Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая

Ну и ладно. Мне — больше. Я тянусь за ещё одним квадратиком, чувствую жар кроткого пара на губах — и едва не давлюсь, потому что взгляд мужчины прожигает насквозь.

Кусок, как назло, встаёт поперёк горла — я проглатываю любой звук, чтобы не нарваться на новые комментарии.

Я жую медленнее, чем нужно, изо всех сил стараясь не выдать наслаждение ни одним звуком. Потому что Таир продолжает смотреть.

Я отворачиваюсь к окну, делаю вид, что мне плевать на его взгляд. Но не плевать. Меня бросает из жара в холод, будто кондиционер у мира сломался и переключается сам.

— Так… — не выдерживаю тишину. — Что с твоей поездкой?

— Тебя не к… — он делает крошечную паузу, пряча её за глотком кофе. — Тебе знать об этом не нужно. Я решал своё.

— Да? А мне кажется, ты врёшь. Ты же явно что‑то скрываешь.

— Скрывать или нет — моё дело. Твоё — копаться в документах и привести меня к компромату Сивого. Всё.

Таир произносит с нажимом, ставя точку в этом разговоре. Чуть скалится, желая донести мысли.

Ну вот. Злой Таир снова вернулся. Отпуск у внутреннего человека закончился.

— Ты бука, — фыркаю, тянусь к тарелке, беру дольку авокадо. — М-м-м.

— А ты не умеешь фильтровать базар, — сухо кивает он. — Нарываешь.

— Я лишь озвучиваю факты. Это, кажется, не запрещено. Только стоит мне подумать, что ты бываешь нормальным, как ты тут же доказываешь обратное.

— Отлично. Рад, что мы сошлись на этом. Не забывай больше.

Я фыркаю громче, чем нужно, и с силой кладу вилку на тарелку — звон получается колючим. Внутри всё шевелится, как осиное гнездо: злость, обида, раздражение.

И чертово непонимание этого мужчины.

Мы едим в тишине. Таир методично расправляется с омлетом. Я — с вафлями.

У меня с ними здесь отношения, близкие к романтическим, но постонать лишний раз нельзя: стоит выдать удовольствие вслух — и Таир ухмыльнётся так, что захочется закопаться под ковёр.

Я жую сосредоточенно. Сладость ласкает язык тёплой волной — но я держу рот на замке.

Я изображаю невозмутимую статую богини вафель: никакой эротики, уважаемые присяжные, только факт поглощения углеводов.

— Наслаждаешься? — усмехается мужчина.

Я игнорирую, стараясь не вестись на его провокации. Тянусь за канапе с авокадо и лососем.

И в тот же момент рука мужчины касается моей. Столкновение случайное, он просто тоже потянулся за едой.

Но меня всё равно прошивает разрядом. Электрическая змея извивается по телу. Жар поднимается по венам, бьёт в голову.

Боже. После того поцелуя тело будто выкрутили на максимум. Любое касание — и меня бросает в дрожь. Пульс взмывает под сотню, если не две.

Я отдёргиваю руку резку, словно обожглась, и ненавижу себя за это мгновенное бегство.

— Доедай, — произносит он ровно, словно ничего не было. — Нам выезжать нужно.

— Куда? — удивлённо поднимаю взгляд на мужчину.

— К Сивому смотаемся.

ЧТО?!

Глава 26

Глоток сока становится внезапной пыткой. Я давлюсь, закашливаюсь и судорожно тянусь за салфеткой, пока Таир спокойно расправляется со своим омлетом, как будто пригласил меня в Тбилиси на прогулку.

— Эм… — хмурюсь, вытирая губы. — У тебя вместе с лунатизмом память пострадала? Ой, ну тогда, наверное, ты забыл, что обещал меня отпустить и…

— Валентина, у меня нет времени на шутки и твои глупые выкидоны. Ешь. Собирайся.

— Я не знаю, что ты там запланировал, Таир. Что, поездку на кладбище? Или ты теперь расхититель могил? Может, мы сыграем в «призраки прошлого»? Пообщаемся по спиритической доске? Как там было… «Сивый, если ты здесь — покрути стакан!»

Таир хмыкает. Тело напряжено, будто готовится метнуть меня в стену взглядом. Его глаза — угольные, тяжёлые, словно пропитаны гудроном.

Моё сердце идёт вразнос, но я делаю вид, что всё под контролем. Кладу вилку. Принципиально медленно. Протираю уголок губ. Поднимаю брови:

— А это точно безопасно? Или, может, мне надо взять с собой чеснок, серебряные пули и крестик на всякий случай?

Таир чуть подаётся вперёд. Я инстинктивно задерживаю дыхание, как перед прыжком в ледяную воду. Он не касается меня — ещё нет. Но всё тело сжимается в ожидании.

Смотрю, как его лицо приближается, как в глазах появляется та зловещая искра — и понимаю, что снова думаю не о том.

О его поцелуе. О том, как он меня держал, как вдавливал в себя, как будто хотел сломать, растворить, забрать внутрь. И как я…

Как я отвечала.

Господи.

— Кис, скажи, — тянет он шёпотом, и по моей спине проносится целая армия мурашек. — Ты ебанутая?

— Ах ты! — я задыхаюсь, отворачиваясь. — Нет!

— А мне кажется, что да, — ухмыляется Таир, откидываясь в кресле. — На хату к Сивому поедем. Посмотрим, что у него там осталось.

— О. А нас пустят?

— Значит, ебанутая-таки. Даже не читала, что тебе в наследство досталось?

— Я читала! Там просто так много было… Одно, второе… Я потерялась в списках!

Смотрю на него возмущённо. Будто Таир лично составлял этот бесконечный перечень наследуемого имущества.

Как только я получила документы, первым делом проверила — долгов нет? Судебных тяжб нет? Всё чисто? Слава богу. Значит, можно получать.

А потом я пошла по пунктам. И их было миллион. Сивый словно каждую безделушку отдельно в список вносил.

Я даже хотела составить какую-то табличку, но потом решила, что в жизни и так хватает боли.

— И почему я даже не удивлён? — хмыкает Таир, вытаскивая сигарету. — Ну, значит, сейчас поедешь осматривать свои владения. Или перед этим ещё немного попялишься?

Ахтунг! Сирена! Срочно высылайте спасательный вертолёт, наша миссия под угрозой!

Потому что Таир заметил, как я смотрела на него. Понял, что я пялилась, ещё и уколол этим!

Щёки вспыхивают, предательски оголяя моё смущение. Я хватаю воздух, не зная, как выкрутиться.

— Знаешь что?! — я подскакиваю, как ужаленная. — А я бы и посмотрела! Вот только проблема есть.

— Какая же? — тянет он, закуривая.

— А у тебя не на что смотреть.

О, как же я наслаждаюсь этим моментом. Его бровь едва заметно дёргается, улыбочка съезжает вбок.

И, пока мужчина переваривает, я стремительно разворачиваюсь и ускакиваю в спальню.

Ха, боже, как же прекрасно было видеть его выражение лица. Таира словно половником огрели!

Нет ничего прекраснее, чем укусить эго этого засранца. Прям жизнь играет новыми красками!

И всё вокруг начинает казаться лучше. Даже те платья, что охрана привезла.

Это ужас какой безвкусный шёлк, я думала, только бабушки на кладбище в таком ходят, — а сейчас глянула… И не такие уж они и ужасные. Даже миленько.

Всё миленько после того, как я выкрутилась и чуть пошатнула пьедестал Исмаилова.

Настроение прыгает вверх, как курс биткоина в новостях. Я — молодец. Вот бы весь день всегда таким. Гаденьким, дерзким, и с капелькой сладкой победы.

В машину мы усаживаемся молча. Таир даже не смотрит на меня, полностью игнорируя.

Ну и ладно. Может, у него прямое телепатическое подключение к психологу. Сейчас, наверное, жалуется, что я оценила его кубики на два с минусом.

Я отворачиваюсь к окну. Город плывёт мимо. Пыльный, местами облупленный, но родной. Сердце замирает от странной нежности.

И от напряжения. Потому что в салоне тишина. Плотная, как туман. И моё любопытство уже грызёт нервы изнутри.

— Почему мы раньше не поехали на квартиру? — не выдерживаю. — Там же, наверное, больше подсказок, чем на этих складах…

— Потому что квартира здесь. А я не планировал ехать в этот город сразу, — цедит Таир. — А потом у меня были дела.

Он снова утыкается в телефон, как будто его сообщения важнее всех моих вопросов, сомнений и внутреннего отчаяния. Бука.

Реальный, огромный, бородатый бука!

Всё с этой квартирой — странно. Почему Сивый выбрал себе дом в моём родном городе? А при этом нотариус, сделки, склады — всё это в другой области?