# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира
Ты меня сделал, Рамиль! Сделал…
Повелительница огня... Такая вся крутая, непробиваемая...
Задание получила, должна была его обобрать. А в итоге он меня отпикапил.
Цветы, браслеты за двенадцать косарей, комплименты, волшебные поцелуи, нежность… Я даже поверила, что не просто циркачка, которой он увлёкся во время отпуска. Что я…
Ну кто?
Девушка, которую в жёны возьмут? В Москву увезут?
– Ха! – нервно усмехаюсь.
Есть у него уже жена! Ну или будет. Его родители уже всё решили за него.
Мерзко-то как…
По телу пробегает крупная дрожь, чай подпрыгивает в стаканчике, выплёскивается, обжигая мне руки.
Блин…
Зажмурившись, терплю эту боль. Она приятная даже. Потому что немного заглушает другую, невыносимую... Ту, что в самом центре груди. Там бездна. Чёрная дыра.
Ненавижу!
Отвратительные слёзы бегут по щекам. Это слёзы жалости к себе.
Чёрт возьми! Хватит себя жалеть!
Вижу, что на площади собираются люди. Булат готовит атрибуты. Аня рядом с ним. Ещё Эдик с Ксюшей. Они – бывшие акробаты, иногда выступают в нашем шоу. Сегодня, видимо, заменяют меня, мой номер с клеткой.
Смотрю шоу издалека. Иногда отвлекаюсь на телефон, проверяю ВК.
Рамиль в чёрном списке и не может мне написать, но я вижу, что он в сети.
Прилетает новая заявка в друзья. Какой-то Трофимов Александр. На аватарке – парень в футбольной форме с номером девять. Заявку отклоняю. Этот Трофимов тут же присылает сообщение.
«Привет. Рамиль хочет с тобой поговорить. Ищет тебя. Дай ему возможность объясниться».
Сглатываю колючий ком и набираю ответ.
«Скажи ему, чтобы не утруждался. Мы закончили».
Кидаю парня в блок. Закрываю страницу вообще от всех. Никто мне больше не напишет.
И Рамиль не позвонит, его номер уже в блоке. Завтра я куплю новую симку, потом уеду.
Когда заканчивается выступление, толпа зрителей быстро начинает редеть, и я отчётливо вижу Рамиля. Он говорит с Булатом.
Да Боже!
Оба, кажется, на взводе. Аня с испуганным лицом хватает Булата за руку. Эдик с Ксюшей не вмешиваются, собирают инвентарь.
Я слышу как Рамиль и Булат орут друг на друга, но слов разобрать не могу. Мой отчим пихает Рамиля в грудь. Эдик срывается к ним, вклинивается между их телами. Вижу, как Анютка прижимает к уху телефон, и тут же начинает звонить мой.
– Да.
– Тая, ты где?
Аня отходит в сторону. Поднимаюсь с лавочки, выкидываю пустой стаканчик.
– Я близко. Ты можешь забрать выручку и прийти на пирс?
– Украсть? – произносит она шёпотом.
– Да.
– Я… попробую.
– Ничего не бойся, сестрёнка. Мы уедем и начнём всё заново.
Она не отвечает, связь прерывается. Вижу, как Аня идёт к коробке, присаживается, вытаскивает деньги. Там и доля Эдика и Ксюши. Простите меня, ребята!
Булат забрал все мои накопления. Сегодняшняя выручка – это просто компенсация. Наверняка там тысяч пять, не больше. Этого недостаточно. Я заработала за этот сезон не меньше сотни. И все они у отчима, чёрт возьми!
Бегу к пирсу. Нервно хожу по нему в ожидании Аньки. И сестрёнка не подводит. Наконец-то вижу, как она бежит ко мне по набережной. За спиной у неё болтается маленький рюкзачок.
Ловлю её в объятья. Доверчиво прижимается ко мне, обвивая руками. Взяв Аню за плечи, отрываю от себя, заглядываю в глаза.
– Паспорт мой смогла достать?
– Да. Но свои документы не нашла.
Это плохо. Чертовски плохо.
Хотя даже с её свидетельством о рождении билет на поезд не купить. Я же ей не мать и не опекун. Я ей даже не родственница!
Аня снимает с плеч рюкзак, отдаёт мне.
– Там все деньги, кофта твоя любимая, футболка, трусики. Побросала всё подряд, – тараторит она.
Достаю деньги, пересчитываю. Шесть тысяч восемьсот рублей. Негусто.
– Тая, я не поеду никуда, – несчастным голосом произносит Аня. – Не хочу в детский дом. Лучше с Булатом жить.
– Почему в детский дом?
– Если нас поймают, то меня заберут в детский дом, и Булат препятствовать не будет. Он сам так сказал.
Так…
Именно поэтому никаких вещей у Ани с собой нет? Потому что Булат предугадал её побег?
Бл*ть!
Бормочу под нос ругательства. Нервное напряжение такое, что дышать трудно. Руки трясутся.
Не могу я Аньку с ним оставить. Я обещала, что верну сестру бабушке.
Снова мечусь туда-сюда по пирсу. Надо подумать…
– Тая, не уезжай! – взмаливается Аня. – Булат остынет, и ты сможешь вернуться.
– В качестве кого? – морщусь я. – Его личной собачонки, которую он будет поджигать время от времени? Ненавижу это всё!
Я устала быть циркачкой.
– Он не станет тебя больше поджигать, – шепчет Аня. – Он сказал, что… –
осекается.
А меня покрывает холодным потом.
– Что он сказал? – трясу сестру за плечи. – Что, Ань?
– Что сделает меня Повелительницей огня.
Ооо… А вот ни хрена!
– Всё, пошли отсюда!
Психуя, стискиваю руку Ани и веду к автобусной остановке.
Нужно как минимум покинуть посёлок. До соседнего ехать двадцать минут. Там пересядем на другой автобус, уедем ещё дальше по побережью. Перемещаться будем вот такими мелкими перебежками. И поднимемся выше в горы, там цены на жильё поменьше. Выступать не будем. Я устроюсь официанткой или посудомойкой.
Сестра резко вырывает руку, когда до цели остаётся не больше десяти метров. Отпрыгивает от меня и протестующе раскрывает ладони.
– Я не поеду никуда!
– Анют, – подступаю к ней. – Пожалуйста…
Попятившись, решительно заявляет:
– Ты поезжай, Тая. Ведь Рамиль скоро уедет, и ты вернёшься, да? Ты же из-за него бежишь. Я тут ни при чём.
И я сдуваюсь.
Втягиваю сестру непонятно во что. У неё здесь есть какой-никакой дом, еда, одежда. Она ходит в школу, у неё есть друзья... Это я обзавелась одним только сомнительным Антоном и его подопечными.
– Я не уеду, пока ты не дашь мне обещание, – слёзы жгут глаза, и я позволяю им пролиться.
– Какое? – Аня тоже начинает рыдать.
– Ты не позволишь себя поджигать. Никогда.
Молчит, кусая губы. Всё лицо мокрое. Растирает слёзы руками.
– Пообещай! Поклянись! – настаиваю я.
– А ты поклянись, что вернёшься, – говорит она наконец. – Я поговорю с Булатом. Он поймёт, что лучше тебя для его шоу нет.
– Хорошо, я вернусь, – киваю.
Возможно, мне просто надо остыть и забыть Рамиля.
Если это вообще возможно.
– Обнимешь меня?
Распахиваю объятья. Аня влетает в них, и мы обе плачем. Потом прощаемся, и я запрыгиваю в автобус.
Впереди – полная неизвестность.
Дыра в груди разрастается до немыслимых размеров.
Прижавшись лбом к стеклу, тихо вою.
Глава 27. В беде.
Август 2019
Тая
– Тая, скажи там, что мы закрываемся через пять минут! – кричит Роза из маленькой кухоньки.
– Хорошо.
Убираю со столов посуду, протираю их. Проходя мимо компании из трёх мужчин, с вымученной улыбкой сообщаю:
– Мы уже закрываемся.
Они недовольно фыркают.
Ну конечно, пиво не допито же ещё.
Один из компании грязно ругается матом, вторые его одёргивают.
Да плевать! Стараюсь абстрагироваться в такие моменты. Ретируюсь на кухню к Розе, мою грязную посуду.
В этой маленькой кафешке возле жд вокзала я и официантка, и посудомойка. Здесь лишь хот-доги и разные снеки. И платят ничтожно мало. Но я и этому рада. Потому что меня взяли без особых проблем. А живу я в хостеле через улицу.
У меня есть еда и кров – что ещё для жизни нужно?
Роза закрывает гриль, убирает оставшиеся продукты в холодильник. Она резковатая женщина, но, вроде бы, добрая. И не лезет мне под кожу. Вообще не допрашивает. Я сказала, что путешествую по побережью, ищу себя, и что у меня нет родных. Ей оказалось этого достаточно.
А вот о себе она болтает постоянно. О бывшем муже, о сыне-лодыре, о том, что ей приходится вести бизнес в одиночку.
