Плюс - один (ЛП) - Левин Дженна

С глубочайшим почтением,

Искренне ваш,

Дж. Х.К. Ричардсон, Esq, PhD

АМЕЛИЯ

Когда я пришла на работу тем утром, Эвелин Андерсон уже сидела во главе большого стола из красного дерева в конференц-зале на тридцать втором этаже — элегантная и невозмутимая в своём безупречном чёрном брючном костюме без единой складки.

Я была благодарна за её присутствие. Хоть мне и не хотелось в этом признаваться, я так увязла в этом деле, что буквально тонула.

— Финансовый директор Уайатта всё ещё должен прийти в девять? — спросила Эвелин, печатая что-то на компьютере. Скорее всего, она параллельно составляла письмо другому клиенту, пока ждала прибытия этого.

— Да, — подтвердила я. Я поставила портфель на стол и достала ноутбук. — В последнем письме Джон Ричардсон подтвердил, что будет здесь к девяти.

— Отлично. — Эвелин облокотилась на стол, подперев подбородок рукой. — Я знаю, что говорила: хочу, чтобы ты представила это дело партнёрам. Но, изучив документы и поняв, что из себя на самом деле представляет эта организация, я начинаю сомневаться.

Она жестом указала на стопки бумаг, которые её помощник разложил в комнате к нашей встрече. Их одного присутствия хватило, чтобы лучше любых слов показать, что именно она имела в виду.

Я рассчитывала доказать свою значимость перед партнёрами, выступив с докладом. Но если честно? Я почувствовала облегчение.

— Я понимаю, — сказала я. И действительно понимала. Клиент был ужасный, а дело — почти безнадёжное. Что бы я вообще смогла представить партнёрам?

— Когда мистер Ричардсон придёт, мы поговорим с ним в последний раз о том, что он должен нам показать, чтобы остаться нашим клиентом. Если он не выполнит условия к следующей неделе, мы откажемся от этого дела, — сказала она. — Я сама скажу ему и возьму на себя удар, если он разозлится. Это самое малое, что я могу сделать после того, что тебе пришлось терпеть последний месяц.

Я ненавидела напрасные усилия больше всего на свете. Но Эвелин была права. С точки зрения фирмы, лучше не вкладывать в это больше ресурсов, чем мы уже потратили.

Я всё ещё не до конца понимала, чем именно занимается Уайатт.

— Может, с нами обеими дело наконец сдвинется с места, — сказала я, пытаясь придать голосу надежду, которой не чувствовала.

Эллен просунула голову в конференц-зал, неся поднос с кружками и термосом кофе.

— Мистер Ричардсон здесь, — сказала она, ставя поднос в центр стола. — Впустить его?

— Пожалуйста. — Эвелин разгладила ладонями перед своих строгих брюк. — Пригласи.

Через пару минут в комнату вошёл мужчина лет шестидесяти с седеющими волосами и очками в тонкой металлической оправе, сидевшими на самом кончике носа. В руках он держал огромный бумажный пакет, до краёв набитый бумагами — во всяком случае, я могла только предположить, что это бумаги для нас.

У меня сердце упало. Похоже, эта встреча не будет быстрой, как я надеялась. И вряд ли приблизит нас к какой-то ясности по этому делу.

Мистер Ричардсон поставил пакет на стол, затем протянул мне руку:

— Мисс Коллинз, — сказал он тепло. — Так приятно наконец познакомиться лично.

— Мистер Ричардсон. — Я пожала его руку, как делала это со всеми клиентами. Но вздрогнула, едва не ахнув: его ладонь была ледяной.

Единственные люди, чьё прикосновение я знала таким холодным, были Реджи и Фредерик. Колючие иголки подозрения прошли по мне, но я тут же их отогнала.

Он старый. Может, просто проблемы с кровообращением.

— Спасибо ещё раз, что встретились с нами, — сказала я, всё ещё немного выбитая из колеи, пока мистер Ричардсон усаживался напротив меня. Я стала перебирать ближайшую стопку бумаг. — Как я уже упоминала, надеюсь, что при личной беседе нам удастся уточнить, что именно нам от вас нужно, и упростить процесс.

— Это было бы замечательно, — согласился мистер Ричардсон. Он водрузил свой огромный пакет на стол и начал копаться в нём. — Сегодняшняя встреча — отличная идея, мисс Коллинз. Ещё раз прошу прощения, что нахожу этот процесс таким запутанным.

— Извиняться не нужно, — заверила его Эвелин. — Налоговые отчёты — дело сложное. Наша работа как раз в том, чтобы сделать их понятнее.

Она была права: часть нашей работы действительно заключалась в том, чтобы упрощать клиентам правила налоговой службы. Но после всех мучений, что доставил мне фонд Уайатта, я считала, что хоть извинение он нам должен.

Я с ужасом наблюдала, как он начал вытаскивать из пакета предметы, которые никак не могли относиться к его отчётности.

Например, пластиковый пакет, набитый конфетти. И брошюру из пункта сдачи крови на юге города.

Минутку. Пункт сдачи крови?

— Я пойду за водой, — быстро сообразила я. — Мистер Ричардсон, вам налить стакан?

Мистер Ричардсон замер. Перевёл на меня взгляд.

— Нет, спасибо, — сказал он ровным тоном. — Я не люблю воду.

Кто вообще не любит воду? Подозрения, начавшие закрадываться во время рукопожатия, усилились.

— А печенье? — не сдавалась я. — Моя помощница принесла партию шоколадного печенья, испечённого прошлой ночью. Очень вкусное.

Он покачал головой.

— Я не люблю и печенье.

— Мистер Ричардсон, — вмешалась Эвелин, — у вас есть финансовые отчёты или чеки за прошлый год? Нам нужно только это.

— Прошу прощения, — сказал он. — Нужно порыться, чтобы найти. Ага! — вдруг воскликнул он торжествующе. — Вот оно.

Он вытащил несколько листов и положил их перед Эвелин. Указал пальцем на стилизованную шапку документа, которую я не могла рассмотреть с моего места.

Эвелин нахмурилась. Что бы она там ни увидела, ей это явно не понравилось.

— Мистер Ричардсон, я не понимаю. Ваша организация меняет название?

— Я понимаю, что это не совсем то, для чего я изначально нанял вашу фирму, — произнёс он с ноткой раскаяния в голосе. — Но да, мы хотим сменить название. Точнее, мы хотим изменить название, под которым нас признаёт налоговая служба, чтобы оно совпадало с тем, которое мы неофициально используем уже веками.

Веками?

Глаза Эвелин округлились.

— Прошу прощения? — переспросила она. — Веками?

Мистер Ричардсон несколько раз моргнул, затем нервно хихикнул и покачал головой.

— Какая глупость — так оговориться. — Он снова нервно хихикнул. — Ну какая организация может существовать веками? Я хотел сказать, что мы хотим изменить название, под которым нас признаёт налоговая служба, на то, которое мы используем неофициально… ну, столько времени, сколько вы не сочтёте тревожным. — Он улыбнулся, явно довольный тем, как выкрутился из неловкости.

С тяжелеющим чувством в животе я медленно повернула бумаги, которые он только что передал Эвелин, так, чтобы лучше видеть заголовки.

Наверху страницы, огромным шрифтом, пунктов тридцать шесть, красовалось одно слово, которое к тому моменту уже намертво отпечаталось у меня в памяти.

Коллектив.

Комната словно растворилась. В ушах загудела кровь.

Группа, что охотилась на Реджи, и мой ужасный клиент оказались одними и теми же людьми.

Ну вот, подумала я, теряя нить рассуждений. Это объясняет и ледяное рукопожатие. И желание проводить встречи вечером. И те безумно странные материалы, которые они присылали.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, чтобы Джон Ричардсон не понял, что я раскусила, кто он и что он собой представляет. Но как вообще могла возникнуть такая ситуация? Почему вампирам должно быть дело до чего-то столь обыденного, как некоммерческие организации и налоги? Мне казалось, Фредерик и Реджи вовсе не беспокоились о деньгах. Зачем тогда это Коллективу?

Где-то на периферии сознания я уловила, что Эвелин задаёт Джону Ричардсону дополнительные вопросы. Вероятно, они касались того, что всё, что он только что нам выдал, ничуть не приблизило нас к подаче налоговой отчётности Фонда Уайатт. Но в этот момент я почти перестала слушать. Часы на стене переговорной показывали, что прошло всего несколько минут с тех пор, как Джон Ричардсон сбросил свою бомбу. И за эти минуты в моей голове уже начала складываться стратегия, как спасти Реджи.