# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира

Мы обе устаём. График работы – с девяти утра до одиннадцати вечера – убийственно выматывающий. Каждый вечер, когда возвращаюсь в хостел, и моя голова касается подушки, сразу вырубаюсь.

И это тоже хорошо. Некогда думать, вспоминать…

Одно огорчает – взяли меня временно. Скоро вернётся племянница Розы, и я, скорее всего, буду не нужна. А я бы осталась здесь ещё на недельку-другую…

– Всё, уходят, – сообщает Роза, выглянув в окошко кухни.

Иду убирать последний столик. От усталости мои ноги заплетаются, и кружится голова. Последние дни я чувствую какую-то непонятную слабость. Особенно сегодня.

Наверное, от переутомления. Кажется, это кафе посещает каждый пассажир из приходящих на станцию поездов. Здесь должны работать человек десять, а не только мы вдвоём.

Теряя координацию, опускаюсь на стул. Вроде бы на стул… Но промахиваюсь и плюхаюсь на пол. На теле выступает неприятная испарина. В горле встаёт горький ком. Подташнивает.

– Тая! Ты чего тут разлеглась?

Вижу обеспокоенное лицо Розы над собой. Оно расплывается перед глазами, потом снова образует целостную картинку. И вновь расплывается.

Я ударилась головой?

Роза тянет меня за руки, вынуждая встать. А лежать было легче, намного легче.

– Плохо… как-то, – выдыхаю я.

Посадив меня на стул, Роза вглядывается в моё лицо.

Может, что-то с хот-догом было не так? Я ела его пару часов назад. Правда, не доела даже, не захотелось. Да и привкус у него был странный, кисловатый.

Роза трогает мой лоб. Оттягивает веко вверх, внимательно всматриваясь в глаза. Потом прищуривается, и её губы сжимаются в тонкую линию.

– Чего ж не сказала-то? – качает головой. – Какой срок?

Что?

Нервно усмехаюсь.

О чём это она?

Боже… Да что она себе придумала?

Однако мозг сам по себе запускает мыслительный процесс, и в памяти всплывает лицо Рамиля. Слышу свой собственный голос из прошлого.

«У тебя есть презерватив?»

Лицо Рамиля нервно дёргается, а веки смыкаются.

«А он нам нужен?.. Я буду осторожен…»

Горький ком, стоящий в горле, устремляется вверх. Дёргаюсь прочь от Розы, и меня рвёт прямо на пол у её ног.

Боже…

Судорожно закрываю рот рукой.

Мамочки…

Этого не может быть! Ну нет же!.. Ну пожалуйста!

Господи! Да есть ты там или нет?!

Подняв лицо вверх, смотрю на потолок ничего не видящим взглядом.

Роза тяжело вздыхает.

– Отец-то кто? – тихо спрашивает она.

– Никто.

– Женатый, что ли?

Горько усмехаюсь.

– Пока нет. Но скоро будет, да.

– Бедная девочка… – гладит по моей макушке Роза.

И вот этот утешающий жест срывает мои внутренние тормоза и открывает все шлюзы. Я начинаю отчаянно рыдать.

Моя душа тоже рыдает и обливается кровью.

Беда. Со мной случилась настоящая беда. И это не смерть матери, не долгие годы рабства в шоу Булата. Нет. Сейчас. Я в беде сейчас!

И никто мне не поможет.

– Иди-ка домой, Тая. Тебе надо отдохнуть, – спроваживает меня Роза.

Потому что она тоже помочь мне не может.

Когда рыдания стихают, встаю и иду за шваброй. Женщина меня останавливает.

– Иди. Я сама.

Забираю свой рюкзак из подсобки. Роза ловит меня за руку уже на выходе. Всовывает деньги в руку. Купюра большая. Кажется, она избавляется таким образом от меня. Зачем ей проблемная работница?

– Рожать будешь? – спрашивает Роза.

Вяло пожимаю плечами.

– Иди к отцу ребёнка. Пусть участвует. Слышишь меня? – грозно повышает голос. – А то взяли моду! Сделал дело – и гуляй, что ли? Он причастен к этому, слышишь? Иди к нему!

Киваю.

Говорить просто не могу. Язык словно онемел.

Роза отпускает меня, и я наконец-то выхожу на свежий воздух. Лёгкий ветерок высушивает моё лицо от слёз. Головокружение немного отпускает.

В голове появляется утешающая мысль: «Скорее всего, это просто отравление».

Да… Да!

Бог со мной так не поступит. Не после того, как забрал у меня маму.

Сажусь на скамейку. Морщусь от громкого звука поезда, проносящегося мимо. Голова теперь не кружится, но болит.

«Это от голода», – вновь уговариваю себя.

Стянув с плеч рюкзак, достаю из кармашка календарик. Его я купила, чтобы отмечать дни пребывания здесь.

Зачёркиваю сегодняшний день и считаю все крестики. Их двенадцать. Рамиль давно уехал.

Пытаюсь вспомнить, когда были месячные…

А они были вообще до нашей встречи!

Поднимаюсь, шагаю в круглосуточную аптеку. Хватит мучиться от неизвестности. Пора точно узнать, в беде я или нет.

Глава 28. Грязь.

Август 2019

Рамиль

– Рамиль, это надо прекращать. Ну просто абсурд какой-то! Когда мы вернёмся домой, ты можешь сразу же уехать на сборы. А как же выходные у бабушки с дедушкой? А как же тётка Мария? У нас же была куча планов, Рамиль!

Это не мои планы, а её.

Мама всё причитает и причитает, прожигая мою щеку убийственным взглядом. Молча встаю с лавочки, иду дальше по набережной.

Ненавижу эту набережную.

Ненавижу туристов, палящее солнце, шум волн, долбаную гальку…

Мне это всё осточертело!

– Рамиль, прошу тебя! Давай уедем! – семенит за мной мама.

Останавливаюсь и разворачиваюсь к ней. Пару секунд пытаюсь проглотить свой гнев, но у меня не выходит. Поэтому цежу, не разжимая зубов:

– Тебе надо было уезжать с отцом! Не нужно быть моей нянькой, мам. Я закончу здесь свои дела и вернусь домой.

– Не говори так со мной! – тычет пальцем в мою грудь. – Не понимаешь, что я за тебя волнуюсь? Как я могла уехать, когда ты решил остаться здесь?

– Очень просто. Сесть в самолёт и улететь. Мне не пять лет, мам.

– Ну да, уже не пять... Я в отель пойду, – обиженно поджав губы, отвечает мама и уходит.

Да мля!..

Не хочу срываться на ней, она здесь совсем ни при чём. Но я срываюсь на матери каждый грёбаный день!

Это отец с его длинным языком виноват! И Булат, который не пускает меня на порог своего дома и не хочет говорить о Тае! И Аня, которая боится мне хоть что-нибудь рассказать.

Сворачиваю в нужный проулок, уверенно двигаюсь к перекрёстку. Уже знаю этот посёлок как свои пять пальцев, потому что прошерстил здесь каждый метр в поисках Таи.

И сердцем чувствую – её тут нет. Ну нет! Испарилась!

А последний человек, который может дать мне хоть какую-то информацию о ней, прячется и не выходит со мной на связь. Я писал ему в ВК, но мои сообщения остались без ответа.

Антон.

Этот тип ни разу не попался мне на глаза в этом крошечном посёлке, где, кажется, лица некоторых туристов я видел уже не единожды. Но вчера я узнал, где искать Антона. Эту информацию мне дала Аня, взяв с меня слово, что я её не сдам.

Я умолял эту мелкую, почти стоя на коленях, и она сдалась. Потому что сдавала всё же Антона а не Таю. Судя по всему, Аня не слишком его жалует.

Этот тип подрабатывает в кальянной, которая открывается в шесть вечера. И теперь я наматываю круги неподалёку в ожидании открытия.

Все эти дни без Таи я словно под лютой наркотой. Она разъедает мне мозги и внутренности, не принося никакого кайфа.

И мне так нужно слезть с этой иглы!..

Найти её, поговорить, объяснить… Чтобы стало чуточку легче. Чтобы нам обоим полегчало. Ведь Тая где-то там наверняка тоже мучается так же, как и я. Напридумывала себе всякого, услышав историю о Лейле, мля…

Тем временем начинает накрапывать дождь. Туча ходила целый день над морем, и вот её прорвало.

Наконец бар открывается, первые посетители проходят внутрь. Спешу за ними. Оказывается, кальянная в подвале. Спускаюсь по лестнице. Тут сумрачно, пахнет табаком. Бармен за стойкой уныло протирает пивные бокалы. Двое посетителей усаживаются на высокие стулья.

Осмотревшись, занимаю столик в углу.

Паренёк примерно моего возраста приносит мне меню. Одна страница с напитками, вторая – перечень разных вкусов табака для кальяна.