Мертвец (СИ) - Волкова Люция
Я не знаю, что ему сказать. Молча думаю над ответом, но не нахожу его.
— И мне совершенно не нравится твоя идея скрывать всё от Вивиен, — сурово произносит Демьян. — Я понимаю, что ты не хочешь постоянно вгонять её в стресс. Не хочешь для неё такой жизни. Но ты подумал о том, что она чувствует сейчас? Считаешь, мысль о том, что отец её детей не интересуется ими, будет положительно влиять на неё?
— Мысль о том, что у детей будет такой отец, как я, тоже не принесет ей счастье, — хриплым голосом говорю я. Мне приходилось думать обо всем, что сказал брат. И я не видел хорошего развития этого сценария.
— Лучше такой отец, чем жизнь без него. Да, у тебя есть проблемы. Но мы поможем, черт возьми. Всё сделаем для тебя и Вивиен. Брат тяжело вздыхает. — К тому же что ждет эту девушку в будущем? Дети подрастут. Я не буду насильно держать ее в замке. Она захочет работать. Захочет свободы. И я дам всё это ей. Уверен, в её жизни появится мужчина, и ты не выдержишь этого. Совершенно слетишь с катушек.
— В её жизни не будет других мужчин. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как меня отравляет ревность.
— Конечно. Ты об этом позаботишься. Гребаный маньяк.
— Это ты мне говоришь? Человек, который отрубил десятки голов из-за своей жены?
— Я сделал это не из ревности.
— Именно. Только представь, на что ты будешь способен, если вдруг приревнуешь Аурелию.
— Предполагаю, что дело закончится дракой, — размышляет Демьян.
— Почему я тебе не верю?
— Понятия не имею. Он пожимает плечами и ухмыляется.
Однажды я припомню ему этот разговор. Обязательно.
***
Вивиен
— Идеально, — восторженно произношу я, пробуя творожные булочки, приготовленные Максимом.
Почему-то на завтрак мне захотелось именно их. И стоило только упомянуть об этом, как папа незамедлительно вооружился миской и венчиком.
— Согласен, — с полным ртом говорит Исаак.
У нас с Исааком нашлось кое-что общее. Мы оба любим вкусно поесть. За неделю моего пребывания в замке я постоянно оказывалась с ним на кухне. Мы, как два маленьких ребенка, ждали, чем сегодня нас удивит Максим. Затем принимались за дегустацию блюд.
— Будешь еще? Я беру с подноса очередную булку и протягиваю близнецу.
— Ты же знаешь, что буду. Он продолжает есть, словно получает от этого невероятное удовольствие.
Максим озадаченно смотрит на нас, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезают булочки. Зато его уже не удивляет то, что мы сидим на кухонном островке. Но в свою защиту хочу сказать, что все это начал Исаак. Это его идея — сидеть на столешнице. Еще и меня пристрастил к этому.
— Очкарик, ты пробовала яблочный штрудель, приготовленный Максимом? — интересуется Власов, цепляя меня плечом.
— Н-нет, — с трудом отвечаю я, пытаясь пережевать все, что находится во рту.
— О-о-о, это фантастика. Пальчики оближешь.
— Черт! Когда вы уже наедитесь?! — Алан входит на кухню и смотрит на нас как на идиотов. Его глаза так и кричат об этом.
— Никогда, — язвительно бросаю я.
— У них просто хороший аппетит, — улыбается Максим.
— Скоро они и тебя съедят, заправив каким-нибудь вареньем, — фыркает Алан.
— Клубничным, — подсказывает ему Исаак. — Оно очень вкусное.
— Только каннибалов в замке не хватало, — возмущается папа. — Так, оба слезли со столешницы и марш в столовую. Начинайте накрывать на стол.
— Ладно. Старший близнец спрыгивает со столешницы и следом аккуратно спускает меня.
В кухне начинается суматоха. Вся семья потихоньку собирается в столовой, заполняя её своими голосами и детским смехом. А я время от времени бросаю взгляд на братьев Власовых, чувствуя покалывание в груди. Особенно часто мое внимание привлекают Демьян и Рагнар.
Старшие братья с трепетом относятся к женам и детям. Смотрят на них с любовью и проявляют заботу. И в моей голове не укладывается кое-что. Я не понимаю, почему Валериан не такой. Почему он отказался от меня и детей? Просто ушел из замка и даже не интересуется нами. Возможно, дело в чувствах. Если между нами нет любви, то к чему заставлять себя находиться рядом со мной? Хотя любви нет только с его стороны. Мои чувства, как бы я ни старалась, невозможно выдернуть с корнем из сердца. Они засели так глубоко, словно слились в одно целое с моей душой.
— Вивиен, — зовет меня Максим, когда я застываю у стола, разглядывая Рагнара, играющего с Рафаэлем. Мужчина целует сына в обе щеки, слегка щекоча ребенка щетиной.
— Да, — прочистив горло, перевожу взгляд на папу и замечаю в его глазах сожаление.
— Садись за стол. Он отодвигает для меня стул, и как только я опускаюсь на него, целует в макушку. — Сегодня мы с тобой пойдем в мою пекарню. Если хочешь, зайдем в библиотеку.
— Хочу, — улыбаюсь ему.
За неделю, проведенную с Максимом, я узнала, что у него никогда не было детей. Его жена не могла забеременеть, а когда узнала, что муж изменил ей, повесилась. Отец рассказывал об этом с такой болью в голосе, что мне захотелось навсегда закрыть эту тему. Он был не из тех, кто отрицал своих ошибок. А я не приписывала себя к людям, которые напоминают о них. У каждого из нас есть и свои грехи. Не стоит забывать об этом.
Максим всю эту неделю старался узнать обо мне все. Начиная с самого детства и вплоть до дня нашей встречи. Единственное, о чем он не спрашивал, это Валериан. Папа даже не произносил его имени вслух, словно боялся причинить мне боль. Зато когда смотрел на меня, видел глубже, чем казалось бы.
— Я предупрежу безликих. Они поедут с вами, — говорит Демьян, услышав наш короткий диалог.
Максим слегка кивает ему, и начинает заполнять мою тарелку едой.
Я бросаю взгляд на Алана, когда он крадет из-под носа Исаака сэндвич, и улыбаюсь. Замечаю, как младший близнец поглядывает на пустующий стул. Кажется, это место Валериана. Меня начинает одолевать чувство вины.
Власовы скучают по Валериану, но из-за моего появления он больше не живет в замке. Наверное, если бы не дети, безопасность которых стоит на первом месте, я бы ушла. Просто, чтобы не разделять братьев. Потому что я часто вижу взгляды, брошенные на пустой стул, слегка отодвинутый назад. Словно здесь всегда ждут, когда Валериан придет и сядет за стол.
***
Валериан
В последнее время моим хобби стало смотреть на часы, считая минуты до наступления ночи. Чтобы слиться с темнотой и вновь увидеть Вивиен. Словно это единственная возможность выползти из собственной могилы, потому что все вокруг неожиданно превратилось в кладбище.
— Что делаешь? — спрашивает меня Оливия, поставив передо мной чашку кофе.
— Пытаюсь подготовиться к экзаменам. — Я бросаю на стол книгу, на которой не смог сосредоточиться. Через неделю у меня экзамены, а мне впервые плевать на это.
— Получается? — Женщина садится на кресло, давая понять, что мы, видимо, будем о чем-то разговаривать.
— Нет.
— Думаешь, не сдашь?
— Сдам. — В то время как мои братья занимались дистанционно, я только сдавал экзамены в конце года. И мне легко это удавалось, поэтому я не нуждался в обучении. — Я знаю ответы на все вопросы. Но освежить память не помешает.
— Я бы удивилась, если бы ты ответил иначе. — Оливия слегка улыбается. — Ты каждую ночь покидаешь замок. Ездишь к Вивиен? — Вот и основная тема разговора.
— Да. — Я беру в руки кружку кофе и делаю глоток.
— И она не знает о твоих визитах?
— Не знает.
Дьякова поджимает губы и откидывается на спинку кресла. Поворачивает голову то в одну сторону, то в другую, словно рассматривает спальню. Или просто думает над тем, что сказать.
— Ты считаешь, что это неправильно, — помогаю я ей.
— Честно? Да, — вздыхает женщина. — Будь я на месте Вивиен, то хотела бы знать о том, что любимый мужчина не сбежал от ответственности. Просто у него проблемы.
— Как только Виви узнает об этом, она возьмет на себя роль спасительницы. Будет тревожиться по любому поводу, — объясняю я. — Ей захочется помочь мне, но когда она поймет, что не сможет этого сделать, это станет для неё тяжелым бременем. Не останется сил на материнство. И знаешь, что самое страшное в этой ситуации, Оливия? Если наши дети родятся такими же, как я.
