Скрипка. Я не буду второй (СИ) - Хеппи Катя
Скрипка стала вплотную к кучке журналюг и разматывала бинты на запястье…
— Вот, — показала она швы на тыльной стороне от ладони. — Я не резала вены. Это неудачное падение, во время которого я поранила руку.
Прокатилась волна шороха, и я даже вздрогнул, ожидая, что все скоро снова оскалятся на Белову, но она не позволила…
— Я все расскажу, но только если вы будете молчать.
Кто так разговаривает с журналистами! Твою мать, Скрипка, у меня от тебя поедет крыша!
— Пантера просто настоящий мужчина, который пришёл мне на выручку. Но это не значит, что между нами что-то большее, чем совместная работа. Он просто оказался первым, кого нашли и привели девочки, когда я поранилась.
Как бы не так, врунишка! Я нужен был тебе…
— Это правда, что мы с Даном готовим совместный дуэт и клип. Но это просто один из номеров для предстоящего концерта конкурсантов проекта “Звезды”. У нас сугубо рабочие отношения…
Настолько рабочие, Скрипка, что я стою за дверью и боюсь, что тебя обидят!
Я думал, ты не умеешь врать и притворяться!
Но у тебя отлично выходит…
А может это не притворство и действительно Скрипке на меня насрать…
И только я борюсь с собой…
Собираю себя по частям…
До дрожи хочу большего, намного большего…
— Зачем ты здесь? — пугается Белова, сталкиваясь со мной в дверях конференц-зала.
Подхватываю её за талию и захлопываю, оглядываясь, дверь.
Держу в руках, заглядывая в глаза…
Дрожит…
Но пуляет в меня гневные молнии.
— Чернов, отойди от меня. Нас могут заметить вместе, и тогда уже точно никто не поверит, что между нами ничего нет.
— Зачем ты это устроило? Думаешь, сейчас они поверили тебе…
— Не знаю, — говорит, выворачиваясь от меня. — Но тебе было важно, чтобы твоё имя не стояло рядом с именем убогого пугала…
— Энн, послушай… — решаюсь извиниться, но для неё запредельно дать мне минуту, чтобы объясниться.
— Чернов, я уже наслушалась. Мне хватило того, что ты сказал про меня. Припаси оставшиеся свои оскорбления на следующий раз.
Тупит глаза и пятится от меня, словно брезгуя.
— Энн…
— Чернов, уйди, если не хочешь объясниться, почему стоишь рядом с таким ничтожеством, как я…
Подрывает. Ведь имею я право извиниться?
— Энн, — хватаю её за запястья и легонько встряхиваю, чтобы заставить смотреть на меня и выслушать.
— Мне больно… — шепчет, как обычно, прикусывая губу.
Одергиваю руки и перевожу взгляд на её раны, ведь сняла же рискованная бинты. Грубые стежки, красно-синие припухлости.
Твою мать, ещё ночью я прижимал её к сердцу, боясь, что оно разорвётся, если ей не станет легче.
А сейчас сам делаю ей больно…
— Прости, — отстраняюсь, и она сразу бежит от меня.
— Энн, — перехватываю вдоль талии и прижимаю к себе спиной. — Прости. Утром я был не в себе…
— А сейчас не в себе я, — истерично дёргается, стараясь избавиться от меня. — Не прикасайся ко мне. Ты сказал, что тебе противно, что у тебя не встанет на меня.
Неправда, Скрипка! Я коснулся тебя, и у меня все пылает. Я как молокосос, завожусь только от взгляда на тебя.
Меня влечёт к тебе…
Жёстко и необузданного. И я не в силах справиться с этим…
Дышу ей в макушку, вдыхаю аромат её волос, дурею от тонкости и нежности её кожи под моими пальцами…
Так кайфово, что хочется прикрыть глаза и остановить время…
— А меня стошнит от тебя, Чернов, если ты не уберешь свои лапы… -
Черта два так! Я слышу твоё сердце, Скрипка, и оно просто выпрыгивает из груди…
Мне нужно просто поцеловать тебя, чтобы доказать, что это не тошнота…
Чтобы показать, что у меня к тебе совсем не злость и брезгливость, а куда более трепетные и нежные чувства.
Разворачиваю её лицом к себе. Заглядываю в глаза, ища там согласие, ведь мы оба понимаем, что произойдёт дальше.
Я поцелую её…
И не для того, чтобы извиниться или загладить вину, а потому что хочу этого больше всего на свете…
— Тоша, пожалуйста, убери от меня этого придурка… — просит она у прилетевшего на выручку дружка.
— Пантера, я предупреждал тебя, что врежу, если ты не оставишь её в покой…
Может мне это действительно нужно?
Прямой в челюсть или может хотя бы шарахнуть кулаком в стену, чтобы болело. Чтобы от этой боли не чувствовать, как все рвёт на ошметки внутри…
Может забить на все и дать девчонке вздохнуть с облегчением…
Но лучше всего рвануть с букетом к Лоле, пора выполнить обещание перед девушкой и раскрыть перед всеми наши отношения.
Пусть Скрипка не думает, что я свихнулся на ней.
Глава 17
Ann
Хотелось, конечно, пожалеть себя где-нибудь в уголочке, но не понаслышке знаю, что от жалости к себе лучше не становится.
Всем плевать…
Семь лет назад окружающим было плевать на девочку, которая в один день потеряла всю семью… Меня даже не замечали. Куда важнее было просочиться поближе к послу, засветить лицо со лживой скорбью перед нужным человеком, чем сказать хоть одно поддерживающее слово ребёнку.
Сейчас все то же самое. Куда важнее репортаж, чем мои чувства. Им не понять, как это больно в один миг разбиться, если еще секунду назад ты думала, что паришь.
Но я сама виновата.
Сама выдумала особенное отношение Чернова…
Хотя почему выдумала…
Оно есть…
Только вот зовут это не любовью, а ненавистью и презрением.
Жизнь меня уже научила, что любят за что-то, а вот ненавидят за просто так…
И Пантера просто подтвердил эту истину…
Выхожу из комнаты, где просидела в полном тупняке несколько часов. События последних суток меня вымотали. Сначала травма, больница, потом очередная ссора с Даном и добившая меня встреча с журналистами, которые даже не видели во мне человека, только объект для создания успешной статьи.
И если бы меня не вызвали в продюсерский штаб, я бы не вышла к остальным. Я бы предпочла одиночество комнаты, чем язвительные замечания и гневные взгляды в свой адрес.
— Тоша, поможешь мне? — тихонько прошу друга.
— Минутку, Анька. Только отвечу на звонок… — пячусь назад, собираясь вернуться обратно в комнату.
— Энн, давай я… — останавливает меня Манул, согласно киваю и убираю руки с полов кофточки с множеством мелких пуговиц. — Застегнешь? Не могу одной рукой…
Краснею, понимая, как это выглядит, но другого выбора у меня нет. А точнее, нет другой одежды, кроме этой кофты.
В спортивном топе не пойдёшь на встречу с продюсером, а единственную свою футболку я испачкала кровью.
Лёша тоже немного смущается моей просьбы, но, несмотря на это, тянет руки к пуговкам.
Замираю и жду. Но вовсе не того, когда парень справится с застежкой, а очередного унизительного замечания от Пантеры.
Ведь он смотрит…
Очень внимательно и зло.
— Я похож на благородного рыцаря? — вопросительно выгибает бровь Манул.
— Скорее на развратного плейбоя, — улыбаюсь парню, ведь его игривость так уверенно уменьшает неловкость между нами.
— Приму за комплимент. Только я ещё и корыстный. Мне нужна плата за старания. Видишь, как ручки дрожат от усталости. Совсем обессилел, — Лёша наигранно выставляет перед собой руки и шустренько так двигает пальцами. — В качестве оплаты приму ужин из первого и второго.
— Сейчас я спешу и могу рассчитаться только бутербродом с колбасой и сыром. Ну и… — привстав на носочки, чмокаю парня в щеку.
А почему и нет!
Лёша всегда добр и мил со мной. Почему мне не отвечать ему взаимностью?
Из-за Дана?
Так этого напыщенного гада нужно держать как можно дальше от меня. Рядом с ним становится плохо, некомфортно и унизительно.
Точно так же, как с отцом… Мы не виделись четыре года, но я не забыла это…
— Анна Игоревна, пройдёмся со мной. С вами желает встретиться Игорь Александрович, — зависаю, смотря очевиднее всего на охранника отца. Парень кажется и знакомым, но и чужим одновременно.
