - мягко отвечаю я, ласково поглаживая его по напряженному плечу и искренне пытаясь поддержать его, унять эту бушующую внутри него бурю.
