Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
Если его вырубила не рана в шее, то что…
Маюми не думала, что когда-либо чувствовала что-то похожее на могильный холод, пробежавший по позвоночнику от того, что она увидела. Никогда в жизни, даже после всего увиденного, сделанного и пережитого, ничто не заставляло её сердце едва ли не разбиться в груди.
Из широко раскрывшейся трещины в его черепе обильно сочилась фиолетовая кровь, образуя лужу под его головой.
— Нет! — закричала она, подаваясь вперед и невесомо проводя пальцами по воздуху над раной.
Было очевидно, что он всё ещё жив, судя по тому, как его тяжелое дыхание вздымало грудь, но это ничуть её не успокоило.
— Нет! Блять! — она села на задницу и подтянула колени. В то же время она закрыла лицо трясущимися руками. — Я сломала его череп ещё сильнее.
Должно быть, это его рог ударился о её колено.
Она сломала его, она! Она пыталась починить его, а не стать причиной того, что он стал ещё ближе к смерти! Он никогда не заберет её душу теперь, не тогда, когда она видела, как рана зияет, обнажая кусочки странной на вид мышцы.
Он едва держался: нижняя часть болталась, а верхняя часть трещины была всем, что скрепляло его воедино.
Это всё моя вина. Это всё моя чертова вина.
Маюми не знала, как это осмыслить. Что ей делать.
Она просто скрестила ноги, словно пытаясь стать меньше для всего мира, не зная, как справиться с нарастающим горем, бурлящим в самой глубине её существа.
Слёз не было. Она не плакала, когда умерли её родители. Фавн, насколько она могла судить, был по крайней мере жив, но в носу неприятно покалывало, словно она хотела заплакать.
Ей было так больно. Рука кровоточила сквозь повязку, и она знала, что порвала множество швов, сражаясь с ним. Лицо болело там, где он её порезал, и она была уверена, что с коленом что-то ужасно не так.
Это всё моя вина. Если бы я не захотела приманить Демонов, крылатый, вероятно, не пришел бы сюда.
Демон упомянул что-то о короле. Она знала, что Фавн погнался за ним, потому что не хотел, чтобы Король Демонов узнал, где он находится.
Фавну не нужно было бы преследовать его. Меня бы не оставили отбиваться от Демонов в одиночку, и я бы не получила ранения.
Он бы не вернулся сюда, пока она перевязывала себя и убирала дом. Она не была бы покрыта собственной кровью.
Она бы не стала причиной всего этого.
Опустив руки, она уставилась на него, низко опустив взгляд. Желчь подступила к горлу, как кислота; внутренности скрутило от эмоций, которые она не могла подавить, как ни старалась.
Сердце болезненно сжалось, грозя порвать сухожилия, удерживающие его на месте. Это заглушило остальную агонию, которую она чувствовала; это было сильнее любых физических ран.
Как мне спасти его теперь?
— Мне так жаль, Фавн.
Глава 35
Разум Фавна был в смятении, когда он проснулся. Это была та сонливость, которую чувствуешь после глубокого сна.
Нет, не то. Голова кружилась, как тогда, когда его отравили, насколько он помнил это ощущение. Слух был приглушен, словно кто-то затолкал вату в его ушные отверстия. Зрение смещалось, вибрируя между светом и тьмой, и всё казалось замедленным. Появились шлейфы и странное раздвоение в поле зрения, которого он никогда раньше не наблюдал.
Череп казался невыносимо тяжелым, но его также грызла пульсирующая боль, которая ветвилась по всему лицу, словно удары молнии в небе.
Это было странное ощущение, но казалось, будто его существо, его сущность, сама его душа раскалывается надвое.
Смесь его собственной крови и сильных трав, таких как укроп, базилик и многих других, была единственным, что он мог учуять. Что-то закрывало его костяную морду и частично заполняло носовое отверстие — хотя и не полностью. Это было неудобно, и ему не нравилось, что он не может почувствовать, где находится.
Что… случилось?
Обычно, когда он спал, терял сознание или даже временно умирал, он помнил. Он даже смутно помнил многие приступы ярости, которые у него случались.
Сейчас была лишь пустота.
Последнее, что он помнил, — это то, что он прекратил преследовать крылатого Демона. Я помню, как падал с дерева… В его памяти больше ничего не было.
Еще одна попытка осмотреться показала, что он находится в коттедже, по большей части знакомом, несмотря на туман в глазах.
Добрался ли я до Маюми?
Фавн попытался пошевелить руками, но не смог. Он заерзал, поняв, что его конечности связаны за спиной, и он обездвижен на полу. Зачарованная веревка? Это было единственное, что пришло ему в голову, что могло бы удерживать его таким образом.
Половина фигуры появились в поле зрения, и Фавн понял, что это Маюми, стоящая на коленях на полу рядом с его черепом, только когда она подошла достаточно близко, чтобы прорваться сквозь завесу его затуманенного, заторможенного разума.
— Ты очнулся, — ее голос звучал отстраненно. — Прошел день с тех пор, как ты вернулся.
Фавн сфокусировался на ней и заметил, что в конце концов все начало проясняться.
Боль в лице осталась, даже усилилась, пока мир обретал устойчивость. Но была частичная темнота, которая не исчезала с левой стороны его зрения, и он мог поклясться, что его слух с той же стороны был нарушен.
Короткий, сотрясающий легкие скулеж вырвался из его груди.
— Почему мне так больно? — он снова заерзал; его хвост дернулся, выражая неприязнь к такому пленению. — И почему я так связан?
С чем-то, сжимающим его челюсти, он лежал лицом вниз, с руками за спиной и связанными ногами. Он видел, что находится внутри, на безопасном расстоянии от огня, но все еще в пределах его тепла.
— Ты не помнишь?
Когда он покачал головой, Маюми опустила взгляд в пол.
Ее волосы закрывали часть лица, и он был удивлен, увидев ее в платье. Он никогда раньше не видел ее в платье, и хотя оно было серым и простым, с нижней сорочкой под ним, он подумал, что оно ей идет.
— Я не могла оставить тебя снаружи одного, пока ты исцеляешься, но у меня сейчас месячные. Я закрыла твою морду, надеясь, что это поможет скрыть от тебя запах, и связала тебя на случай, если это не сработает.
Он был удивлен, что она избегает зрительного контакта, так как Маюми редко отводила взгляд надолго.
Она выглядит уставшей.
Из того, что он мог видеть на ее лице, под глазами были синяки и глубокие складки. Она также казалась бледнее обычного.
— Хотя несколько капель не свели бы меня с ума, это все равно было разумно с твоей стороны.
Но раз Маюми была Убийцей Демонов одиннадцать лет, он думал, что она должна знать способы справляться с этой женской проблемой. Она замолчала, что всегда заставляло его волноваться.
— Маюми?
Когда она не повернулась к нему и не ответила, Фавн повернул голову больше в ее сторону. Он взвизгнул. Желание коснуться своего лица и узнать, почему оно так сильно болит, пожирало его, и невозможность сделать это раздражала.
— Мне так жаль, Фавн, — отчаянный тон в ее голосе заставил его мех и шипы встать дыбом. — Я наложила мазь на твое лицо, чтобы помочь с болью, я даже не знаю, помогает ли она, но я расколола твой череп еще сильнее.
Белый цвет заполнил его зрение. Именно тогда он понял, что за тусклость была в его левой сфере и почему его зрение частично раздваивалось… причина, по которой он не слышал должным образом, была в его черепе.
Он хотел разозлиться, но обнаружил, что никогда не сможет злиться на нее. Он позволил всему напряжению, пронзившему его, уйти.
— Как? Что случилось, Маюми?
Она прикрыла левую руку и полностью отвернула голову в другую сторону.
— Ты напал на меня. Ну, точнее, ты чуть не убил меня. Я пыталась отрубить тебе голову, как ты мне и говорил.
Он посмотрел на руку, которую она прикрывала ладонью, и его охватила паника.
— Ты ранена?
— Ты знал, что у тебя чертовски толстая шея? — спросила она вместо ответа, что только усилило его панику. — Когда я попыталась вогнать меч тебе в горло ногой, моя нога соскользнула, и ты в итоге ударил меня головой в колено своим рогом. После этого ты рухнул.
