Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая
Я голая. Почти. Майка едва прячет грудь, а трусики – последнее, что отделяет меня от их рук.
Рустам скользит ладонями по моей спине, чуть сильнее прижимая меня к себе. Его пальцы тёплые, грубые, изучающие.
Я замираю, когда он сжимает мои бёдра, пальцы уверенно продвигаются вверх, оставляя за собой горячий след.
Жар внутри нарастает, пульс отдаёт в виски.
Я чувствую движение справа. Тимур. Его ладонь накрывает мой живот, пальцы касаются обнажённой кожи, лёгкое нажатие – и я чуть подаюсь вперёд.
Ближе к Рустаму. Бёдра упираются в него, ткань его брюк трётся о мои голые ноги.
Я зажата между двух хищников. Опасных, суровых. А третий… Арман в стороне. Я чувствую его жаждущий взгляд.
Но смотреть в ответ я не рискую. Словно тогда спровоцирую и того. А выбрать из капкана уже невозможно!
Пальцы Рустама пробегают по моему телу, задевают бретельку майки. Та сползает по плечу, грубо трётся о ворох мурашек.
Мужчина наклоняется, горячее дыхание касается моего уха.
– Мне нравится, как ты выглядишь в этом, – его голос едва слышен, но каждое слово пронзает меня, оставляя след. – Но мне ещё больше понравится, когда это исчезнет. Уверен, голой ты ещё более охуенная.
– Нет! – я мотаю головой, кончики волос щекочут разгорячённую кожу.
– Нет? Поспорим, лапуль? Проверим, кто прав?
– Нет. Я не буду… Я уже… Хватит! Мы договаривались о другом. Звоните своему Давиду! ЯСНО?! ЕМУ! А меня не трогайте!
Меня срывает на крик от волнения. Внизу живота всё стягивает, нервы трещат. Будто огромный котёл с кислотой взорвался под рёбрами.
Жжёт, растекается по венам. Вызывает какие-то непонятные ощущения.
– Не ори, – тихо, но жёстко произносит Арман.
Мужчина делает шаг вперёд. Его глаза горят, челюсть напряжена. Внутри всё сжимается от осознания того, насколько они опасны. Насколько я не имею контроля.
– Побереги крики для другого, малышка, – чеканит.
– Послушайте… Я… Это не… Так нельзя!
– Кто сказал?
– Я! Вас – трое. Так нельзя. Это неправильно. И аморально. И…
Я задыхаюсь, подбирая синонимы. Дышать становится тяжело. Воздух наполняется запахом мужчин.
В голове будто маленькие огоньки вспыхивают, которые мешают думать нормально.
– С хера ли? – Рустам усмехается. – Оргии ещё греки практиковали. Охуенно у них всё заходило.
– А не римляне? – хлопаю ресницами, веки тяжелеют.
– Да там все кувыркались. И нормально.
– Да но… Так не делают сейчас!
– Ко всем в койку заглядывала, птичка?
Тимур сильнее прижимается ко мне, его губы задевают чувствительное местечко за ухом.
Я мотаю головой. Прикусываю губу, потому что знаю, что сама вру. Моя подруга отлично себе живёт с тремя мужчинами.
Но это она!
Я же так не смогу! Я никогда бы не стала с тремя…
– Другие – не я, – моя грудь часто вздымается. Я чувствую себя загнанной. – Мне такое не интересно!
– А ты пробовала? – я затылком ощущаю хищную усмешку Тимура. – Расскажи нам, птичка, как тебе не зашло.
– Мне не нужно пробовать что-то, чтобы знать, что мне не понравится!
– Вот только ты пиздишь, лапуль.
Сердце бешено колотится, отзываясь тревожным эхом в висках. Я чувствую каждое прикосновение.
Пальцы скользят по моему запястью, заставляя меня судорожно вздохнуть. Кто-то проводит ладонью по спине, лениво, будто невзначай. Но от этого движения у меня пробегают мурашки.
– Уже дрожишь, птичка, – Рустам наклоняется ближе, его голос – мурлыкающее рычание у самого уха.
– Тебе понравится, – ухмыляется Тимур, накручивая прядь моих волос на палец.
Тепло рук, близость тел – всё сливается в одно сплошное ощущение жара. Это неправильно. Их трое.
Но внутри что-то срывается, трепещет. Я не могу это контролировать.
Это…
Этот дом просто проклятый! Тут воздух какой-то особенный. С дурманом, да! С ума сходишь в четырёх стенах. И появляется странная реакция.
– Тимур, – я едва не всхлипываю от острых ощущений. – Ты же обещал… Обещал! А трогаешь.
– Да? Забылся.
Ни капли не верю в эту ложь. Но мужчина отходит. Вдоль позвоночника скользит холодок из-за отсутствия прикосновений.
Но через секунду меня всю прошибает. Вместо Тимура прижимается Арман. Его рука ложится мне на талию, другая скользит по бедру, пальцы впиваются в кожу.
Горячо. Дерзко. Нагло.
– А вот мне касаться можно, – рычит он в ухо.
Я открываю рот, но не успеваю даже сообразить, что ответить. Его ладонь скользит по моему затылку, зарывается в волосы, заставляя меня запрокинуть голову.
Губы встречают мои в требовательном, жёстком поцелуе. Его язык проскальзывает внутрь, без шанса на сопротивление. Я выгибаюсь, инстинктивно хватаюсь за футболку.
Футболку другого мужчины!
Господи, как же это порочно. И горячо.
Рустам ладонями неспешно спускается к ягодицам, ласково, нежно, но от этого не менее властно.
В отличие от Армана, он не врывается, а исследует, заставляя меня ждать. Заставляя чувствовать острее.
Мои соски твердеют от напряжения, от чужих алчных взглядов, от желания, которым наполнена комната.
– Как сладко дрожишь, – шепчет Рустам, его пальцы находят моё плечо, скользят вниз.
Он касается груди, легко, но этого достаточно, чтобы я захрипела, хватая воздух.
Арман не такой нежный. Его рот уже на моей шее, жадный, жёсткий, оставляющий следы.
Его язык скользит по коже, зубы сжимаются, и я вскрикиваю, но это только распаляет его сильнее. Он сильнее вжимает меня в себя, так, что я чувствую его жар сквозь ткань.
Всё напоминает какой-то очень жаркий и порочный кошмар. Не может моё тело реагировать дрожью.
Между ног тянет, внизу живота становится твёрдо. Сердце трепещет, а воздух… Воздух превращается в смертельный афродизиак.
– Ебать как ты завелась, – Рустам сжимает мой подбородок. Смотрю на него сквозь пелену. – Охуенчик. Ты такая чувствительная. Трогаю здесь… – он касается моих губ. – А отзывается здесь.
Мужчина проводит по моей груди, которая вздымается так часто. А кислорода всё равно не хватает.
Я не понимаю, как оказалась в этой точке. Как всё завертелось. Голова отключается, а каждый нерв становится в сто раз чувствительнее.
– Ты же любишь предлагать сделки, – Рустам усмехается. – Предлагаю взамен. Одну. Охуенную. Хочешь свободу?
– Да! – дёргаюсь в их руках, но оказываюсь лишь сильнее зажатой. – Да, пустите.
– Всё просто. У тебя три часа. Если не кончишь за это время, не попросишь тебя потрогать… Тогда свободна. Если проиграешь – наша до самого утра.
– Да. Отлично. Я никогда не попрошу!
У меня получается вырваться. Всего на мгновение, в сторону. Я тут же налетаю на Тимура.
Он прижимает к себе. Хотя нет. Не совсем. Кольцо рук удерживает меня на месте. Мужчина не касается. Но делает так, что я сама вынуждена прижимать к нему.
Запрокидываю голову. Его серые глаза становятся тёмными от возбуждения. Слонов небо перед грозой.
А в мой живот упирается твёрдый стояк.
– Три часа, – хриплю я. – У меня есть время. Пусти.
Губы мужчины медленно раздвигаются в улыбке. Но наклоняется ко мне, а я пошевелиться не могу.
Воздух становится густым и плотным. Смертельным. Кожа покрывается мурашками от нависшей опасности.
Желудок сжимается от нехорошего предчувствия. Словно я сама себя загнала в ловушку.
– Вот в чём дело, малышка, – тихо шепчет Тимур, почти касаясь моих губ. – Никто не сказал, что это время мы будем в стороне ждать. У нас столько способ поиграть с тобой.
– Столько фантазий, – Рустам оказывается рядом.
– Хер ты куда денешься, – Арман охватывает мою шею сзади, тянет на себя. – Ибо я планирую тебя трахать, пока ты не сорвёшь голос.
Они рядом. Все трое. И кажется…
Кажется, что они планируют взять своё.
Глава 13
– Это нечестно.
Всё, что получается выдохнуть. Воздух в лёгких заканчивается. Кто вообще в силах говорить, когда мужчины так зажимают?
