Работа с риском (ЛП) - Раллисон Джанет

На этом балконе Лидии всегда казалось, будто она парит над городом.

Будто все её проблемы остаются далеко внизу, такими же незаметными, как грязь на улицах.

— Так что за хорошие новости? — спросила она.

Незадолго до этого Харрисон написал, что им обязательно нужно отметить какое-то событие.

На балкон он вышел с двумя бокалами и бутылкой газированного яблочного сидра. Шампанское для несовершеннолетних. Он разлил напиток по бокалам и один протянул Лидии.

— Хорошая новость в том, что перед тобой будущий студент Гарварда.

Он легко коснулся её бокала своим.

— Во всяком случае, уже в сентябре.

Надо отдать Лидии должное. Она не выронила бокал. И даже сумела улыбнуться.

— Поздравляю!

Свободной рукой она крепко обняла Харрисона. Пока они обнимались, он не видел её лица. Не видел того отчаяния, которое невозможно было скрыть в глазах. Эти несколько секунд подарили ей возможность взять себя в руки. Унять дрожь.

— Ничего себе... Гарвард... Это потрясающе.

Когда Лидия отстранилась, её лицо уже снова было спокойным.

Она не могла сказать, что поступление в Гарвард означало конец их совместным планам учиться в Городском университете Нью-Йорка.

Родители Харрисона решили, что он будет учиться в Гарварде ещё едва ли не до его рождения. Там учился его отец. Там учился его дед. Это было такой же неотъемлемой частью традиций семьи Олдриджей, как управление их семейной компанией по недвижимости.

Лидия сделала глоток яблочного сидра. Пузырьки неприятно покалывали язык. Напиток вдруг показался ей горьким.

Харрисон продолжал рассказывать, как сегодня получил письмо о зачислении, как родители настояли, чтобы он открыл конверт только вечером за семейным ужином.

— Всё, о чём я тогда думал: если меня не примут, ужин получится ужасно неловким.

Он запрокинул голову и рассмеялся. В нём буквально кипели амбиции и вера в собственное будущее. Счастье озаряло его лицо, делая ещё красивее.

— К счастью, семейной катастрофы за ужином удалось избежать.

— Вот это действительно главное.

Лидия рассмеялась вместе с ним. Но даже ей самой этот смех показался натянутым.

Неужели, держа в руках тот конверт, он ни разу не подумал о ней? Хотя бы на секунду? Неужели расстояние между Нью-Йорком и Массачусетсом не сделало письмо хоть немного тяжелее?

Она снова отпила сидр, стараясь прогнать эти мысли.

Нельзя быть такой эгоисткой. Поступление в Гарвард было огромным достижением.

Харрисон не виноват в том, что у Лидии никогда не было денег на университет такого уровня. Да и в их частной школе она училась только благодаря стипендии. Кроме того...

Люди постоянно поддерживают отношения на расстоянии. Для любви расстояние не преграда. Они тоже справятся.

Тем временем Харрисон с воодушевлением рассказывал о Гарварде. О том, какой он красивый. Какой богатой историей пропитан каждый его уголок. Старейший университет страны. Здесь учились Джон Адамс и Сэмюэл Адамс. Торжественные традиции. Церемонии. И деревья, которые осенью утопают в алой листве.

От волнения Лидия крепче сжала бокал.

— Ты будешь приезжать домой по выходным?

Она вовсе не имела в виду каждые выходные.

Хотя бы иногда.

Почаще, чем иногда.

Ей нужен был хоть какой-то знак, что он будет скучать по ней.

Что постарается сохранить их отношения.

Харрисон тихо фыркнул, и в этом звуке уже слышалось высокомерие человека, который мысленно примерял на себя статус студента престижнейшего университета.

— Это же Гарвард, Лидия. По выходным я буду учиться.

В этот миг что-то внутри неё надломилось.

Сердце треснуло, словно тонкое стекло.

Он вообще о ней не думал.

А значит...

Она не была для него настолько важна.

Ему было легко уехать.

Более того — он праздновал это.

Огни вокруг словно померкли. И звёзды в небе. И огни большого города.

— Я буду скучать по тебе, — тихо сказала Лидия.

— Мы же всё равно сможем разговаривать по телефону.

Будто этого было достаточно.

Хотя, возможно...

Для него — да.

Лидия молча кивнула.

Харрисон продолжал говорить, замечая лишь, что она сегодня необычно тихая.

Но причины так и не понял. Он уже был далеко отсюда. Где-то среди краснокирпичных корпусов Гарварда, белых башен и призраков Джона Адамса.

На следующий день Лидия пришла в школу совершенно разбитой.

Коридоры казались слишком шумными. Классы — слишком тесными. Её настроение менялось каждую минуту. То отчаяние. То злость. То обречённость.

Она очень надеялась, что к обеду победит именно обречённость — ведь именно тогда они с Харрисоном обычно сидели вместе. Хотя бы сделать вид, что всё в порядке. Но уже к третьему уроку верх снова взяла злость. Держать себя в руках становилось всё труднее.

Она написала Харрисону сообщение:

«Мне нужно кое-куда сходить во время обеда. Не жди меня.»

После этого сунула телефон в рюкзак. Если ему так легко обходиться без неё... Пусть начинает прямо сейчас. Пора привыкать. Им обоим.

Под каким-то предлогом Лидия отпросилась с урока за пять минут до звонка. Так было меньше шансов столкнуться в коридоре с кем-нибудь, кто захочет поболтать. Ей казалось, будто стены давят со всех сторон. Поэтому она поспешила на улицу. Просто пройтись. Купить что-нибудь у уличного торговца. Покормить голубей. А может... Вообще не возвращаться сегодня в школу. 

День выдался тёплым. Он напоминал, что учебный год почти закончился. Что её детство тоже почти закончилось. Всё, к чему она привыкла... Подходило к концу.

«Не думай об этом», — приказала себе Лидия. — «Ни о чём не думай.»

Меньше всего ей хотелось расплакаться ещё до того, как она выйдет за школьные ворота.

Опустив голову, она смотрела себе под ноги — на серые пятна раздавленной жевательной резинки, прилипшей к тротуару.

Поэтому она не заметила Бретта Николсона, пока едва не врезалась в него. Что было особенно неловко, учитывая, что на всём тротуаре сейчас были только они вдвоём. Бретт был другом Харрисона. А значит, и её другом тоже. Капитан школьной футбольной команды. Любимец всей школы. Одного этого хватило бы, чтобы стать популярным. Но вдобавок Бретт был высоким, темноволосым и слишком красивым себе во вред. Ни с одной девушкой он не встречался долго. Флирт для него был почти таким же видом спорта, как американский футбол.

Лидия натянула улыбку. Подобные случайные встречи требовали хотя бы приветствия.

— Опаздываешь в школу?

Он пожал плечами и одарил её своей фирменной улыбкой.

— Школу слишком переоценивают.

Сегодня — точно. Ну что ж. Пора идти кормить голубей. Разве не этим занимаются одинокие люди? Похоже, она решила начать раньше времени.

— Слышал последние новости о Харрисоне, — продолжил Бретт, совершенно не замечая её состояния. — Гарвард. Круто, правда?

И в этот момент всё, что Лидия так старательно удерживала внутри, рухнуло.

Прямо посреди тротуара она разрыдалась. Без всякой сдержанности. Без попыток выглядеть красиво. Закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд. В следующую секунду Бретт уже обнимал её, неловко пытаясь успокоить.

— Эй... Он ведь поступил в Гарвард, а не умер.

Лидия ничего не ответила. Зато в голове сама собой возникла целая цепочка мыслей.

«Умереть куда дешевле, чем поступить в Гарвард.»

«И уж точно не так престижно.»

«А если бы он умер... однажды я хотя бы смогла снова быть рядом с ним.»

— Всё будет хорошо, — прошептал Бретт.

В его голосе слышалась растерянность. Он явно понятия не имел, что делать с плачущими девушками.

— Ну-ну... Всё хорошо... Ну-ну...

Лидия всхлипнула.

— Вот именно. Харрисон уезжает... туда.

Бретт ласково провёл рукой по её волосам. Медленно. Успокаивающе.

— Эй... Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы тебе стало легче.