Всё, что осталось за кадром (СИ) - Султан Лия
Я смотрю на Айдара. Он уже всё понял по моему лицу.
— Беги, — кивает он. — И… спасибо.
Я возвращаюсь, обнимаю его и говорю:
— Выздоравливай. Прости, в Туркестанской области взрыв на заправке.
— Запрягите стрингера, — отвечает он тут же.
— Сделаем, — киваю и вылетаю из палаты.
Саунд этой главы: Винтаж: Одиночество любви. Тема Айдара: Алекс Лим и Игорь Крутой - Вокзал
Глава 14. Без суеты
Наверное неверно, продолжать ей портить нервы Окликну прилюдно и зачем она вернулась Где тонко – порвется трижды до захода солнца Я плачу – она смеется.
Валерий Меладзе, "Без суеты"
Артур
Ранним утром я пью кофе в своей новой, стерильно чистой алматинской квартире, которую купил после продажи дедовской. До этого там восемь лет жили квартиранты. Ровно столько же я жил в столице, куда уехал по предложению возглавить Департамент информационных программ на национальном канале. Спустя три года я стал генеральным директором нового круглосуточного новостного канала. Там я сделал всё, что хотел: поставил паравоз на рельсы и только расслабился, как на меня вышел один из акционеров АТВ с предложением переехать в Алматы и исправить то, что сейчас происходит на канале. К новостям претензий нет, хотя я вижу, что некоторые технические проблемы замалчиваются. Но к остальным проектам — есть.
В утреннем эфире идёт программа «Сегодня утром». И это самое унылое говно, которое я видел за последнее время. Заставка, студия, плашки — всё устарело. Ведущие — парень и девушка, билингвы, хорошо справляются, переходя с русского на казахский и обратно, но читают откровенно слабые подводки. Я знаю два языка благодаря деду, поэтому могу оценить и то, и другое. Здесь нет драйва, бодрости, креатива. Неудивительно, что рейтинги ниже плинтуса, а на YouTube просмотров — кот наплакал. Тут надо менять всё. И начать, пожалуй, с главного продюсера этого цирка.
В мыслях я уже перекраиваю эту богодельню на свой лад, когда взгляд падает на часы. Пора в спортзал. В Астане я ходил в клуб рядом с домом, здесь же выбрал тот, что в двух шагах от офиса. Удобно.
Пока еду, невольно думаю о том, увижу ли там бывшую. В прошлый раз я опешил, когда заметил, как она встаёт на дорожку в топе и лосинах, обтягивающих упругие ягодицы и стройные ноги.
Только тогда заметил, что её фигура изменилась за эти годы. Исчезла угловатость, появились плавные, женственные изгибы — округлые бёдра, более выраженная линия талии. Она не похудела, она сформировалась. И я, чёрт возьми, не смог отвести взгляд. Это была неосознанная, чисто физиологическая реакция на привлекательную женщину. Женщину, которую я когда-то знал наизусть.
Потом она сошла с дорожки, и я подумал, что на этом всё. Но позже я снова увидел её, когда взмокший и выдохшийся сидел на скамье после жимов. Мара стояла у выхода и разговаривала с каким-то подкачанным типом в форме тренера. Смеялась. А потом подняла бутылку с водой и, запрокинув голову, сделала несколько глотков. Затем опустила бутылку, провела по губам языком, ловя убегающую каплю, и посмотрела прямо на меня.
Наши взгляды встретились на секунду. Может, на две. В её глазах не было ни смущения, ни интереса. Просто констатация факта — «а, ты ещё здесь». И затем она так же спокойно отвела взгляд, словно отвлеклась на пролетающую муху.
А я сидел и чувствовал, как что-то старое и знакомое, погребённое под прахом и руинами много лет назад, вновь шевельнулось внутри. Я не хотел этого. Не планировал. Я был абсолютно уверен, что работа с бывшей женой никак на меня не повлияет. Ведь то, что было между нами, случилось очень давно и умерло.
Но Мара, как назло, стала появляться везде. В моём кабинете. В спортзале. На крыльце телецентра. И эти перемены в её характере — новая холодная собранность, броня, которую я не мог пробить, — разбудили во мне грёбаный охотничий интерес.
Я встал со скамьи, чувствуя, как адреналин от этой мимолётной встречи бьёт в виски сильнее, чем от любой тренировки. Контакт с ней надо ограничить. И я подумал, что хорошо, что в пятницу прилетает Нелли.
Итак, наступила пятница. Сегодня я снова пришёл в спортзал. Тело требует нагрузки, и я выкладываюсь на полную катушку, но всё равно периодически ищу её глазами. Освежившись в душе, одеваюсь и выхожу в холл.
И вот здесь я вижу её. Мара протягивает ключ от шкафчика девушке на ресепшене.
— Хорошего дня! — бодро говорит администратор.
— Спасибо, — коротко бросает Мара, но сразу не уходит, а отвлекается на сообщение в телефоне. Наблюдаю за тем, как она улыбается, когда её пальцы быстро строчат текст. И странно, но мне захотелось узнать, кому она пишет и почему дрожат уголки её губ.
— Привет, — говорю я, подойдя ближе.
Она останавливается, поворачивает голову.
— Привет.
Я протягиваю свой ключ. Пока администратор его принимает, я спрашиваю, глядя на неё:
— Я не видел тебя в зале.
— Сегодня я плавала в бассейне.
И всё. Она не развивает тему, не задаёт встречных вопросов. Просто кивает на прощание и идёт к выходу. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри закипает какое-то ещё непонятное мне чувство.
Что я вижу в ней сейчас? Во-первых, она больше не взрывная, невероятно страстная девчонка с горящими глазами. В нашу последнюю встречу девять лет назад я не пошёл за ней, потому что знал — это ни к чему хорошему не приведёт. Мы опять могли поругаться, прилюдно наорать друг на друга, а я от этого устал. Но те её глаза я запомнил. Огня в них уже не было, он потух. Потом я думал о том, что был с ней слишком строг, требовал в два раза больше, чем с остальных, чтобы никто не обвинял её в том, что я делаю ей поблажки. Но в то же время я не вывез всей её неуемной энергии и характера. Её было слишком много везде.
А что сейчас?
Сейчас мне как будто её мало…
Весь оставшийся день мы не пересекаемся. У меня совещание с программным директором, разбор сетки на новый сезон и обсуждение закупки нового рейтингового турецкого сериала.
Потом я уезжаю на встречу со знакомым генеральным продюсером продакшн-студии, которая славится качественными сериалами. Мы пьём кофе в его офисе, и я говорю честно, чего жду.
— Мне нужна новая история. Свежая, сильная, с узнаваемым именем. Я думаю о Лауре Абдуллиной. Её «Пленница» была событием. У неё есть вкус и смелость.
Мой собеседник задумчиво хмыкает.
— Лаура — да, талант. Кстати, сейчас она пишет новый пилот. Я его ещё никому не предлагал.
— Давай ты мне его сначала покажешь. Я хочу, чтобы АТВ ассоциировали с качественным отечественным контентом, а не с бесконечными переводами турецкого мыла. Пришли мне пилот, как только будет готов.
— Ну давай, — отвечает он. — Будем на связи.
Час пик в Алматы оказался безжалостнее, чем я думал. Я застрял в пробке, понимая, что до телецентра мне теперь не добраться вовремя. На часах — половина седьмого. Именно в это время на этой неделе приходила Мара. Я набрал её номер, включив громкую связь.
— Да, — отзывается устало.
— Это Миллер. Я в пробке. Верстку утвердить не успеваю. Прочти, что у тебя сегодня?
— Окей, — без лишних вопросов зачитывает. Её чёткий голос лишён всякой эмоциональной окраски. Она говорит о новых подробностях взрыва на заправке, о заявлении премьера о проверке всех АЗС. Я слушаю, сжимая руль.
— Ну всё, — ставит точку она.
— Ладно. Надеюсь, эфир пройдёт без сюрпризов.
— Не сомневайтесь, — отвечает с холодной уверенностью.
Я отбиваю звонок, чувствуя напряжение в шее. Разминаю её ладонью и снова смотрю на циферблат. До прибытия самолёта Нелли оставалось меньше двух часов. С этим трафиком, если поехать сейчас, как раз успею. Так и сделаю.
Самолёт приземлился по расписанию. Я жду в зале прибытия, и вскоре вижу свою девушку. Нелли выходит одной из первых и уверенно катит за собой компактный чемодан. Она замечает меня, и её лицо озаряется широкой, открытой улыбкой. На ней элегантный костюм, светлые волосы собраны в хвост. Внешне в ней всё идеально.
