Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен

— Почему бы тебе не спросить у Джека? — предложила Наташа. — Он бы тебе признался, если бы ударил Рафа. Хотя не думаю, что он это сделал. Джек не такой.

Я бросила на неё быстрый взгляд. Наташа всегда боготворила Джека, и я надеялась, что мне удалось убедить её перестать это делать.

— Или спроси Рафа, — добавила она.

Хммм. Я и так собиралась встретиться с Джеком на выходных. И могла бы навестить Рафа после. О, Боже. Всё это обещало быть невероятно неловким, эмоциональным и трудным.

Я не могла дождаться.

— Спасибо, Нат, ты как всегда очень помогла, — процедила я и помчалась в ванную, хотя по графику была её очередь. Я услышала её страдальческий писк прямо у себя за спиной, когда захлопнула дверь на засов.

Следующим утром я уже натягивала куртку, когда мама оторвалась от своего кофе.

— Идёшь куда-то? — спросила она. — Я подумала, что нам стоит поговорить, Лия, об отпуске и, знаешь, о планах. Я связалась с несколькими агентами по недвижимости и знаю, что папа хотел поговорить с тобой о бизнесе.

— Да, конечно, — ответила я, и у меня упало сердце. — Только не сейчас, ладно?

Обычно мама отчитала бы меня за грубость и заставила сесть. Но на этот раз она просто улыбнулась и помешала свой кофе. Я не была уверена, нравится ли мне это. Ощущение было такое, словно ей сделали лоботомию.

— Вчера звонили из пресс-службы лотереи, — сообщила она. — Поступило ещё несколько запросов от СМИ. «Дейли Экспресс» хочет провести фотосессию и взять интервью, и «Таймс», возможно, тоже. И журнал «Привет!» также проявил интерес.

Я огляделась.

— Здесь? «Привет!» хочет устроить фотосессию в нашем скромном доме?

— Надеюсь, мы здесь долго не задержимся. Агенты по недвижимости…

— Слушай, мне пора, — торопливо перебила я маму. — Скажи Джильде «да», и мы поговорим позже, хорошо?

Я ждала взрыва возмущения, но она лишь сказала:

— Не волнуйся, дорогая, мы можем поговорить в любое время.

Странно. Очень странно. Я размышляла об этом всю дорогу до кафе, где должна была встретиться с Шаз перед походом за мотоциклом с Джеком. Но как только я добралась туда, сразу же забыла о своей маме. Глаза Шаз были красными. Она вытирала нос.

— В чём дело? — спросила я, усаживаясь. — Шаз! Что случилось?

Подруга шмыгнула носом, потянулась под стул и достала пластиковый пакет:

— Мне очень жаль, Лия. Я не могу оставить это у себя.

И она вернула мне воздушную кофточку с длинными рукавами, которую купила, когда мы ходили по магазинам, а также красивый платок и браслеты с рынка на Камдене.

— Что? Почему? Всё вполне скромно, — я знала взгляды папы Шаз на женскую одежду и никогда не носила короткие юбки или топы с глубоким вырезом в её доме, что, честно говоря, часто отбивало у меня охоту ходить туда, — и тебе очень идёт, Шаз. Цвета великолепны.

Её карие глаза наполнились слезами:

— Папа сказал, что я должна вернуть всё тебе. Он сказал, что если я хочу эти вещи, то должна заплатить тебе, но это так дорого, Лия, не думаю, что смогу себе это позволить.

— Но почему? У меня куча денег.

— Согласно Корану, получение прибыли от азартных игр запрещено. Я думала, что это не распространяется на мой случай, ведь это ты выиграла, а не я, и папа тоже так считал. Но вчера он посоветовался с имамом [54], и тот сказал, — она громко шмыгнула носом, — что мне нельзя принимать от тебя ничего. Ни пенни.

Официантка принесла нам два горячих шоколада и два круассана. Мы так давно ходили сюда по утрам в выходные, что даже не нуждались в заказе.

— Не могу поверить! — возмутилась я. — Это же абсурд!

Шаз мрачно покачала головой.

— Нет, в этом есть смысл, если честно, — возразила она. — Я понимаю его. Но это всё усложняет. Я должна быть очень осторожна, чтобы ты никогда не платила за меня — даже за этот горячий шоколад.

— А как насчёт подарка? Брось, Шаз, Коран ведь не может запретить мне покупать тебе подарки? Мы же лучшие подруги! И я даже не мусульманка.

Шазия выглядела очень серьёзной.

— Знаю. Папа сказал, если бы ты была сестрой-мусульманкой, он бы запретил мне с тобой дружить. Но поскольку ты не мусульманка, он считает, что всё в порядке, но собирается ещё раз посоветоваться с имамом.

— Шаз! Твой папа не может указывать тебе, с кем дружить!

— Дело не в том, что он хочет контролировать мой круг общения, — не согласилась она, — но если бы ты была мусульманкой и не понимала, почему азартные игры — это плохо, то, вероятно, я бы и сама не захотела бы с тобой дружить.

— Но это же не совсем азартная игра. Это лотерея! Она приносит кучу денег на благие цели!

— Я тоже так думала, — покачала головой Шаз. — Но имам говорит, что это однозначно азартная игра.

В нашей школе почти не было девочек-мусульманок — Шазия выделялась своим хиджабом. Большинство из них ходили в школу для девочек поблизости, однако Шаз твёрдо решила посещать школу с углублённым изучением естественных наук; и в седьмом классе, когда мы стали дружить, она была совершенно обычной. Потом её папа стал чаще ходить в мечеть, у неё появился хиджаб, и время от времени возникали некоторые трудности, например, когда она не могла обедать с нами во время Рамадана.

Но у нас никогда не возникало проблем, подобных этой.

Я встала, чтобы уйти, но Шаз по-прежнему выглядела очень несчастной, поэтому я предложила ей пойти с нами и помочь выбрать мотоцикл Джеку.

— Ты уверена? — спросила она.

— Да, будет очень скучно просто слушать, как Джек нудит о мощности двигателя и прочем. И вообще, ты же отлично разбираешься в физике. Сможешь нас проконсультировать.

— А, ну ладно. — Её лицо заметно посветлело. Я мысленно похвалила себя.

Джек жил на другом конце Тайт-Грин, а гараж находился в нескольких милях от нас, в Энфилде, поэтому мы вызвали такси. Я быстро выскочила из машины, чтобы позвонить в дверь, а Шаз в это время отправила Джеку сообщение с просьбой спуститься.

К сожалению, дверь открыла мама Джека.

— Здравствуй, Лия, — процедила Донна с таким кислым лицом, как пинта молока недельной выдержки. — Чем могу помочь? Возможно, ты хочешь записаться на маникюр, чтобы соответствовать новым акриловым ногтям своей мамы? Она рассказала мне, что ты собираешься оплатить им отпуск и уроки вокала для сестры.

«Вот здорово, спасибо, мам», — подумала я. Донна владела салоном «Крепкие как сталь», расположенным прямо рядом с «Булочной Латимеров». Похоже, мама побывала там, тратя мои деньги. Да уж. У меня были дела поважнее, чем тратить деньги на её наращенные когти. Мне бы пришлось это прекратить. Я не была уверена, как именно.

— Здравствуйте, миссис Харгривз, — подчёркнуто вежливо сказала я. — Джек дома? Мы договорились, что заедем за ним, и такси уже ждёт.

— Ах, такси вас ждёт, значит? — спросила она. — Не хотелось бы тратить все ваши деньги на ожидание. В конце концов, мы тоже ждём, к какому соглашению вы придёте с нашим Джеком.

— Эмм… что?

Она так сильно прищурилась, что я могла видеть только её слипшиеся ресницы.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Лия. Тебе следует быть честной с моим сыном.

— Но… — начала я, и тут Джек, громко топая, спустился по лестнице, схватил свою куртку, сказал:

— Пока, мам, пойдём, Лия, — и запрыгнул на заднее сиденье такси к Шаз.

— Эмм, до свидания, — пробормотала я.

Донна посмотрела на такси и сказала:

— Попомни мои слова. Я всё о тебе знаю, Лия Латимер.

— Э-э-э… Ладно… — пробормотала я, отступая.

Меня терзало беспокойство: что она имела в виду? О, Господи! Я лишь надеялась, что она будет по-настоящему довольна и удивлена, когда увидит потрясающий мотоцикл, который я куплю Джеку. Будет настолько обрадована и ошеломлена, что забудет обо всём остальном, что вертелось у неё в голове.

Казалось бы, что могло быть проще, чем купить мотоцикл? Два колеса, руль, блестящая штуковина посередине. Всю дорогу в такси Джек без умолку болтал о крутой и надёжной железяке, которую он собирался заполучить. Это немного раздражало. Ему стоило быть более благодарным.