Работа с риском (ЛП) - Раллисон Джанет
Лидия всхлипнула.
— Старайся лучше. «Ну-ну» совсем не помогает.
— Ладно. Тогда вот что. По крайней мере, тебе не придётся переживать, что Харрисон изменит тебе с какой-нибудь студенткой Гарварда. Всем же известно, что очень умные девушки страшненькие.
Лидия подняла на него заплаканные глаза.
— Я когда-нибудь говорила, что учусь на одни пятёрки?
— Серьёзно?
Он с притворным удивлением оглядел её.
— По тебе и не скажешь.
Она одновременно рассмеялась и снова всхлипнула.
— Бретт... Ты ужасно умеешь утешать.
— Это всего лишь четыре года.
Четыре года.
От одной этой мысли Лидии снова стало трудно дышать.
— Всё ещё ужасно.
— Хорошо. Тогда я замолчу и дам тебе спокойно выплакаться.
Он продолжал гладить её по волосам. Так терпеливо. Так заботливо. Совсем не так, как Харрисон вчера вечером. Лидия уткнулась лбом ему в грудь и снова заплакала. Впрочем, слёзы быстро закончились. Минуты через две ей стало стыдно за собственную несдержанность. Она так и не подняла головы. Не хотелось смотреть Бретту в глаза.
Не хотелось признавать, что ведёт себя как эгоистка — вместо того, чтобы радоваться за любимого человека, она думает только о том, что больше не сможет быть рядом с ним.
И тут за её спиной прозвучал голос Харрисона. Холодный. Резкий.
— Похоже, ты всё-таки не так уж сильно будешь по мне скучать.
Лидия вздрогнула.
Она мгновенно поняла, как всё это выглядит со стороны.
Она стоит в объятиях Бретта. Но ведь Харрисон должен видеть, что она плакала. Должен понять, что Бретт просто пытался её успокоить. Бретт тут же отступил на шаг, виновато подняв руки. Будто сдавался.
— Всё было совсем не так.
Лидия поспешила объяснить понятнее:
— Между нами ничего нет.
Харрисон переводил взгляд с одного на другого. Его голубые глаза полыхали гневом.
— Интересное у тебя представление о слове «ничего».
Больше не сказав ни слова, он резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к школе. Сжатые кулаки. Каждый шаг — словно обвинение.
— Харрисон! Подожди!
Лидия бросилась за ним. Но он даже не замедлил шаг.
Неужели он даже не хотел её выслушать? Неужели не считал, что она заслуживает возможности хотя бы объясниться?
Через несколько секунд она догнала его и пошла рядом. Теперь ему волей-неволей пришлось её слушать.
— Послушай... Я расстроилась из-за того, что ты уезжаешь. Бретт просто пытался меня поддержать. Больше ничего не произошло.
Харрисон продолжал смотреть прямо перед собой.
— Да уж. Я заметил, как сильно тебя расстроил мой отъезд. Особенно по тому, как вы друг друга обнимали.
— Да это вовсе не...
Харрисон резко остановился и повернулся к ней.
Те самые глаза... Глаза, которые она любила. Которые знала почти лучше собственных. Теперь смотрели на неё с презрением.
— Я прекрасно знаю, что делал Бретт. Он не раз хвастался мне, что способен добиться от любой девушки всего, чего захочет. Я говорил ему, что с тобой этот номер не пройдёт.
Он горько усмехнулся.
— Видимо, я совсем тебя не знаю.
Эти слова ударили больнее пощёчины.
— Видимо, действительно не знаешь... если думаешь, что я могла тебе изменить.
Ведь это её сердце сейчас было разбито. А ему, похоже, было совсем не трудно расстаться с ней.
Глаза Харрисона опасно сузились.
— Не лги мне.
Лги? Она никогда ему не лгала. Ни разу. И именно тогда Лидия наконец всё поняла. Этот разговор был вовсе не о Бретте. Он просто искал повод закончить их отношения. Он никогда не любил её настолько, чтобы попытаться сохранить любовь на расстоянии. А теперь нашёл удобную причину поставить точку.
Что ж...
Пусть едет в свой Гарвард. Пусть найдёт себе какую-нибудь идеальную девушку из богатой семьи. Она не станет унижаться, умолять его остаться и признаваться, как сильно любит. Особенно если он не чувствует того же.
— Прощай.
Одно короткое слово прозвучало окончательно. Словно с грохотом захлопнулась дверь. Харрисон развернулся и ушёл обратно к школе.
Оставив её одну посреди тротуара.
Больше они никогда по-настоящему не разговаривали. Как ни странно, именно Бретт потом снова и снова просил у неё прощения за тот день. Говорил, что пытался объясниться с Харрисоном. Но тот даже слушать не захотел. Впрочем...
Это было вполне в его духе.
— Лидия? — Голос Харрисона вырвал её из воспоминаний.
Низкий. Глубокий. И неожиданно обеспокоенный. Он наклонился ближе к открытому окну машины.
— Это ведь ты... правда?
Лидии хотелось сбежать. Провалиться сквозь тротуар. Или просто выпалить, что она полицейская и работает под прикрытием.
Но раскрывать себя нельзя. Даже ради старого знакомого. Это было бы уже особым отношением.
В голове лихорадочно забрезжило возможное спасение.
Может быть, Харрисон всё-таки не уверен, что перед ним именно она?
Шесть лет не виделись.
А сейчас на ней тонна вызывающего макияжа и пышная причёска, которую удерживала половина флакона лака.
Надежда была слабенькой. Но Лидия вцепилась в неё обеими руками.
Она наклонилась ближе и низким, соблазнительным голосом произнесла:
— Меня зовут Трикси. Но за подходящую цену могу побыть и Лидией.
Харрисон слегка опустил подбородок.
— Я тебя узнал, Лид. Что ты делаешь на этом углу?
— А ты что делаешь на этом углу?
Вот уж кого Лидия никогда не ожидала увидеть в поисках подобных развлечений, так это Харрисона.
В школе он был воплощением правильности и порядочности. Он даже на контрольных не списывал, не говоря уже о нарушении закона. Да и, видит бог, с такой внешностью ему вряд ли когда-нибудь не хватало женского внимания. Даже под пиджаком угадывалось всё ещё подтянутое тело. Тело звезды школьной футбольной команды. Тело парня, с которым она когда-то тайком целовалась под трибунами. Но привлекательная внешность вовсе не давала Харрисону иммунитета от тёмной стороны жизни.
Мужчины обращались к проституткам не потому, что не могли найти себе женщину. Им нравился сам азарт. Возможность получить женщину, которой от них требовалось лишь несколько двадцатидолларовых купюр. И если Харрисон решил нарушить закон... Что ж.
Лидия с огромным удовольствием арестует его вместе со всеми остальными, кто сегодня остановится возле её угла. Возможно, даже с несколько большим удовольствием.
Её взгляд скользнул к его левой руке. Обручального кольца нет.
По крайней мере, потом в участке ей не придётся иметь дело с его обезумевшей от горя женой.
Лидия положила руки на край открытого окна и наклонилась к Харрисону. Обычно после такого движения мужчины начинали нервно сглатывать.
— Ну так что выбираешь, сладкий?
Харрисон продолжал смотреть на неё. Причём в лицо. А вовсе не на декольте, которое щедро открывал её топ.
— Что с тобой случилось, Лид?
Она закатила глаза.
— Ой, даже не знаю. Наверное, после того, как ты меня бросил, я разочаровалась в любви. И мне ничего не оставалось, кроме как выйти на улицу.
— Я серьёзно. Тебе нужна помощь.
Лидия подмигнула.
— Моя помощь стоит шестьдесят долларов за полчаса. Так ты заинтересован или нет?
Ох, как же приятно будет посмотреть, как его вытаскивают из блестящего чёрного BMW и защёлкивают на запястьях наручники.
«Давай. Смотри на меня свысока сколько угодно, — подумала она. — Не мне потом сидеть за решёткой».
— Тебе нужны деньги?
Его голубые глаза смотрели серьёзно и напряжённо.
— Садись в машину. Я тебе помогу.
Садиться в автомобиль в план операции не входило.
Лидия должна была договориться об услуге и цене, произнести условную фразу: «Давай повеселимся», — а затем отойти в сторону. После этого стоявший дальше по улице фургон подъехал бы к ним, двери распахнулись бы и четверо её коллег в форме окружили машину.
