Мертвец (СИ) - Волкова Люция
С момента моего возвращения из Фламе, мне не удалось поговорить с Рыковым. Даже о том, что я буду жить у Алексея и придется многое скрывать от Вивиен, он узнал от Демьяна. Но в связи с произошедшим сегодня, нам придется многое обсудить.
— Валериан, выйдем ненадолго. — Мужчина проходит мимо меня, решив не откладывать наш разговор в долгий ящик.
Я отпускаю руку Виви и, поправив очки, следую за ним. Мы выходим из замка со стороны столовой и встаем недалеко от теплицы.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, сунув руки в карманы своих классических штанов. Не верю, что ему действительно удобно носить подобную одежду. Это же настоящая тюрьма для тела. Или я и мои братья воспринимаем её так, потому что нас часто сковывали.
— Не могу сказать, что я в порядке. Не знаю, когда ждать следующего приступа. — Мысли об этом долго будут атаковать мой мозг.
— Обычно они длятся несколько дней. — Максим хмурится. — Но Демьян сказал, что ты можешь забыть обо всем и больше никогда не вспоминать. Ты предупредил Вивиен?
— Да. Она все равно не отказалась от нашего общего будущего.
— Разве это повод отказываться?
— Почему нет?
— Как минимум потому, что она любит тебя. — Рыков улыбается уголком губ. — Как и ты её. Но, к сожалению, это не упростит вам жизнь, как бы сильно мне этого не хотелось.
— Так ты не против того, чтобы мы были вместе?
— Во-первых, я недавно узнал о своей дочери. У меня еще нет права выступать против каких-либо ее решений. Мы продолжаем узнавать друг друга. Во-вторых, я знаю тебя и эту семью, Валериан. Моей дочери повезло, что она попала именно сюда. Да, у тебя и твоих братьев есть травмы, но вы защищаете друг друга, оберегаете своих женщин и детей. Вы стараетесь жить, после того как пришлось выживать. У вас получается, и я рад этому больше всех. Для меня сейчас нет разницы между тобой и Вивиен. Вы словно оба мои дети, поэтому я переживаю о вас.
За все то время, пока Максим работает в замке, я не помню и дня, когда он относился бы к моим братьям или ко мне как подчиненный. С самого начала было ясно, что у нашего повара больше власти над нами, чем у нас над ним. И его привязанность вполне предсказуема. Мы слушали его, возможно, как дети слушали бы своего отца. Не из-за страха, хотя он постоянно бросался угрозами. Скорее из-за того, что считали его членом семьи. Он есть в нашей жизни, и я не сказал бы, что Рыкова когда-то не было.
— Не знаю, что именно вас ждет, — продолжает мужчина. — Но лучше так, вместе. Для всех. И дети с Вивиен не исключение. Единственное, чего я от тебя хочу, чтобы ты ни в коем случае не делал шаг назад, когда станешь причиной её слез. А ты станешь, и мы оба это знаем. Есть ты или нет — не имеет значения. Тут нет хорошего или плохого выбора.
— А если бы был? — решаю уточнить. — Если бы был выбор прожить долгую и счастливую жизнь без слез?
— Покажи мне человека, который никогда не страдал, и тогда я отвечу тебе, Валериан. Только покажи мне этого человека. Уверен, ты не сможешь его найти. Потому что долго и счастливо не существует. Но есть кое-что другое, что помогает нам жить.
— Что?
— Счастливые воспоминания. Порой даже одно короткое мгновение дает силы прожить до самой старости. И у вас с Вивиен этих мгновений будет очень много.
Рыков прав. Я создам для Виви очень много красивых воспоминаний, которыми она будет делиться со мной. И может быть они станут причиной её улыбки, когда ей придется вновь и вновь рассказывать о них мне. Придадут силы оставаться матерью для наших детей. Не потухнуть в моей болезни, отражая непосильную тяжесть, взваленную на её плечи.
Наверняка я буду видеть в ней чужого человека, чья болтовня мне только мешает. Но если бы у меня был выбор… Если бы он был.
Глава 44.1
«…НЕ УНЕСЕТ ВЕКОВ РЕКА…»
Вивиен
23 июля. 7:57.
Мне казалось, что после того, как дети впервые толкнулись, не стоит сразу ждать частых толчков, но двойняшки, видимо, решили опровергнуть все мои сомнения по этому поводу. Они с утра начали войну. Я готова поклясться, что эти двое дерутся между собой. Неужели за место?
Совершенно не хочется открывать глаза и вставать, учитывая, что рядом лежит Валериан. Я давно не спала с ним и не могу отлипнуть от него. Его родной аромат и холодная кожа ощущаются как дом. А крепкие объятия — отдельная любовь.
Вчера, когда он пришел в мою комнату ночью, я немного удивилась. Мне казалось, что Власов будет спать у себя, но желала я совершенно другого. Даже думала, что пойду к нему сама. Мужчина опередил меня и без лишних слов лег рядом.
Я довольно улыбаюсь, закинув ногу на его торс, и чувствую, как он накрывает ладонью мой живот. Война наших детей мгновенно прекращается. Вот как? Серьезно? Может, им нравится чувствовать прохладу? В этом они точно похожи на меня.
Понежившись немного в объятиях Валериана, я открываю глаза и вижу на его груди татуировку. Ее не было раньше. Разглядываю её как можно ближе, потому что мне лень дотягиваться до очков, и застываю.
Не знаю, что меня удивляет сильнее всего: надпись «Моя Жена» или мое лицо, изображенное на его груди. Кажется, и то и другое. Но у меня не возникает вопросов, зачем он набил татуировку. Потому что ответ мгновенно всплыл в голове.
Чтобы не забыть.
Именно сейчас я осознаю всю серьезность ситуации. Понимаю, что вместе с его памятью может исчезнуть и любовь ко мне. И нет гарантии, что он полюбит меня вновь.
Этого всего еще не произошло, но мое сердце уже тоскует. Оно страдает по украденному будущему. По тому, что нас уже лишили мгновений, которые мы еще не прожили.
Едва коснувшись пальцами надписи, я провожу ими по ней. Чувствую шрамы, выступающие бугорками. Это больше не красивые узоры, а история боли. Книга, которую я боюсь читать, но должна.
Потянувшись вперед, оставляю поцелуй на груди Валериана и, запрокинув голову, встречаюсь с пристально наблюдающим за мной взглядом. Серо-зеленые глаза слегка блестят, словно отражают свет звезд. Зрачки расширены, а выражение лица непроницаемое.
Отсутствие эмоций не позволяет разгадать мужчину. Прячет его мир, куда я бы с удовольствием окунулась. А мне так хочется вновь увидеть, как он смеется. Так искренне, словно живет.
— Доброе утро. — Его голос как самая красивая музыка касается моего сознания.
— Д-доброе, — отвечаю, ощущая, как его ладонь скользит по моей спине. — Ты сделал татуировку.
— Решил побороться с собственной памятью. — Валериан целует меня в лоб.
— Почему там написано «Моя Жена»?
— Я обозначил твой будущий статус.
Меня удивляет его ответ. По крайней мере потому, что я не помню, чтобы мне делали предложение выйти замуж.
— А когда ты её набил? — Рядом с ним мои вопросы не заканчиваются.
— Сразу после твоего исчезновения. — Валериан с интересом вглядывается мне в глаза, пока я думаю над тем, что он уже тогда принял решение сделать меня своей женой. А я страдала в Фламе, не зная всей правды.
Отогнав мысли о тех месяцах, я обнимаю мужчину за шею и прижимаюсь к его груди. Он запускает пальцы в мои волосы и начинает играть с ними.
— Вот бы сегодня весь день не выбираться из постели, — бубню себе под нос.
— Могу сказать, чтобы нам принесли завтрак сюда.
— Нет! — резко говорю я, прекрасно зная, кто его принесет. Это будет крайне неуместно.
— Принесу сам. — Этот вариант тоже не подходит.
— Нет. — Я отстраняюсь и сажусь на кровати. Беру свои очки с прикроватной тумбы и надеваю их. В голову приходит мысль, вызывающая смех.
— Что тебя развеселило? — интересуется Валериан.
— То, что у наших детей оба родителя очкарики.
— Им явно повезло. — Его пристальный взгляд скользит по моей пижаме и останавливается на лице. — Особенно с мамой.
Власов садится позади и обнимает меня, положив одну ладонь на живот. Нежно гладит его, прижимаясь своей щекой к моей.
