Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт
Он погибнет.
Нет. Нет, я должна была ему доверять, должна, потому что другого выбора у меня не было. Наверняка он уже строит план? У него всегда есть план. Наверняка он как-то понял, что Беллок искал не меня; наверняка он найдёт способ справиться с двумя птицами и королевским наследником и вытащить нас обоих живыми?
Наверняка.
Ему просто нужно время.
Рука Беллока обвилась вокруг моего плеча, и я напряглась, готовясь к следующему удару. Но всё, что он сказал, подтягивая меня к себе:
— Видишь огонь, куколка?
Ещё один удар мог бы отправить меня вниз, в кратер, в этот вязкий золотой ад. Я кивнула.
— И ты знаешь, что происходит с людьми, когда они туда падают, не так ли?
Я жила в доме твоего чёртова брата, — какая-то безрассудная часть меня хотела огрызнуться, но это было бы то, что я сказала бы Дурлейну на его месте, потому что Дурлейн позволял мне сопротивляться. Не Беллок. Не остальной мир. Я видела их, да — тех людей, которых Аранк приказывал сбрасывать в лаву Эстиэн; я видела, как их кожа вздувается пузырями, когда они опускались на колени в расплавленную породу, и слышала их крики, пока жар не разрывал их тела.
Я сглотнула желчь и снова кивнула.
— Тогда мы понимаем друг друга. — Его вздутая рука обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к его груди. — Зови на помощь.
Я напряглась.
Он дал мне полсекунды, а затем начал медленно, медленно вдавливать кулак в мою ноющую печень.
— Нет. Нет, пожалуйста. — Чёрт. Я понимала, как это должно выглядеть. Если Дурлейн последовал за нами на утёс — если он хотя бы стоял на пляже и смотрел вверх — он никак не мог не заметить меня здесь, освещённую огнём, как светящийся маяк в ночи. Если я начну кричать и умолять…
Он решит, что Беллок собирается сбросить меня вниз.
Что, впрочем, вполне могло оказаться правдой.
И с другой стороны…
— Пожалуйста, — снова выдохнула я, потому что, чёрт возьми, мне нужно было время. — Пожалуйста, я…
— Кричи, — процедил Беллок сквозь зубы, вгоняя костяшки глубже под мои рёбра. Я согнулась, захлебнувшись глухим стоном не кричать, не кричать. — Ты закричишь, или упадёшь.
Нет.
Нет.
Потому что наследник Эстиэн не был идиотом, несмотря на всю свою радостную жестокость, и я представляла ценность только пока была жива. Если он сожжёт меня, он больше не сможет заманить Дурлейна в свою ловушку. И у него даже не останется меня как второго приза, когда он вернётся ко двору, маленького подарка, чтобы выторговать милости у брата. Он не станет так просто тратить меня.
Я стиснула зубы.
Костяшки Беллока вдавились глубже. Во рту появился вкус крови и желчи, но я не закричала.
— Маленькая сука, — прошипел он, отдёргивая руку и с силой ударяя меня по лицу. Моя голова врезалась в его плечо. — Не думай, что у тебя нет предела. Не думай, что я его не найду. В конце ты завоешь, а до этого сделаешь свою жизнь куда хуже.
Это было неправдой лишь наполовину.
Чёрт. Сколько времени потребуется Дурлейну?
— Я… я пытаюсь подумать, — процедила я, и это тоже не было ложью. Возможно, всё это бесполезный героизм. Дурлейн, может быть, способен мыслить совершенно ясно, даже если я буду кричать на фоне; если я достаточно это разыграю, он, возможно, даже поймёт, что я притворяюсь. — Пожалуйста. Я…
— Я дам тебе минуту, — сказал Беллок тоном насмешливой учтивости. — А пока я просто…
Я вздрогнула, когда его фраза оборвалась, ожидая нового удара по лицу.
Но его рука не поднялась вверх.
Она опустилась вниз вдоль моего бока, бедра, по ноге. В поле зрения мелькнуло движение его пальцев. Скользнуло лезвие по коже ножен и…
Он снова поднял руку.
Держа Уруз между пальцами.
Мне не следовало двигаться. Мне не следовало говорить. Мне не следовало давать ему ни малейшего повода подумать, что этот клинок для меня дороже любого карманного ножа, который можно купить по дороге к горе Эстиэн, но это был Уруз, мой Уруз, оружие, которое Кьелл подарил мне за завтраком с блинами на мой двенадцатый день рождения, и внизу подо мной кипела и шипела лава. Я не смогла сдержать вырвавшийся из лёгких воздух…
— Нет!
Беллок перевернул нож в пальцах — насмешливым, угрожающим жестом, не требующим слов, чтобы передать все возможные последствия.
— Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! Я…
Он взмахнул рукой.
И нож полетел.
Он падал вечно, золотой отблеск стали в ночной темноте вращаясь, вращаясь, вращаясь в воздухе, пока я смотрела, не в силах поверить, не в силах принять, словно одним лишь взглядом могла победить притяжение. Перед глазами не проносилась моя жизнь. Перед глазами проносился Уруз — одиннадцать лет: снова и снова вонзающийся в соломенное чучело на пляже Хьярн, расщепляющий двери своим зачарованным лезвием. Отражающий удары мечей, рассекающий конечности, груди, шеи…
И затем он исчез.
Даже всплеска не было. Лава приняла клинок, поглотила его и остались только я и Беллок, и тишина, пять ножей на моём теле и ноющее, пустое ощущение ампутированной конечности в пустых ножнах у меня на бедре.
— Нет, — прошептала я.
Словно могла всё это отменить.
Словно он мог вернуться ко мне, работа Кьелла, магия Кьелла, любовь Кьелла.
Беллок лишь рассмеялся. Рассмеялся и снова опустил руку, ведя её вниз с насмешливо-изящным движением пальцев к моему бедру.
— Нет… стой! — Я попыталась вырваться, захлёбываясь ещё одним полурыданием, когда его другой кулак снова врезался мне в живот. — Пожалуйста, пожалуйста…
— Теперь ты поёшь так красиво, — промурлыкал он у самой макушки моей головы, и Эваз — стройный, прекрасный Эваз — полетел следом.
Из моего горла вырвался вой, в котором не было ничего человеческого.
— Найтингейл. Вот как ему стоило тебя назвать. — Иса и Каунан в его широкой ладони, бирюза и сердолик сияют в свете огня. Мне нужно было замолчать, нужно было перестать давать ему то, чего он хотел, с каждым следующим ножом, который он уничтожит и всё же я не могла сдержаться, мои срывающиеся, рвущиеся всхлипы вырывались из места, куда разум не мог дотянуться. — Музыка для моих ушей…
Он взмахнул.
Я была слишком оцепенела, чтобы даже попытаться бороться.
Мои драгоценные двойные клинки, лёд и огонь, синий и золотой, исчезли в одно мгновение. Вуньо последовал за ними, почти небрежно брошенный в жадное пламя, такой маленький и такой мощный, десять лет заклинаний, вытесанных на его лезвии…
Последним Беллок вытащил Эйваз из ножен у моего плеча.
— Нет, — выдохнула я.
Во мне не осталось других слов.
Самый последний нож Кьелла. За две недели до его смерти. Чёрная рукоять, клинок, к которому липла тень. Используй его как следует, маленькое чудовище.
— Нет? — задумчиво протянул Беллок.
— Пожалуйста. — Остался всего один. Всё же, это было хоть что-то. — Пожалуйста, дай мне…
Он небрежно покачивал нож между пальцами, ни на мгновение не подводя руку достаточно близко к лезвию, чтобы я могла надеяться, что он случайно порежется и всё закончится. В его голосе звучало лишь развлечение, когда он сказал:
— Кричи на помощь.
Терять было уже нечего.
Дурлейн всё равно бы меня услышал.
Я втянула в горящие лёгкие горячий, едкий воздух и закричала:
— Помогите!
— Пожалуйста, — мягко подсказал Беллок, не двигаясь.
— Пожалуйста! — голос сорвался. — Помогите мне, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
— Умница, Найтингейл, — сказал он и небрежным движением запястья швырнул Эйваз в кратер.
Может быть, я закричала.
Может быть, я ударила ногой.
Мир расплылся в пустых ножнах и кипящей породе. Горизонт накренился. Острый обсидиан разрезал мою кожу, когда Беллок почти швырнул меня вниз — обратно на крутой склон, по которому я поднималась; с закованными руками я прокатилась вниз на несколько футов, прежде чем остановиться, ударившись о зубчатый валун. В голове стучало. На языке стоял вкус крови.
