Неприятности с нами (ЛП) - Мэйсен Кэт T.

— Когда ты с ним разговаривала? — спрашиваю я, любопытствуя.

— Вчера я была у него в офисе. Кстати, его секретарша, Табита? Что за трата гребаного воздуха. Она не пустила меня, даже когда я сказала, что я дочь Лекса Эдварда.

Я поджимаю губы, пытаясь сдержать улыбку.

— Эй, прости за нашу ссору, — Ава переплетает свою руку с моей и кладет голову мне на плечо. — Я не должна была говорить такие вещи.

— Мне тоже жаль, но знаешь, наши ссоры учат меня сражаться в суде, так что еще не все потеряно.

Ава поднимает голову, смеясь, но продолжает держать свою руку в моей: — Точно, я забыла. Итак, Остин знает о возвращении Уилла?

Я качаю головой, а затем продолжаю смотреть перед собой, где Остин идет рядом с отцом. Они вдвоем — отец и зять, созданные на небесах. Нет никаких причин, по которым я должна разрушать это для кого-то.

— Нет необходимости говорить ему, какой в этом смысл? Я не общаюсь с Уиллом, и у меня нет причин видеться с ним. Если наши пути снова пересекутся, я скажу об этом Остину, но пока ему незачем об этом знать.

— Ты права, — Ава спокойно кивает. — Не делай из этого нечто большее, чем есть на самом деле.

— Ну, это же ничто, — напоминаю я Аве, но, возможно, больше для того, чтобы напомнить себе. — Ты не можешь превратить ничто в нечто большое.

Десятая глава. Уилл

Прошла неделя с тех пор, как Амелия появилась в моем кабинете.

Все это застало меня врасплох. Я едва сдержался, чтобы не оставить ее в своем гостиничном номере на следующее утро после ее пьяного дебоша и не попросить уборщицу не менять постельное белье, чтобы я мог чувствовать ее запах по всей кровати.

Это была больная и извращенная игра, в которую я играл сам с собой. Я лежал, вдыхая аромат Амелии, витавший по всей подушке и простыням. Я представлял, каково это — снова почувствовать ее вкус, ощутить себя внутри нее и увидеть, как она стонет от восторга, когда я попадаю в точку, которая сводит ее с ума.

Я ничего не мог с собой поделать — кончал по всей руке, как чертов подросток.

Но потом она появилась в моем офисе, якобы желая поблагодарить меня. Я видел ее насквозь: она не хотела выражать свою благодарность. Амелия пришла, чтобы похвастаться своей новой жизнью.

Напоминала мне о своем предстоящем замужестве и о том, что она никогда не причинит ему вреда.

Гнев хлынул в меня, как лава. Как она смеет приходить сюда и вести себя так, будто ее слова не причиняют боли. Но это ее не остановило, как не остановило и то, что она открыла рану прошлого и предположила, что я стал жить дальше и оказался в постели другой женщины, поспешив судить меня по моим прошлым поступкам.

Если бы она только знала, как сильно я истекаю кровью.

Или знала, каково это — слышать, как разбивается мое собственное сердце, словно осколки стекла, в ту секунду, когда она выходит из моей квартиры.

Как каждую ночь я только и делал, что напивался до беспамятства, потому что мне нужно было стереть боль и страдания.

Как мое тело онемело от крепкого алкоголя и жаждало чего-то более существенного.

И как отчаянно я стал жертвой веществ, которых избегал всю свою жизнь.

Когда деньги не имеют значения, белое кружево — самое опасное, на что может опереться разбитое сердце. Именно так я и поступал несколько месяцев подряд, пока не произошел несчастный случай, едва не стоивший мне жизни.

Эти мрачные моменты навсегда запечатлелись во мне. Воспоминания, от которых я не могу избавиться, как бы ни старался. Амелия даже не подозревает, что потихоньку ковыряется в ране, которая до сих пор не может затянуться.

На столе звонит телефон, прерывая мои светлые мысли. Это должно быть благословением, но мое терпение истощается от людей, требующих моего внимания.

— Да, — отвечаю я, закрывая глаза.

— К вам пришла мисс Эдвардс.

Мои глаза распахиваются. Я прочищаю горло, желая обрести контроль над своими эмоциями.

— Пусть войдет.

Я поправляю галстук, прежде чем дверь открывается и в нее врывается Ава. Мои плечи опускаются, а вслед за ними появляется горькая улыбка.

— Что с твоей секретаршей? — жалуется Ава, не поздоровавшись и не поприветствовав меня. — Как будто она часть ЦРУ, а ты под охраной.

Мои губы изгибаются в маленькую улыбку. Как странно, что эти две сестры так похожи, хотя они так не считают.

— Ее зовут Табита, и она просто выполняет свою работу.

— Держу пари, это не единственная ее работа.

Всегда прав, Романо.

Ава садится, даже не предложив мне присесть: — Ты выглядишь разочарованным, увидев меня. Может быть, Табита, так будет точнее сказать, дочь Эдвардса, наносит тебе визит?

Я с сомнением смотрю на нее, склонив голову набок, ожидая, что она даст хоть какую-то подсказку о причине своего визита. Когда речь заходила об Аве, мы редко разговаривали и никогда не общались. Она всегда будет маленькой девочкой, которая следила за каждым шагом своей старшей сестры, даже если это означало, что она в опасности. А еще — девочкой, которая заблевала всю кровать конфетами Twizzlers, потому что Амелия осмелилась съесть целую пачку за тридцать секунд. По сей день я не могу даже смотреть на Twizzlers. Я вспоминаю, как сухим голосом кричала Чарли, чтобы она все убрал.

Однако я признаю, что она выросла в красивую женщину. Она поразительно похожа на своего отца: те же глаза и оттенок волос. Даже скулы у них одинаковые. Не то чтобы я часто обращал внимание на лицо Лекса, если, конечно, не пыталась прочитать его, когда пыталась заключить деловую сделку.

— Скажи мне, Ава, — говорю я, откидываясь в кресле. — Чем я обязан такому удовольствию?

— Скоро день рождения твоего отца.

— Не надо мне напоминать, — я щипаю себя за переносицу, сжимая челюсть.

— Как ты можешь знать, а можешь и не знать, мой бизнес вырос за последний год. Кто бы мог подумать, что платформа социальных сетей может превратиться в такой прибыльный бизнес? — спрашивает она, гордо подняв подбородок.

— Для начала я. Именно так я основала эту компанию. Онлайн— присутствие — это все.

— Верно, — отвечает она, откидывая волосы на плечо. — Я расширяю бизнес и основала бренд образа жизни. Мы находимся на последних этапах перед запуском, и один мой клиент предложил мне свое поместье в Хэмптоне для съемок.

— Мило, — я вежливо киваю.

— Итак, я подумала о том, чтобы провести там день рождения твоего отца. Что скажешь?

— Тебе не нужно мое разрешение, — говорю я, недоумевая, зачем она вообще меня спрашивает. — Тебе лучше поговорить с моей мамой.

— Я говорила, она сказала, что все отлично.

— Я не понимаю, зачем тебе понадобилось приходить сюда? — моя голова слегка вздрагивает.

— Это следующие выходные.

— Я в Гонконге, — я вздохнул, ослабляя галстук, который только что затянул.

Ава поджимает губы в тонкую линию, принимая конфронтационную позу, а затем складывает руки под грудью.

— Ты действительно едешь в Гонконг или потому, что туда едет Амелия?

— Ава, — предупреждаю я ее. — Бизнес превыше всего.

— Верно... как и четыре года назад.

Я склоняю голову и делаю глубокий вдох, прежде чем прошептать: — Ты не знаешь, что произошло.

— Конечно, я знаю, что произошло, — заявляет Ава, повышая тон от разочарования. — Я была там, чтобы наблюдать за последствиями. Я не уезжала в новый город, чтобы заработать миллионы долларов.

— Так вот чем, по-твоему, я занималась в Лондоне? — спросил я придушенным голосом.

— А разве не этим ты занимался? — умоляет она. — Ты гастролировал в Лондон. Ты работал, зарабатывал деньги, верно?

— Ты так вольно используешь слово «гастролировать», будто я кочевала по ночлежкам, — ругаю я ее, глубоко оскорбленная ее предположениями. Мне надоело, что все считают, будто я просто переехал и вернулся к прежней жизни. Я чертовски любил Амелию. Почему все должны сомневаться в этом? — У меня было такое же разбитое сердце, ясно? Это было худшее время в моей жизни. Но это не касается никого, кроме меня.