Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли
Она протянула мне блокнот, но стоило мне попытаться его открыть, ее нежная рука остановила меня. Наши глаза тут же встретились. Она сглотнула, а затем произнесла:
— Но потом я написала кое-что еще. — Джун уставилась на серп луны. Наши посиделки, которые прежде начинались в пять утра, теперь становились все раньше и раньше, пока не дошло до того, что мы сидели здесь ночи напролет до самого рассвета. Это стало моей любимой частью дня: только мы вдвоем, в нашем кресле-коконе, на веранде, под луной и звездами. Все было тихо и спокойно, и моя девушка была рядом. Когда мы были здесь, болезнь отступала. Вся тошнота, боль, страдание и страх перед первыми результатами обследования, которые должны были прийти со дня на день.
Здесь мы были просто Джесси и Джун, парочка семнадцатилеток, которые стремительно влюбились друг в друга. Это было просто. Легко.
— Джунбаг? — позвал я, и она снова прижалась ко мне.
— Я продолжила писать, — сказала она, и я ждал разъяснений. Джун положила руку на блокнот рядом с моей. — Стоило мне начать, — она коснулась груди, — слова полились из меня рекой, сердце управляло моими пальцами, пока я не написала гораздо больше, чем историю нашего знакомства.
Я смотрел на блокнот, на наши руки, лежащие рядом, будто оберегабщие нашу зарождающуюся историю любви.
Джун вздохнула.
— Я сыта по горло всеми этими плохими днями, Джесси, — сказала она. — Я хочу писать о любви, о смехе и выживании. О процветании.
Она повернулась ко мне, и ее карие глаза блестели, сияя, как камушки граната в тумбочках моих сестер.
Джун взяла мою руку и поднесла ее к своим губам.
— Книга, которую я начала писать... это наше «долго и счастливо».
Мое сердце забилось так быстро, что на мгновение перехватило дыхание.
— Я верю, что мы пройдем через это испытание, — поспешила добавить она, своим открытым взглядом умоляя меня понять. — Правда верю. Но на случай, если нет... — Она замолчала, и в ее прекрасных глазах мелькнул страх, когда эта фраза повисла в воздухе.
— Ты хотела подарить нам наш счастливый конец, — сказал я, понимая, почему она боялась рассказать мне об этом.
Джун улыбнулась сквозь слезы и кивнула, а из уголка ее глаза скатилась слезинка.
— Когда я закончила то, что было нашим началом в реальности, я начала думать о ближайшем будущем, — сказала она, — О нас в огромном мире без рака, где мы можем воплощать свои мечты...
— Но вместе, — прервал я, и она положила голову мне на плечо.
— Вместе, — повторила она. Мы молчали несколько минут, прежде чем она добавила: — Мне помогает то, что я пишу. Помогает двигаться дальше, так же, как помогаешь ты.
Джун открыла блокнот, и я увидел ее написанную от руки историю. Я улыбнулся и поцеловал ее в макушку.
— Твой почерк такой же красивый, как и ты сама, — сказал я. — Как это возможно? Я пишу как курица лапой.
— Ну, я не умею бросать футбольный мяч, так что у каждого из нас есть свои сильные стороны.
— Туше.
— Читай, — приказала она. Я послушался, ухмыльнувшись и чувствуя огромную гордость за то, что она испытывала ко мне в самом начале. Но моя любимая часть...
— Мне нравятся главы, написанные от моего лица, — сказал я.
— Правда? — Джун прикусила губу. — Я не была уверена, стоило ли это делать. Пытыться залезть тебе в голову. Просто во всех моих любимых книгах есть главы от лица мужчины. Я не хотела додумывать, что ты чувствуешь ко мне, или как звучит твой внутренний голос, или...
— Джунбаг, — сказал я, прервав ее поцелуем. Джун резко вдохнула, когда мои губы коснулись ее. Мне хотелось только остановить поток ее сомнений, но стоило поцеловаться, как нам обоим расхотелось останавливаться. Когда я наконец отстранился, сказал:
— Даю тебе полное согласие писать главы от моего лица. — Я постучал по блокноту. — Ты никогда не ошибешься в том, то я к тебе чувствую. — Джун вздохнула с облегчением. — На самом деле, я бы сказал, что ты можешь даже немного приукрасить.
— Ходячая проблема, — пошутила она, постучав меня по груди, и я снова поцеловал ее. Просто чтение о том, что она чувствовала — и все еще чувствует — ко мне, выбило почву у меня из-под ног. — Ты в порядке? — спросила она, явно заметив мой шок.
— Я просто поражен тем, что ты ко мне чувствуешь, — сказал я, сглотнув комок в горле.
Джун терпеливо ждала продожения.
— Никогда не думал, что кто-то может так ко мне относиться. — Я пожал плечами.
— Почему нет? — твердо спросила она, будто обидевшись, что я мог сомневаться.
Мысли мгновенно унесли меня к отцу. К человеку, который научил меня играть в футбол. Который возил меня на все детские игры, тренировки, который говорил, что я его лучший друг. Все эти воспоминания захлестнули меня разом. Я не мог их остановить, как и шквал эмоций, нахлынувший следом.
— Мой отец... — сказал я, голос задрожал. — Он говорил, что любит меня, но потом однажды... — Я замолчал, стараясь не дать боли того дня еще больше проникнуть в мое сердце. Я был уверен, что там все еще зияет огромная дыра, покрытая шрамами, загрубевшая и неспособная затянуться. С тех пор я всегда болезненно воспринимал любой отказ.
— Ты можешь не продолжать, если тебе трудно, — ласково сказала Джун.
Я встретился с ней взглядом. В нем не было сочувствия или жалости, только понимание... и нежность. Такая искренняя нежность, что мне захотелось поделиться этим — этой глубокой, израненной частью себя, которую я прятал от всего мира.
— Он ушел, Джунбаг. Однажды он просто ушел и больше не вернулся. Мои сестры были совсем маленькими. Мама осталась одна с разбитым сердцем. Ее школьная любовь просто взяла и бросила ее. — Я тяжело вздохнул. — Он говорил, что любит меня, но все равно ушел. Ни слова, просто... исчез. С тех пор мы ничего о нем не слышали. — Я опустил голову, чтобы скрыть смущение и боль, которые, я знал, отразились на моем лице, но Джун обхватила мои щеки ладонями, заставляя поднять голову.
Она смотрела мне прямо в глаза, серьезнее, чем когда-либо.
— Тебя невозможно не любить, Джесси Тейлор. — Жар разлился по моим венам. — Ты добрый, ты красивый... — Она все пристальнее вглядывалась в мое лицо. — И, возможно, уже догадался: ты настолько крепко держишь в своей руке мое сердце, что мысль о тебе — первое, с чем я просыпаюсь утром, и последнее, что возникает в голове ночью перед тем как закрыть глаза.
Я обнял Джун за талию и крепко прижал к себе.
— Раньше страх держал меня в своих тисках еще несколько минут после пробуждения, прежде чем я могла пошевелиться. А теперь... — сказала она.
— А теперь? — прошептал я.
— Я просыпаюсь счастливой. Просыпаюсь в предвкушении... потому что увижу тебя. Засыпаю умиротворенной, потому что мы провели здесь всю ночь за разговорами. Наедине с тобой я провела больше времени, чем вообще с кем-либо в моей жизни, не считая родителей. И... — Я прижал ее к себе еще крепче, отчаянно желая, чтобы она продолжила. — Я влюбляюсь в тебя, Джесси Тейлор. Влюбляюсь по уши. С каждым днем все больше и больше.
Джун потянулась ко мне и поцеловала. Она никогда не проявляла инициативу в поцелуях, будучи слишком скромной. Но сейчас она обхватила мое лицо и поцеловала так, что это заставило меня поверить каждому ее слову.
— Рак пытается забрать меня из этого мира, — сказала Джун, когда отстранилась. Мое сердце провалилось куда-то в область живота. — Я ненавижу его. Но я всегда буду благодарна ему за то, что он привел меня к тебе.
Я улыбнулся так широко, что заболели щеки.
— Пусть рак забрал мои волосы и каждый сантиметр мышц, но он привел меня к тебе, и только за это я готов простить его... но только один-единственный раз.
Джун засмеялась, и этот смех был как бальзам для моей души.
Она взяла меня под руку и подняла свой блокнот, который упал между нами.
— Прочитай, пожалуйста, — сказала она, открыв страницу.
И я начал читать.
