Мертвец (СИ) - Волкова Люция
— Жаль. — Префект наиграно тяжело вздыхает. Похоже, у этих двоих весьма близкие отношения.
— Макс, скажи, что ты не забыл приготовить мои любимые блюда! — кричит Исаак, все еще щекоча Самаэля.
— Как о таком забудешь? Ты мне пятьсот сообщений написал, пока ехал. И я не преувеличиваю. Там было ровно пятьсот, — ворчит Максим.
— Видишь, как я тебя люблю.
— Так я тебе и поверил, — фыркает мужчина, обнимая меня за плечи.
Когда во дворе замка начинаются споры, я расслабляюсь. Эта обстановка тепло отзывается в груди. Мне становится уютно среди Власовых. Особенно с женами братьев, которые спустя несколько минут тянут меня внутрь и осыпают вопросами.
— Мальчики или девочки? — спрашивает Юсейра, разглядывая мой живот.
— Мальчик и девочка, — улыбаясь, отвечаю я.
— Счет все еще в пользу мальчиков. — Аурелия накрывает свой живот.
— У вас мальчики? — интересуюсь я.
— У тебя, — поправляет меня девушка. — Девочки. Близняшки. — Её взгляд падает на Юсейру. — Кому-то надо сравнять счет.
— Даже не смотри в мою сторону. — Юсейра щурится. — Мне своих пока хватает.
— А я ни на что не намекала. — Аурелия выпускает смешок, и меня тянут в сторону столовой. — Нам надо подкрепиться. У нас много дел.
— Каких дел? — непонимающе спрашиваю я.
— Весьма интересных. — Девушка лукаво улыбается, словно я попала в её плен, из которого не выбраться. Хотя я не уверена, что это не так.
Часть 3
Глава 41
«МЫ ГОВОРИМ, ЧТО ВРЕМЯ ЛЕЧИТ...»
Валериан
21 июля. 01:37.
Я считал себя сильным человеком. Не в физическом плане. Всегда есть вероятность, что найдется кто-то, кто сможет победить меня на ринге. Но что касается эмоционального состояния — в этом мне не было равных. Постоянно равнодушный, расчетливый и… мертвый. Так лучше думается.
Сейчас все иначе. Есть эмоции, и они управляют мной. Берут вверх над разумом, логикой и принципами. Каждое решение разбивается в прах о чувства. Мной командует любовь. Она привела меня в замок. Она привела меня к девушке, от которой я хотел держаться подальше.
Сидя в комнате Виви и наблюдая за тем, как она спит, я начинаю злиться. С первого дня её появления в замке я, как умалишенный, мчусь к ней ночью и бесшумно пробираюсь в спальню. Вновь и вновь разглядываю конфетку, словно узнаю заново. Знакомлюсь с той, что уже давно стала неотъемлемой частью меня.
Попытки избавиться от привычки следить за ней не увенчались успехом. Чтение книг никак не отвлекало. А просьба приковать меня цепями и не выпускать из дома не понравилась Алексею. Или он испугался, что может огорчить Оливию, и их временное перемирие подойдет к концу. На его месте я бы тоже этого боялся. Женщина и так ждет от него малейшей ошибки.
Размеренное дыхание Вивиен пробуждает желание разбудить её. Но я борюсь. Напоминаю себе о том, что моя женщина беременна, и я должен держаться от неё подальше. Даже мое нахождение в её спальне — это риск и единственный способ сохранить остатки терпения. Мне повезло, что у Виви крепкий сон, и вероятность того, что она проснется, слишком мала. Возможно, равна нулю.
За время нашей разлуки в ней ничего не изменилось. Если не считать одного нюанса. Теперь она почему-то спит в пижаме. Хотя дверь в её комнату была заперта на ключ. Я бы решил, что ей холодно. Но, судя по скинутому одеялу, это не так. Либо девушка боится, что кто-то войдет в её спальню. Либо дело в чем-то другом.
Пижама Виви слишком закрыта. Все пуговицы застегнуты. Похоже на то, что она прячет свое тело. Даже днем носит невзрачную одежду и кардиганы. Никаких ярких цветов. Конфетка больше не напоминает радугу. Она превратилась в тучку.
Задумавшись об этом, я покидаю спальню, заперев дверь своим ключом, чтобы не вызвать у неё никаких подозрений. Спускаясь по лестнице, натыкаюсь на Демьяна. Брат знает о моих визитах и каждую ночь ждет, когда я приду и уйду. Дежурит в гостиной.
— Ты сегодня быстро. — Он укладывает на диван Самаэля, который в последнее время слишком часто просыпается по ночам. Брат или близнецы постоянно забирают его у Аурелии, чтобы она спокойно поспала.
— Хотел, чтобы ты лег спать пораньше. — Я надеваю очки и сажусь на кресло, разглядывая племянника.
— Ты начал думать обо мне. — Демьян ухмыляется и опускается на пол у дивана. — Взрослеешь?
— Я давно повзрослел. Но ты не хочешь этого видеть.
— Для меня все вы дети.
— Говоришь так, словно прожил лет пятьдесят.
— Больше.
— Шестьдесят?
— Возможно.
— Пенсия все ближе. Уже подумывал о зубном протезе?
Брат бросает в меня подушку, но я ловко уворачиваюсь от нее.
— Даже в шестьдесят лет я смогу надрать тебе зад, — усмехается он.
— Я ставлю на то, что ты не сможешь подняться в свой кабинет без отдышки.
Демьян беззвучно смеется и разминает шею.
— Я тут думал о твоих частых провалах в памяти, — внезапно говорит брат. — Самсон сказал, что это происходит из-за ярких отрицательных эмоций. Это так?
— Да. — Не знаю, куда он ведет, но у меня есть кое-какие предложения.
— Я помню, когда это случилось впервые. Но в тот момент не произошло ничего, что могло бы вызвать у тебя подобный приступ. Или я просто не знаю о чем-то? — Брат вопросительно вскидывает бровь.
Никто, кроме Игната, не знал, когда именно начались провалы в памяти. В то время меня просто держали в подвале, вдали от всех. Братья узнали о моих провалах через несколько месяцев, когда один из них произошел на глазах у всех.
— Нет. Ты прав, — отвечаю ему.
— Что стало причиной приступа?
— Неважно.
— Значит, ты не хочешь об этом говорить. — Демьян хмурится. — Этого я и ожидал. Именно поэтому долго мучил себя одним и тем же вопросом. А что, если первый приступ произошел тогда, когда никого из нас не было рядом?
Это не та тема, в которой хочется копаться. Но если брат начал её, то избежать разговора не удастся. Разве что если не случится чудо, способное отвлечь его.
— Что, если все началось несколькими месяцами ранее? — Брат смотрит на меня, и я уверен, что в его глазах сейчас полно суровости. — К примеру, после нашего боя. Потому что пытки на тебе так не сказывались.
Вероятность, что Демьян догадается обо всем, всегда присутствовала в моих алгоритмах. Но я присуждал ей очень низкий процент. Недооценил брата.
— Каждый раз после события, где мне угрожала опасность, у тебя случался приступ, — продолжает он. — Почему? Что спровоцировало его впервые? Только не пытайся солгать мне. Я все равно соберу пазл в своей голове. Ты прекрасно это знаешь.
Слишком сильно недооценил.
— Чувство вины, — равнодушно отвечаю я спустя несколько секунд молчания. — Это случилось утром. Игнат сказал мне, что у тебя остановилось сердце.
— Ты подумал, что убил меня?
— Да. И каждый раз, когда есть высокий риск того, что ты умрешь, это чувство вины возвращается. Оно стирает воспоминания. Мне казалось, что это будет единственной причиной моих приступов. Эмоции — это что-то слишком редкое для меня. Но потом появилась Виви, и эмоций стало очень много.
Брат никак не реагирует на мои слова. Сидит, запрокинув голову назад. Не знаю, смотрит ли он в потолок или пустоту. Скорее всего, в пустоту, утопая в собственных мыслях.
— Почему ты рассказал мне об этом? — внезапно нарушает он тишину.
— Ты много чувствуешь. Тебе хватает груза на плечах. К чему лишние мысли?
— Они не лишние. Я в любом случае переживаю о каждом из вас.
— Брат, у тебя скоро родятся близняшки. Есть сын и жена. Еще и должность Префекта. Побереги нервы.
— У меня есть сын, жена, братья, невестки и племянники, — поправляет меня он. — Скоро в замке родятся еще четверо детей. Вы все — моя семья. Я не разделяю вас. Я одинаково переживаю о вас, потому что старший. Потому что несу ответственность, от которой не устану. Такова моя роль в вашей жизни. И если есть возможность помочь кому-то справиться с травмами, нанесенными мной, то я приму это. Найду способ, если он есть. Но мне не нравится, когда кто-то из вас скрывает от меня что-то. Мне приходится узнавать все самому. Так не должно быть.
