Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая
Я вся в саже, волосы в беспорядке, лицо горит, но Тимур просто держит меня, позволяя прийти в себя.
Его ладони горячие, крепкие, и от этой близости внутри всё переворачивается.
– Фух, птичка, – он усмехается. – Ты хоть предупреждай, когда собираешься такие кульбиты выкидывать. А то я привык, что ты с балконов летаешь, а камин – это что-то новенькое.
Я задыхаюсь от злости и облегчения, но всё ещё не могу заставить себя отстраниться. Наши взгляды встречаются, его губы изогнуты в ухмылке.
– Ну, а теперь… – он сжимает мою талию, лениво скользя руками вверх. – Мы с тобой немного испачкались, да? Может, стоит это исправить? Душ, например? Вместе?
Я шлёпаю его по плечу, но он только смеётся, не спешит отпускать.
И у меня ощущение, что я только что обменяла одну проблему на другую.
Тимур медленно отстраняется. Меня знобить начинает от отсутствия его тепла.
Прислоняюсь к каминной полке, перевожу дыхание. Тело продолжает содрогаться, не могу успокоиться.
Я судорожно отряхиваюсь, сажа осыпается с меня мелкими хлопьями. Руки дрожат, внутри всё перекручено.
Я продолжаю чихать. Кручу головой, чувствуя, как нос свербит от едкой пыли. Сглатываю, облизываю губы, поднимаю взгляд.
Они стоят.
Все трое.
Как три судьи, готовые вынести приговор.
Арман сложил руки на груди, глаза узкие, опасные. Тимур с привычной полуулыбкой, но его взгляд пронзительный, оценивающий. Рустам…
Рустам растягивает губы в медленной ухмылке. Карие глаза сверкают весельем, а в них ещё что-то тёмное, голодное. Он прикусывает нижнюю губу, скользит взглядом по мне сверху вниз.
Я сглатываю.
Может, мне обратно в камин?
Там было не так страшно!
Я почти обустроилась…
Арман рычит, по его лицу пробегает раздражение. Он явно не в настроении.
– Ну и? – голос Армана низкий, режущий, как лезвие. – Как, блядь, тебя наказывать за побег?
– Я… – я осекаюсь, кусая губу. – Я не пыталась сбежать!
– О, конечно, – усмехается Рустам. – Просто решила перед сексом разомнуться?
Я замираю, облизываю пересохшие губы. Моя нервная система уже на пределе. Я чувствую, как страх змеёй обвивается вокруг позвоночника.
– Я… Я думала, можно ли там повесить гирлянду! – выпаливаю первое, что приходит в голову.
– Ебанутая, – яростно цедит Арман. Сжимает пальцы в кулак, венка бьётся на его виске.
– Не, – хмыкает Рустам. – Не ебанутая. Охуенная.
– С этой охуенной птичкой, – Тимур ухмыляется. – Нужно что-то делать. Наказать. И у меня есть пара идей. Раздевайся.
Глава 12
Я стою в центре гостиной, сжав кулаки и глотая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
Кожа горит под пристальными взглядами, жар разливается по телу липкой волной, и даже воздух кажется густым, пропитанным напряжением.
Они трое стоят передо мной, как судьи, готовые вынести приговор.
Тимур с его ленивой усмешкой, в серых глазах пляшет веселье.
Арман – мрачный, его челюсть сжата, взгляд острый как нож. И Рустам…
Рустам смотрит так, что у меня мурашки бегут по спине. Карие глаза мерцают голодом, губы кривятся в плотоядной ухмылке.
Можно мне назад в камин?
Там хорошо было. Спокойно.
А за окном болтаться – так сплошной релакс. Клянусь!
– Я не буду раздеваться! – вспыхиваю, инстинктивно отступая на шаг. – И не пыталась сбежать! Я просто…
– Просто решила повесить гирлянду в камине, – перебивает Арман с саркастической ухмылкой. – Охуенная идея.
Рустам смеётся, низко и раскатисто, проводит рукой по подбородку, как будто что-то обдумывая.
– У тебя с логикой вообще всё в порядке, лапуль? — с любопытством уточняет он. – Вот объясни мне, какого хрена ты вообще туда полезла?
– Да мне просто… Мне было любопытно. Вот вы знаете, как выглядит камин внутри? Ха! Вот и я не знала. Захотела посмотреть. А там паук внизу! И я… Испугалась. Подпрыгнула. И застряла.
По охереванию на лицах мужчин я понимаю, что не очень они верят в мою версию.
Подумаешь, немного приукрасила историю. Это ещё они не видели, как я пауков боюсь! Я и на люстру запрыгну, если понадобиться, лишь бы спастись от насекомых.
– Давай, птичка, – подначивает Тимур. – Шмотки скидывай. Всё равно придётся.
– Я не хочу, – вздрагиваю, чувствуя, как сердце ударяется о рёбра. – Мне и так удобно. И вообще, в доме холодно…
– В камине грелась? – со смехом уточняет Рустам. – Ты грязная, лапуль. Вся в саже. Так что придётся раздеться. Тут без вариков.
Жар накрывает голову, кровь стучит в ушах. Я судорожно сглатываю, пятясь, пока запинаюсь, врезавшись в диван. Падаю на мягкие подушки.
– А в чём затыка? – Рустам делает шаг вперёд, ухмыляясь. – На пляже же ты спокойно в купальнике тусуешься. А бельё – почти то же самое.
– Это другое! – срываюсь на возмущённый шёпот.
– Правда? Или тебя вдохновить надо? Мы тоже раздеться можем.
Мои глаза расширяются, сердце срывается с ритма.
– Н-нет! – выпаливаю, мотая головой так резко, что волосы растрёпываются.
– Ну давай уже, – лениво тянет Тимур, потирая шею. – Долго ждать мы не будем. Либо так…
– Либо я помогу, – предлагает Арман с угрозой в голосе.
Я сглатываю, чувствуя, как пальцы дрожат. Холодный пот стекает по спине, кожа покрывается мурашками. Все мышцы тела напряжены, как перед прыжком в пропасть.
Медленно, сжав губы в тонкую линию, хватаюсь за край свитера. Сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу.
Я чувствую, как трое мужчин наблюдают за каждым моим движением, их взгляды проникают под кожу, опаляя изнутри.
Поднимаю свитер выше, оголяя живот. Горячий воздух комнаты касается кожи, заставляя меня содрогнуться.
Оттягиваю ткань дальше, перехватывая её дрожащими пальцами. Мгновение – и свитер падает на пол.
Рустам довольно выдыхает.
Тимур криво ухмыляется, наблюдая за мной с прищуром.
Арман… Он просто смотрит. Так, что у меня подкатывает ком к горлу.
Я не могу понять, что именно меня смущает. Не только то, что я перед опасными мужчинами в майке.
А их внимание. Немая похвала, восторг. То, как в их глазах вспыхивает пламя одинаковой эмоции.
Жажды.
Я не привыкла, чтобы меня хотели настолько сильно. Никто и никогда не смотрел на меня с подобным вожделением.
Я симпатичная, но не настолько, чтобы за мной толпы бегали. Одни неудачные отношения – весь опыт.
Но мужчины смотрят так, будто я самая прекрасная женщина в мире. И это не только смущает. Но и вызывает странные спазмы в груди.
Я судорожно втягиваю воздух, руки сжимаются в кулаки. А жар только усиливается.
Хватаюсь за край юбки, тяну вниз молнию. Ткань сползает по ногам, и я вырываю себя из неё, оставшись в одном белье. Белые трусики. Красная майка.
И три пары глаз, пожирающих меня взглядом.
Напряжение в воздухе такое, что можно резать ножом. Я чувствую, как каждый мускул на теле мужчин напрягается, как они впиваются глазами в мои открытые участки кожи.
– Охуенная, лапуль, – голос Рустама опускается на тон ниже, обволакивая меня липким жаром. – Ты пиздец какая красивая.
Комплимент бьёт по щекам, заставляя их пульсировать от жара.
Мужчина оказывается рядом со мной быстрее, чем я успею среагировать. Сжимает мои предплечья, легко на себя дёргает.
Я поднимаюсь по инерции, врезаясь в его мощное тело. Рустам сжимает ладонями мою талию, удерживая рядом.
Я дрожу от этой близости. Мужчина скользит ладонью по моей спине, спускается ниже.
Горячие пальцы оставляют за собой дорожку жара, заставляя меня задержать дыхание.
Слишком близко. Слишком опасно.
– Ты даже не представляешь, как я заебался сдерживаться, лапуль.
Если это сдерживаться…
То я боюсь представить, что будет теперь, когда у мужчин срывает тормоза.
Огромная гостиная теперь кажется слишком маленькой. Стены сжимаются, воздух густеет. В глазах темнеет, потому что их трое, и все смотрят на меня одинаково – хищно, решительно.
