Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б
Те самые AR-15, что в этот момент висели у меня за спиной, полагаю.
— Нам не нужна его голова. — Русский хрипло, безрадостно рассмеялся. — Нам он нужен живым. Понимаешь, этот Дьявол сделал ОИБ слишком дерзкими. Из-за него вы думаете, что можете делать всё, что хотите. Убивать кого хотите. Вы ошибаетесь. Вы убили не того русского. Теперь я забираю вашу игрушку. Дьявол теперь наша игрушка, и мы будем ломать его по кусочкам. Доставьте его, прежде чем я уеду в Москву, иначе я вернусь с целой армией Братвы.
Я уже шёл обратно к машине, не дослушав его монолог «плохого парня» до конца, но мне пришлось выбирать — быть быстрым или быть тихим. Я выбрал идти медленно и тихо, прижимая сумку к груди, чтобы оружие не гремело, осторожно ступая по крошащемуся асфальту под ногами. Но когда хлопнула дверь машины, за ней раздалась яростная ругань Шеймуса и ещё один хлопок двери, я понял, что сделал неправильный выбор.
Я находился со стороны открытых ворот, и они вот-вот должны были выйти прямо на меня.
Рванув с места, я надеялся добежать до конца здания, прежде чем меня заметят, но не преодолел и половины пути, как асфальт впереди озарился светом фар, выхватывая из темноты длинную чёрную тень ирландца, бегущего ради своей жизни.
Позади взревел двигатель. Это был Алексей. Точнее, его водитель. После того, что я сделал с Дмитрием, что они заставили меня сделать, он ни за что не стал бы связываться с Братством в одиночку. Шеймус тоже находился позади, но он не стал бы так газовать. В конце концов, он терял своего лучшего палача.
Мои ноги задвигались всё быстрее, когда раздался первый выстрел из дробовика. Стена позади меня взорвалась, осыпая шею и руку острыми осколками кирпича и раствора.
Новый план.
Бежать к арендованной машине было нельзя. Я не мог подпустить, чтобы они заметили Дарби. Братва торговала людьми — сексуальное рабство, принудительный труд, изъятие органов, наркокурьеры. Если речь шла о человеческом теле, значит, его можно было продать. А с телом Дарби она стала бы их чёртовой коронной драгоценностью.
Вытащив пистолет из-за пояса, я резко метнулся влево, прямо перед несущейся машиной, и выпустил несколько пуль в лобовое стекло. Как только оно разлетелось, я сорвался с места и побежал к боковому выходу, не оглядываясь. Грохот металла о кирпич сказал мне всё, что нужно.
Одна машина минус. Осталась ещё одна.
Два мужских голоса прокричали что-то по-русски, затем прогремел ещё один выстрел. Кусок ворот взорвался рядом со мной, а боль полоснула левый бок и лопатку.
Но я продолжал бежать. Ещё несколько метров и я буду внутри. Я побегу вдоль забора, уводя их подальше от Дарби, пока не найду способ вернуться. А потом спрячусь на контейнере и перебью этих ублюдков одного за другим, прежде чем они успеют подойти ко мне.
Или к Дарби.
Но когда, скрываясь за воротами, я оглянулся через плечо, то увидел, что её уже нет. Парковка была пуста.
Я остановился и уставился на место, где оставил её.
Я не мог поверить, что она действительно меня послушалась. Это меняло всё.
Мне больше не нужно было их отвлекать. Я мог прикончить их прямо здесь и сейчас. Кирпичная стена вокруг грузовой площадки давала укрытие, а пока Алексей и его громила вытаскивали жирную задницу Шеймуса из машины, я мог убрать всех троих ещё до того, как они меня заметят.
Нырнув за кирпичную кладку у открытых ворот, я сбросил сумку, навёл пистолет, прицелился в толстый лысый череп Алексея Абрамова и выдохнул, сжимая спуск.
Но прежде чем я успел нажать, позади меня захрипел двигатель — такой слабый, что им бы и газонокосилку не завести.
Голова Алексея дёрнулась на звук, и последнее, что я увидел перед тем, как нырнуть за стену, как он поднимает дробовик.
БАМ!
Кирпичи посыпались на асфальт, но в этот раз я не принял удар на себя. Я уже вваливался на пассажирское сиденье серебристого Форд «Фиеста».
— Ложись! — заорал я, прижимая ладонь к макушке Дарби и вдавливая её голову ниже открытого окна.
— Я ничего не вижу! — крикнула она, но её рука нашла рычаг, а нога педаль газа.
Машина завыла, как игрушечный вертолёт с севшими батарейками, и попятилась прочь. Схватив руль, я дёрнул его влево, как только мы выскочили на главную дорогу. Дарби взвизгнула и убрала ногу с газа.
— Езжай! — заорал я, врубая передачу.
— Я не могу!
Ужас в её голосе был единственным, что удерживало меня от того, чтобы накричать на неё за то, что она вернулась за мной.
Я мог убить всех троих и покончить с этим, но вместо этого мне нужно было вытащить её к чёрту отсюда, управляя жалким подобием машины.
Оглянувшись, я увидел, как чёрный BMW Шеймуса выезжает через ворота. Из-за того, что машина была такой маленькой, мне почти не пришлось тянуться, чтобы хлопнуть ладонью по правому колену Дарби, заставляя её надавить на газ.
Она взвизгнула, когда машина рванула вперёд, но этого было явно недостаточно, чтобы уйти от BMW.
— Келлен! — ахнула она, вцепившись в руль так, что побелели костяшки. — Я не умею ездить по этой стороне дороги!
— Мне плевать, по какой стороне ты привыкла ездить, — сказал я, глядя на пустую улицу позади нас. — Просто езжай как можно быстрее и поворачивай… сейчас же!
Я держался за подголовник, следя за дорогой позади нас, когда Дарби резко выкрутила руль вправо. Ранения в левом боку напомнило о себе, но это было ничто по сравнению с тем, что нас ждало бы, догони они нас. Братва не любила быстрых смертей. Особенно когда дело касалось мести.
Я не отрывал взгляда от чёрной полосы дороги за нами. Док был в промышленной части города. Пара гостевых домов и ресторанов для уставших экипажей грузовых судов уже давно погасили свет. Эти люди рано ложились и рано вставали — на дорогах не было ни души.
Кроме нас.
И русских.
Дарби снова повернула руль, на этот раз держась левой стороны.
— Мы оторвались? — спросила она, и в её голосе, сквозь страх, проскользнуло возбуждение, когда она снова надавила на газ.
Я не видел никого позади уже три поворота, и наконец позволил себе расслабиться и посмотреть на неё. Дарби выглядела как бунтующий подросток, угнавший родительскую машину: она сидела на самом краю сиденья, чтобы дотянуться до педалей, в огромной чёрной куртке и шапке, которые почти поглощали её мягкие черты, а на красивом веснушчатом лице смешались восторг и ужас.
Я разглядел это выражение ещё отчётливее, когда его вдруг осветило далёкое жёлтое сияние встречных фар.
Я огляделся в поисках поворота, но дорога тянулась одной длинной прямой, по обе стороны окружённой густым лесом. И тогда я мысленно пересчитал все повороты, которые сделала Дарби, и то краткое облегчение, которое я себе позволил, превратилось в яд у меня в кишках.
Один направо и три налево.
Мы больше не удирали от Алексея. Мы мчались прямо на него.
— Келлен? — спросила Дарби, и от прежнего восторга в её голосе не осталось и следа.
— Ложись.
— Что?
— Ногу с педали не убирай, — сказал я, не отрывая взгляда от фар, летящих на нас, словно кара самого Сатаны, — и пригнись, на хрен. Сейчас же!
Дарби сделала, как я сказал, и в тот же миг, как она отпустила руль, я перехватил его левой рукой. Наклонившись над ней всем телом, я упёр запястье в её открытое окно и прицелился в чёрно-хромированный кошмар, несущийся нам навстречу.
Я встретился взглядом с Алексеем — он высунулся из пассажирского окна, целясь в меня из дробовика. Его мясистое лицо исказилось в ухмылке, но, когда я выдохнул и нажал на спуск, пулю я всадил не в его череп.
А в череп водителя.
Того медвежьего охранника, мимо которого я тогда прокрался в ночь, когда убил Дмитрия.
Как только лобовое стекло разлетелось, я понял, что попал. BMW закрутило, но прежде чем его окончательно понесло, Алексей успел выстрелить ещё раз.
Накрыв дрожащее тело Дарби своим, я услышал, как металлический град дроби забарабанил по двери рядом с нашими головами и прошиб спинку её сиденья. Я приготовился к удару, но его не последовало. Вместо этого я почувствовал лишь яростную дрожь камней под колёсами, когда мы съехали с дороги.
