Любовь ощущалась именно так (ЛП) - Оливия Джули

— Е — это восхитительно, — продолжаю я. — Захватывающе. Приятно, как слон в лифте.

— Боже мой, мне нравится, — выдыхает она.

— Е. Орлы. Е. Лифт.

Смех Беверли вырывается наружу.

— Е. Угри. Рыба в море.

— Они рыбы? — спрашивает она.

Я ухмыляюсь и пою:

— Они рыбы для меня. Меня-меня-меня. Е.

— Е, — поёт она тоже, только её слова звучат скрипучим голосом, напоминающим Берни Бёрда. — Развлекательно! Как Гриффин Харв-Е!

Я издаю смех.

— Папа! — зовёт Ава.

Это, наверное, не специально со стороны Авы, чтобы тоже рифмовалось, но я перебираю струны и пою:

— Точно. Пап-Е. С нотами, делающими вас счастлив-Е!

— Гриффин, — говорит Беверли, едва произнося слова сквозь хихиканье. — Хватит, хватит. — Я продолжаю перебирать, потому что наблюдать, как она смеётся, порождает в моей голове всё больше нот — больше ритмов, больше текстов, больше биения, стука, ударов в груди. Она протягивает руку и касается моего предплечья, и моя рука соскальзывает, сбивая пальцы со струн.

Я прочищаю горло и перебираю струны в последнем, почти задыхающемся: — Е.

Аккорд разносится по гостевой квартире, задерживаясь на стенах и в воздухе, согревая комнату нашими тяжёлыми выдохами, запыхавшимися от смеха.

— Это чудесно, — наконец говорит Беверли с сияющей улыбкой. Прекрасно. Потрясающе. Давление расширяется в моей груди, поднимаясь к горлу и нагревая щёки. Это как воздушный шар, отказывающийся лопаться, несмотря на колющую боль. Наверное, от усталости лицо Беверли тоже заливается румянцем.

— Хочешь попробовать ещё одну? — спрашиваю я.

Она лихорадочно кивает, снова открывая ноутбук и загружая другой документ.

— У меня есть вторая серия? — Это звучит как вопрос, будто она не уверена.

— Дай посмотреть.

На этот раз она не колеблется, передавая его мне.

Я читаю, мягко перебирая струны во время чтения, настраивая струны так, как этого, кажется, требуют мои пальцы. Меня чешется от вдохновения.

— Приятно, — говорит Беверли. Её голос звучит так же сладко, как ноты. Нежно. Сонно. Устало.

— О. Спасибо.

— Кажется, Ава согласна.

Я не заметил, как стало тихо. Я смотрю и вижу Аву спящей на полу, губы приоткрыты, она издаёт мягкий храп. Её руки всё ещё сжимают кусочек блинчика. Её правая щека надута, будто она уснула, припрятав остатки. Моя милая, уставшая маленькая бурундучка.

Беверли шепчет:

— Знаешь что? Давай продолжим завтра. Поспи, пока она спит.

Я смотрю, как веки Беверли тоже начинают тяжелеть. Её волосы, так нежно собранные, начинают выбиваться из хвоста, пряди смешиваются с чёлкой. Я протягиваю руку и убираю прядь за её ухо.

— Я посплю, если и ты поспишь, — бормочу я.

Она устало улыбается и кивает.

— Ладно. — Затем она наклоняется ближе и шепчет: — Это значит, я тебе верю.

Воздушный шар в моей груди расширяется ещё больше. Я улыбаюсь в ответ.

— Я знаю.

Мы оба встаём с дивана, и её бедро снова касается моего, когда мы проходим мимо спящей Авы. Беверли тянется к нетронутым кружкам с кофе. Я кладу свою руку поверх её, останавливая в воздухе.

— Я уберу, — говорю я.

Даже сквозь сонную дымку Беверли источает это нечто. Искру в зелёных глазах. Румянец на щеках. Она поворачивается к двери, и я протягиваю руку над её головой, чтобы открыть, затем скольжу ладонью вверх и опираюсь на дверной косяк. Она проходит под ней. Её пушистое пальто щекочет мою руку.

Когда она поворачивается, чтобы попрощаться, она машет с закрытыми глазами. Смешок рождается у меня в горле.

Она — живой мультфильм.

Она нелепа.

Она прекрасна.

— Эй, Бев?

— Да?

— Ты волшебство.

Она указывает на меня.

— Думаю, ты хотел сказать: «Это волшебно».

Я медленно качаю головой.

— Нет. Я сказал то, что сказал.

Её щёки заливаются более глубоким румянцем, пока она моргает сама себе. С маленькой смущённой улыбкой она поворачивается и сходит с половика обратно к главному дому.

После того как я закрываю дверь, я падаю на диван и немедленно отключаюсь. Мы с Авой не просыпаемся до следующего дня, пока солнце уже не взошло. После того как мне приснились прекрасные слова, которые не имеют ничего общего с буквами алфавита, но всё — с пушистыми фиолетовыми пальто, персиковыми светлыми волосами и зелёными глазами.

Глава 14

Приятная, но не добрая

Беверли

Всю следующую неделю мы с Гриффином работаем вместе над песнями и сценариями. Мы начали записывать наши сессии, чтобы сохранять его случайные вспышки вдохновения. Я всегда чувствую прилив энергии после них и сразу возвращаюсь в свою комнату, чтобы работать над следующим сценарием. Я никогда не спала лучше. Моё творчество никогда не процветало так сильно.

На днях я отложила работу в разумный час — потому что пообещала Гриффину, что сделаю это, — затем лежала в кровати, глядя в потолок с остатками светящихся в темноте звёзд, прокручивая в голове песни и сцены. Я чуть не написала Гриффину, чтобы узнать его мнение, но решила не делать этого. Мы коллеги — не друзья, которые пишут друг другу просто так.

И всё же… с каждым днём он становится всё более знакомым. Я вижу это и в нём — как легко он падает на диван, как без колебаний берёт гитару и начинает записывать, как он смеётся, когда я говорю голосами кукол. У Гриффина этот низкий, раскатистый смех, из самой глубины живота. Только так он смеётся.

Интересно, каково это — дружить с Гриффином Патриком Харви. Отличается ли он от того Гриффина, которого я знаю сейчас? Каков его обычный распорядок? Так же ли его жизнь музыканта поглощает его целиком, как это случилось с Бо? Интересно, скучно ли Гриффину здесь. Писать детские песни и ходить на семейные ужины, должно быть, выглядит нелепо на фоне вечеринок, бурбона и интрижек на одну ночь.

Интрижки на одну ночь.

От этой мысли мои конечности начинают ёрзать. Я знаю, что именно так, скорее всего, и была зачата Ава, судя по отдельным комментариям, которые он обронил — как он не знал её маму долгое время или что они не были особенно близки. Но я стараюсь не думать об этом слишком много.

Ава сидит передо мной, играет с Барби и перебирает кукольную одежду, всегда блаженно не подозревая о том, как её отец вторгается в мои мысли.

— Тебе нравится этот? — спрашиваю я, поднимая маленький жилет с бахромой.

Ава кивает с застенчивой улыбкой.

— Это и мой стиль, — шепчу я, как секрет, только для нас, девочек. Она хихикает, подталкивая Барби ко мне. Это безмолвное требование одеть её.

— Есть, мэм, — говорю я. Я нахожу взгляд Гриффина. Он смотрит на меня, наблюдая, как Ава забирается ко мне на колени, пока я одеваю её куклу. Он улыбается. Я не могу не улыбнуться в ответ.

Гриффин Харв-И.

Друзья с И? [2]

— Этому ребёнку нужна более тёплая одежда, — говорит бабуля из кресла-качалки. — Это тот же свитер, что и три дня назад.

— Я стираю, — возражает Гриффин, сидя на полу рядом с нами, прислонившись спиной к дивану. Его длинные ноги вытянуты по ковру, в дюймах от моих. — Мы не были готовы к такой погоде.

Справедливости ради, температура упала значительно. Мы приближаемся к концу января, и снег может пойти в любой день. Это чувствуется в том, как ветер кусает щиколотки, словно угрожая.

— Ей скоро понадобится более тёплое пальто, — говорит бабуля.

— Я могу купить ей одежду за городом, — предлагаю я. — Здесь ничего не работает. И Гриффин не может просто появиться в торговом центре.

Несмотря на то что Элк-Гроув знает о нём, мы стараемся не выходить слишком часто. На всякий случай.

Бабуля смотрит между нами.

— Или, я думаю, Тейлор проводит инвентаризацию в комиссионном магазине. Она может впустить вас двоих.